Глава 2. Протокол адаптации

      Воздух в лаборатории № 412 биофака МГУ был густым и многослойным. Верхние ноты — резкий спирт и ледяная стерильность ламинара. Глубже — сладковатый дух питательных сред для дрожжевых культур. И под всем этим — едва уловимый, но стойкий запах человеческого терпения и разочарования. Для Драко Малфоя, чьё обоняние было тренировано на тончайших ароматах корня мандрагоры и следах слёз феникса, это был настоящий химический ад.              Елена Романова, не глядя на него, ткнула пальцем в сторону металлического шкафа, уставленного ящиками с разноцветными крышками.       — Морозилка, -20°С. Там наши ферменты. Taq-полимераза, обратная транскриптаза, рестрикзы. Не надо их постоянно доставать и смотреть. Открыл, быстро взял, закрыл. Понял?       Драко кивнул, сжимая челюсть. «Taq-полимераза». Он мысленно перевёл: «фермент из бактерий термофилов для полимеразной цепной реакции». Зельеварение было искусством мгновенного синтеза, магического преобразования. Здесь же всё было разложено на этапы, растянуто во времени, зависело от крошечных белковых машин, которые он не видел и не контролировал.              — А это, — Елена подвела его к небольшому прибору с маленьким экраном и блоком кнопок, — наш спектрофотометр NanoDrop. Для измерения концентрации ДНК и РНК. Постарайся тут ничего не сломать, а иначе…       Она не стала продолжать, но её взгляд был красноречивее любого заклинания Империо.              Дверь в лабораторию распахнулась, и внутрь вкатился, словно шарообразный ураган, Влад. Его белый халат был украшен загадочными пятнами всех цветов радуги, а на груди красовалась эмблема Nestle.       — Романова! — выдохнул он, запыхавшись. — Тот белок из дрожжей, с которым я бился... ты не поверишь! После той твоей глупой идеи с изменением pH буфера... он вдруг стабилизировался! Чистейший, как слеза младенца! Я уже поставил первую пробу на масс-спектрометрию!       Его восторженный взгляд упал на Драко.       — О, а это кто? Интернациональный вклад в российскую науку?              — Драко Малфой, — отрезала Елена, не давая Драко вставить слово. — Мой... ученик. Малфой, это Влад. Наш главный по всем белковым капризам. Если что-то нужно выделить, очистить или заставить работать — он твой человек. Если что-то взорвётся — тоже.              Влад широко улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. Драко, машинально, по привычке, протянул свою. Рука Влади была влажной и липкой от какого-то реагента. Драко едва сдержал гримасу отвращения.       — Рад познакомиться, — сказал Влад, пристально глядя на Драко своими живыми, слишком проницательными глазами. — Говорят, вы химик откуда-то из Англии? Интересно, как у вас там с аффинной хроматографией? Небось, всё на готовых коммерческих колонках?              Драко промолчал, чувствуя, как горит от стыда и злости. «Аффинная хроматография»... Он знал, что это метод очистки с использованием специфического связывания. В мире зелий для очистки использовали магически обработанные кристаллы или фильтры из крыльев феи. Здесь же всё было до абсурда сложно.              — Он пока осваивается, — сухо парировала Елена, спасая ситуацию. — Сегодня его задача — не сломать NanoDrop и помочь мне с постановкой ПЦР.              ПЦР. Полимеразная цепная реакция. Елена усадила его за стол и начала объяснять, водя тонким кончиком пипетки по ряду крошечных пробирок.       — Смотри. Вот матричная ДНК. Вот праймеры — они комплементарны началу и концу нужного нам участка. Вот нуклеотиды — кирпичики. И вот — та самая Taq-полимераза. Она термостабильная.       Она поставила пробирки в амплификатор — прибор, который выглядел как простая печь.       — Теперь он будет греть и охлаждать. Денатурация — цепи ДНК расходятся. Отжиг — праймеры садятся. Элонгация — полимераза достраивает цепь. И так — 30-40 циклов. Из одной копии получаются миллионы.              Драко смотрел на это, и его мозг отказывался принимать. Чтобы размножить заклинание или усилить эффект зелья, требовалось волевое усилие, концентрация, иногда — ритуал. Здесь же бездушная машина, просто меняя температуру, делала то же самое с молекулой жизни. Это было одновременно гениально и унизительно.              В этот момент дверь снова открылась. На пороге стоял Руслан. Высокий, кудрявый брюнет, уверенный в себе, в идеально чистом халате. Он легко вошёл, его тёмные глаза сразу нашли Елену.       — Лена, привет! — его голос был тёплым и бархатным. — Забежал к тебе на секунду. Скинь мне потом данные по тем секвенированным плазмидам, ладно? Я запущу BLAST, посмотрим, нет ли у нас каких-нибудь интересных мутаций после клонирования.              — Конечно, Рус, — ответила Елена, и Драко с раздражением отметил, как смягчилось её лицо. Она даже улыбнулась. Крошечная, едва заметная улыбка, но её не было, когда она смотрела на него или на Влада.              Руслан заметил Драко.       — А, новое лицо! — Он кивнул ему с дружелюбной, но несколько отстранённой вежливостью. — Руслан. Рад видеть. Надеюсь, наша Лена тебя не сильно мучает?       Он положил руку на плечо Елены — легко, привычно. Драко почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Это был не просто жест. Это был жест собственничества. Пусть даже приятельского и братского.              — Мы справляемся, — жёстко сказала Елена, но не стала отодвигать его руку.              — Отлично. Ну, я побежал, меня кластер ждёт, — Руслан снова улыбнулся ей и вышел.              Пока Драко переваривал эту сцену, Влад, наблюдавший за всем с хитрой ухмылкой, подошёл к амплификатору.       — Ну что, Малфой, понял суть? Нагрели, остудили, получили кучу ДНК. Практически магия, да?       Он сказал это шутливо, но его взгляд был изучающим. В отличие от Руслана, Влад смотрел на Драко не как на чужака, а как на интересную, неразгаданную загадку.              — Не... не магия, — с трудом подбирая слова, выдавил Драко. — Это... процедура.              Влад рассмеялся.       — Процедура! Мне нравится! У нас тут вся наука — одна сплошная процедура. Но иногда, — он подмигнул, — процедуры дают сбой. И появляются аномалии. Вот тут-то и начинается самое интересное.              Позже, когда Елена велела Драко выбросить гору использованных одноразовых наконечников для пипеток в контейнер для биоотходов, в лабораторию зашёл Артём. Он был в дорогих кроссовках и с фирменным термосом в руке.       — Лена, я принёс тебе тот самый кофе из новой кофейни у метро, — он поставил термос на её стол с таким видом, будто вручал Нобелевскую премию. — Ты говорила, что сегодня рано встала.              — Спасибо, Артём, — Елена кивнула, не отрываясь от журнала, в который записывала протокол ПЦР.              Артём заметил Драко, склонившегося над мусорным контейнером.       — А это кто? — в его голосе прозвучала лёгкая нота неприязни.              — Новый стажёр. Из Англии, — коротко ответила Елена.              — А, — Артём оценивающе осмотрел Драко. — Надеюсь, у него есть хоть какое-то представление о методах молекулярной биологии? А то некоторые думают, что ПЦР — это аббревиатура какого-то министерства.       Он самодовольно усмехнулся своей шутке.              Драко промолчал, сжимая в руке пластмассовый наконечник, прежде чем швырнуть его в контейнер. Он чувствовал себя лабораторной крысой. Над ним ставила опыты Елена, им интересовался Влад, его территорию помечал Руслан, а этот самовлюблённый павлин Артём смотрел на него сверху вниз.              К концу дня у Драко в голове звучал оглушительный хор из незнакомых слов: «Taq-полимераза... аффинная хроматография... BLAST...». Он молча надевал плащ, когда Елена, собирая свои вещи, бросила ему через плечо:       — Что стоишь? Идём. Общежитие, если ты забыл, у нас одно на двоих. И если ты сейчас предложишь вызвать такси, я тебя этим термосом стукну.              Они вышли на улицу. Было уже темно, и в промозглом осеннем воздухе висела лёгкая изморось.       — Автобус будет только через сорок минут, — Елена мрачно констатировала, глядя на экран телефона. — Пойдём пешком до трамвая. Разомнёшь свои аристократические конечности.              Они зашагали по широким, почти пустынным аллеям университетского квартала. Слева от них, освещённая прожекторами, вздымалась в чёрное небо громада ГЗ. Драко невольно замедлил шаг. В свете фонарей здание выглядело ещё более монументальным и неприступным, чем днём.              — Что, впечатляет? — заметив его взгляд, спросила Елена. В её голосе не было насмешки, скорее — что-то вроде снисходительной гордости. — Это наша главная высотка. ГЗ. Там сейчас в столовой, наверное, яблоку негде упасть, все ужинают.              Драко молча кивнул. Он не мог объяснить, что его впечатляет не столько масштаб, сколько осознание, что всё это — лекционные залы, библиотеки, лаборатории — было построено и работало без единого намёка на магию. Силой одного лишь человеческого разума. Это пугало и завораживало одновременно.              Они шли молча. Драко чувствовал, как усталость тяжёлым грузом ложится на плечи. Он привык к умственному напряжению при варке зелий, но эта тотальная концентрация на незнакомых действиях, постоянная необходимость переводить речь и бороться с желанием всё сделать по-своему, по-магически, выматывала куда сильнее.              Трамвай, когда они наконец до него дошли, оказался ярким, шумным и битком набитым. Драко, привыкший к просторечным каретам Хогвартс-экспресса или уединённым полётам на метле, почувствовал приступ клаустрофобии. Он вжался в угол, стараясь не соприкасаться с окружающими, в то время как Елена ловко устроилась у окна, уставившись в тёмные стекла.              — Сегодня ты ничего не разбил, — вдруг сказала она, не глядя на него. Её голос, заглушаемый грохотом колёс, прозвучал приглушённо. — И не перепутал пробирки с ПЦР. Для первого дня — удовлетворительно.              Это была не похвала. Это была констатация факта. Сухая, без эмоций. Но почему-то именно эти слова заставили что-то ёкнуть внутри Драко. Нечто, отдалённо напоминающее облегчение и даже слабое подобие удовлетворения. Он не нашёл, что ответить, и лишь кивнул, понимая, что в полутьме она этого не видит.              Когда они вышли у своего общежития, Елена резко остановилась и повернулась к нему.       — Завтра, — сказала она, глядя прямо на него своими пронзительными, уставшими глазами, — будем выделять тотальную РНК из клеток печени мыши. Методом TRIzol. Грязная работа. Много стадий, всё очень легко испортить. Будешь делать всё под моим контролем. Никакой самодеятельности. Понял?              — Понял, — хрипло ответил Драко.              Она развернулась и направилась к своему подъезду, не попрощавшись.              Драко стоял ещё несколько минут, глядя ей вслед, а потом медленно побрёл к своему входу. Он шёл по лестнице, и в голове у него звучали отрывки фраз: «Taq-полимераза... аффинная хроматография... BLAST... TRIzol...». Это был новый, чужой язык. Язык, на котором он пока не мог говорить. Но он уже начал его понимать. И что ещё более странно — он почувствовал в себе желание не просто выучить его, а овладеть им. Чтобы однажды посмотреть на Елену Романову и сказать что-то, от чего эти её всегда нахмуренные брови хоть на секунду разгладятся от удивления.              И чтобы посмотреть на этого улыбчивого Руслана и дать ему понять, что его лёгкая, привычно лежащая на плече Елены рука— это аномалия, которую Драко Малфой не намерен терпеть.