Глава 3. Метод TRIzol и мышиные души

      Следующее утро началось с того, что Драко Малфой, потомок древнего рода, стоял в продуваемом всеми ветрами дворе биофака и с отвращением курил самую дешёвую сигарету. Он не курил со времён Хогвартса, но после вчерашнего дня нервы требовали успокоения, а зелье «Умиротворение» он не решался варить в условиях общежития. Магловский табак был грубым и горьким, но он делал своё дело — притуплял остроту унижения.              Сегодня им предстояла работа с TRIzol. Елена вкратце объяснила ему суть метода накануне, и от этого объяснения у Драко похолодело внутри. Реагент с таким названием звучал как что-то из арсенала Пожирателей Смерти, а не учёных.              В лаборатории пахло ещё более едко. К привычным ароматам добавился сладковатый, тошнотворный запах хлороформа. Елена, уже в халате и перчатках, возилась у вытяжного шкафа, расставляя пробирки и центрифугу.              — Ну что, Малфой, прочитал вчера про TRIzol? — бросила она ему через плечо, не отрываясь от подготовки.       — Читал, — буркнул он, подходя. — Фенол-хлороформная экстракция. Для выделения тотальной РНК.       — Умница, — в её голосе прозвучала насмешка. —И сейчас ты увидишь, почему это один из самых грязных и ненавистных методов в молекулярке.              Она открыла морозильник и извлекла оттуда пластиковый контейнер. Внутри, на небольшом кусочке ткани, лежали замороженные образцы — тёмно-красные кусочки мышиной печени. Драко почувствовал лёгкий спазм в желудке. Он видел и не такое, но магическое использование ингредиентов всегда было… более отстранённым. Здесь же ему предстояло своими руками разрушать ткани, которые ещё недавно были частью живого существа.              — Берём гомогенизатор, — Елена протянула ему похожий на миниатюрный пестик прибор. — И растираем образец в этой пробирке. Аккуратно, но тщательно. Нужно разрушить все клетки.              Драко взял гомогенизатор. Пластик был холодным и скользким в перчатках. Он попытался повторить движения Елены — плавные, давящие. Но его собственная рука дрогнула, и он с непривычной силой надавил на дно пробирки. Раздался неприятный хруст.              — Осторожно! — рявкнула Елена, выхватывая у него пробирку. — Ты что, стенку хочешь проломить? Это не тигель для плавления, тут нужна точность, а не грубая сила! Смотри!              Она снова показала ему, её движения были отточенными и экономичными. Драко сжал кулаки. Его снова поставили на место, как нерадивого первокурсника.              Следующим этапом был сам TRIzol. Елена налила в пробирки едкую, прозрачную жидкость.       — Фенол, — пояснила она, видя его напряжённый взгляд. — Очень едкий. Если попадёт на кожу — будет плохо. Дышать им тоже не стоит. Все манипуляции — только под тягой.              Он наблюдал, как она встряхивает пробирки, как затем добавляет хлороформ и снова встряхивает, получая мутную эмульсию. Это напоминало ему процесс экстракции при создании некоторых зелий, но там он использовал магически активированные растворители и заклинания разделения фаз. Здесь же всё делалось вручную, с помощью центрифуги.              — Теперь ставим в центрифугу, — Елена установила пробирки в ротор. — Будем разделять фазы. После этого у нас получится три слоя: нижний — фенольная фаза, средний с денатурированными белками, и верхний — водная фаза с ДНК и РНК. Её мы и будем забирать.              Прибор заработал, издавая ровный, настойчивый гул. Драко смотрел на вращающийся ротор и думал о том, насколько это примитивно — использовать грубую физическую силу для разделения веществ, которые магия могла бы разделить мгновенно.              В этот момент в лабораторию вошли Руслан и Влад. Они о чём-то оживлённо спорили.              — …но если посмотреть на выравнивание, там явно есть однонуклеотидный полиморфизм, — говорил Руслан, размахивая распечаткой.       — Да кому нужна твоя однонуклеотидная ерунда! — парировал Влад, его лицо сияло от восторга. — Смотри, какой красивый пик на масс-спектре у того белка! Чистота — 99,9%! Это же поэзия!              Увидев их, Елена нахмурилась.       — Тихо! Мы тут, вообще-то, работаем.              — А, РНК добываете? — Влад с интересом подошёл к вытяжному шкафу и заглянул внутрь. — О, уже отцентрифугировали! Смотри-ка, Малфой, сейчас самое интересное — забор жидкой фазы. Одно неверное движение — и всё, прощай чистая РНК.              Драко промолчал, чувствуя, как под взглядами этих троих людей его плечи напрягаются ещё сильнее.              Руслан тем временем подошёл к Елене.       — Лен, ты не скинула те файлы? Я хочу сегодня запустить анализ.       — Позже, Рус, — она не отрывалась от пробирок. — Сейчас не до того.              Руслан положил руку ей на локоть — лёгкий, дружеский жест.       — Ничего, я подожду. Успеешь.              Драко увидел это прикосновение. Увидел, как пальцы Руслана на секунду задержались на её руке. Внутри у него что-то ёкнуло — короткий, ядовитый укол. Он отвернулся, делая вид, что изучает этикетку на бутылке с этанолом.              Центрифуга замолчала. Елена извлекла пробирки. Внутри действительно было три чётких слоя: нижний — розоватый, средний — тонкая белая прослойка, и верхний — прозрачный.              — Вот, — Елена взяла автоматическую пипетку с тончайшим наконечником. — Сейчас будем забирать верхнюю фазу. Смотри и учись. Никаких резких движений. Кончик должен едва касаться поверхности. Набираем медленно…              Она сделала это с ювелирной точностью, перенося прозрачную жидкость в новую пробирку. Затем протянула пипетку Драко.       — Теперь твой черёд. Следующий образец — твой.              Он взял пипетку. Его пальцы, привыкшие к точному взвешиванию миллиграммов порошка рога единорога, вдруг почувствовали дрожь. Он видел, как Влад с интересом наблюдает за ним, а Руслан что-то тихо говорит Елене, и она на секунду улыбается в ответ. Эта улыбка свела все его концентрацию на нет.              Он опустил кончик пипетки в пробирку. Его рука дрогнула. Кончик слишком глубоко вошёл в жидкость, задев белую межфазную прослойку.              — Стоп! — резко сказала Елена, но было уже поздно.              Он набрал в пипетку не только прозрачную фракцию, но и часть мутного осадка. Образец был безнадёжно испорчен.              Наступила тишина, нарушаемая лишь гудением вытяжного шкафа.              — Прекрасно, — наконец произнесла Елена. Её голос был тихим и обжигающе холодным. — Один образец — в мусор. Одна мышь — пропала зря. День работы — насмарку. Поздравляю.              Влад присвистнул.       — Эх, Малфой, а я уже поверил в тебя. Межфазку собрал… это тебе не в облаках витать, тут аккуратность нужна.              — Влад, Рус, вы не против дать нам закончить? — Елена повернулась к ним, и на её лице было написано такое ледяное раздражение, что оба поспешно ретировались.              Когда дверь закрылась, она медленно повернулась к Драко. Он видел, как напряжены её скулы.       — Ты понял, что ты только что сделал?       — Я… — он искал слова, но его русский подвёл его. — Рука дрогнула.       — Рука дрогнула, — передразнила она его, язвительно и чётко. — А голова для чего? Чтобы есть? Ты думал, что мы тут в кубики играем? Здесь каждая ошибка — это потерянные данные, время и жизнь животного! Ты либо научишься концентрироваться, либо…       Она не закончила, лишь с силой швырнула испорченную пробирку в контейнер для опасных отходов.              — Ладно, — она выдохнула, снимая перчатки. — На сегодня с тебя хватит. Иди. Приходи завтра с ясной головой. Если сможешь.              Драко молча снял халат. Унижение жгло его изнутри, как кислота. Он вышел из лаборатории, не глядя на неё.              Вечером они снова шли к трамваю. На этот раз молчание между ними было густым и тяжёлым, как смог. Драко шёл, уставившись под ноги, чувствуя на себе её спину — прямую и непримиримую.              Когда они уже подходили к остановке, Елена вдруг резко остановилась и обернулась.       — Слушай, Малфой, — сказала она, и в её голосе не было прежней злости, лишь усталое раздражение. — Я не знаю, что у тебя там в голове. Может, ты и правда какой-то гений в своей Англии. Но здесь ты — никто. Ты — ученик. И если ты хочешь чему-то научиться, тебе придётся забыть о своей гордости и начать слушать. Понимать. И делать так, как я говорю. Не потому, что я люблю командовать. А потому что протокол — это закон. Его нарушение ведёт к провалу. Понял?              Драко посмотрел на неё. На её уставшее лицо, на тёмные круги под глазами, на упрямый подбородок. И впервые он не увидел в ней просто тирана. Он увидел учёного. Одного из лучших, как говорили. И её гнев был гневом профессионала, видящего, как гибнет его работа.              — Понял, — тихо сказал он.              Она кивнула и повернулась, чтобы идти дальше.              А Драко смотрел ей вслед и думал. Он думал о том, что, возможно, магия — не единственный способ постижения мира. Что эти сложные, многоступенчатые процедуры, эти «протоколы» — это своего рода заклинания. Заклинания, которые требуют не магической силы, но невероятной дисциплины ума и точности рук.              И мысль о том, чтобы овладеть этим новым видом магии, внезапно показалась ему вызовом, достойным его амбиций. Вызовом, который бросила ему эта раздражающая, невыносимая и бесконечно компетентная девушка.              Вызов, который он намерен был принять.