Глава 8. Я попал к полным дуракам!

Своё решение Шляпа выкрикнула так громко, будто оглашала приговор. Кайнэ даже послышался звук удара судейского молотка, хотя, возможно, это просто кто-то громко отодвинул стул. Дрожащими руками он кое-как снял Шляпу и положил её на табурет. В голове крутилась лишь одна мысль: «Этого просто не может быть! Этого быть не может!!!» «Это дурной сон, — думал Кайнэ. — Просто дурной сон. Я, наверное, уснул в „Хогвартс-Экспрессе“. Или я всё ещё в Вене, в нашем доме в Хюттельдорфе. Вот проснусь сейчас, спущусь к отцу, который обычно в это время читает газету за утренней чашкой кофе, — и расскажу, какой дурацкий сон мне приснился. И всё будет хорошо». Но это был не сон. Это была реальность. И реальность жестокая! Кайнэ теперь в Пуффендуе. На факультете для тех, кого сочли недостойными для трёх остальных. Недостаточно умён для Когтеврана, недостаточно хитёр для Слизерина, недостаточно смел для Гриффиндора. Факультет для отбракованных. Для ненужных. Положив Шляпу на табурет, Кайнэ так и застыл на месте, не в силах сделать даже шаг. — Это… — слова застряли в горле. Кайнэ испуганно посмотрел на МакГонагалл, отказываясь принять решение. — Туда! — МакГонагалл показала по направлению к столу Пуффендуя. Она, видимо, думала, что Кайнэ просто переволновался, растерялся и не сообразил, куда идти. — Но я… — Иди, иди, — МакГонагалл направила Кайнэ, слегка тронув за плечо. — Это… Ошибка! Я не должен быть на Пуффендуе! Шляпа ошиблась! Можно заново? — буквально взмолился Кайнэ. — Шляпа не ошибается. Решение окончательно, пересмотру не подлежит. Иди туда, — МакГонагалл указала на стол Пуффендуя, — не задерживай. У Кайнэ ещё было желание не сдаваться, закричать: «Я не какой-то там тупица или неудачник, чтобы быть на Пуффендуе! Только через мой труп!» Но… Если чего-то Кайнэ и боялся больше, чем распределения на Пуффендуй, так это оказаться в глупом положении. А сейчас всё шло именно к этому. Выставить себя на посмешище перед всей школой, перед теми, кого он уже знал, да ещё и в первый день — что может быть хуже? Он и так своей заминкой наверняка обратил на себя внимание. А если начинать публичный скандал… «Нет! Никаких публичных скандалов! Но в Пуффендуе я не останусь!» — твёрдо решил Кайнэ и наконец пошёл к столу Пуффендуя, напоследок с ненавистью посмотрев на оставшуюся на табурете Шляпу. Он с сожалением посмотрел в сторону стола Когтеврана, но Розанну там не заметил. Наверное, вовсю знакомилась с однокурсниками. Стол Гриффиндора. Он увидел Диану — она помахала ему рукой. Рядом сидели Гермиона, Поттер… и Рон Уизли со своими братьями. Кайнэ брезгливо отвернулся. Стол Пуффендуя находился у правой стены. Соседним был слизеринский стол. Он увидел Драко, выражение лица которого будто говорило: «М-да, не повезло тебе». На туповатые морды Крэбба и Гойла Кайнэ даже не взглянул. Как так получилось, что эти малоумки попали на Слизерин, а Кайнэ, с его подготовкой и происхождением, попал к барсукам? Это просто немыслимо! Но хуже всего было увидеть Анну-Марию, которая лишь мельком глянула на него и отвернулась, будто бы считать Кайнэ взглядом ниже своего достоинства. Кайнэ сел на свободное место. Кто-то хлопал, кто-то выкрикивал приветствия, кто-то похлопывал по плечу, но Кайнэ их едва слышал. — Я Габриэль Трумэн, староста, — семикурсник, сидевший напротив, протянул руку. — Кайнэ… — слова буквально застревали в горле. — Арройо, — он кое-как пожал протянутую руку. — Необычное имя, — сказал парень помладше, возможно, с четвёртого или пятого курса, сидевший рядом с Габриэлем. — Да… Кельтское, — голос Кайнэ по-прежнему был тихий и хриплый. Сил говорить не было. — Ого… Ну а я всего лишь Седрик. Седрик Диггори. Я — будущий староста. Так что меня тоже запомни! — Седрик улыбался и тоже протянул руку. Кайнэ пожал. Но запоминать он их не стал. Может, завтра его уже не будет на этом факультете, так зачем напрягаться? К счастью, и Седрик, и Габриэль тут же отвлеклись от Кайнэ и повернулись в сторону учительского стола. Видимо, директор после окончания распределения собирался произнести речь. Кайнэ же сидел неподвижно, будто статуя, лишь глядя на собственное отражение на полированной поверхности стола. «Это конец… Что скажу родителям? Как теперь остальным в глаза смотреть? Все, кого я хоть как-то знал, — все распределены по другим факультетам. А тут кто? Знакомиться со всеми заново?» Кайнэ не нашёл в себе силы посмотреть вокруг, продолжая сидеть как каменное изваяние, уставившись в одну точку. Что делать? Внезапно шум стих. «Дамблдор», — прокатился шёпот по залу. Но Кайнэ даже не повернул головы, продолжая сверлить взглядом поверхность стола. — Добро пожаловать! — послышался голос директора. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнём наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо! В другое время странная речь удивила бы Кайнэ. Но в данный момент удивляться не было сил. «Что за бред? — думал он. — Олух, пузырь… Директор тоже с ума сошёл, как и та распределяющая тряпка?» На пустом столе мгновенно появились тарелки, столовые приборы и блюда с готовой едой. Но аппетит у Кайнэ отсутствовал. Даже от одного взгляда на еду его замутило. Единственное, что внезапно захотелось, — так это пить. В горле от всех этих переживаний и правда пересохло. Он потянулся к стоявшему напротив кубку и взял его плохо гнущимися пальцами. В кубке была какая-то оранжевая жидкость. Однако, едва сделав глоток, Кайнэ лишь поперхнулся от мерзкого, приторного вкуса. — Что за… — Кайнэ поставил кубок обратно. — Тыквенный… Гадость какая! Неужели нет ничего нормального? Апельсинового, например? Что за место?! Лучшая школа Европы — и тыквенный сок! Толку говорить. Не услышит никто. Однако кубок внезапно опустел и снова наполнился оранжевой жидкостью, но уже другого оттенка. А нос уловил приятный цитрусовый аромат. — Да ладно? — Кайнэ снова взял кубок и неуверенно отпил. Апельсиновый. Похоже на работу эльфов-домовиков. Видимо, они здесь прислуживают на кухне. — Спасибо большое, — вполголоса сказал Кайнэ, надеясь, что неизвестный домовик, который услышал и исполнил его просьбу, услышит и благодарность. Но к еде Кайнэ так и не притронулся. Кусок в горло по-прежнему не лез. Наконец ужин закончился, столы мгновенно опустели. Дамблдор снова что-то говорил, но Кайнэ слушал, что называется, через слово. Что-то про набор в команду по квиддичу, про запрет от завхоза на что-то там, в какой-то коридор не ходить… Плевать. Если информация важная, преподаватели не раз повторят это всё на уроках. А сейчас… нужно подумать, что делать. Кайнэ буквально заставил себя выйти из оцепенения и начать думать. «Это нельзя так оставлять, — лихорадочно думал он. — Пуффендуй — это позор. Невозможно, чтобы решение Шляпы было окончательным! Наверняка есть возможность перейти на другой факультет. Оспорить решение Шляпы! Ну не может быть такого, чтобы все прямо были довольны распределением! И если Шляпа учитывает желание ученика — почему она в упор отказывалась прислушаться к нему, хотя он буквально её умолял, а она будто бы специально игнорировала его просьбы. Шляпу заколдовали? Но зачем? Кому понадобилось, чтобы я учился на Пуффендуе?» — Первокурсники за мной! — послышался голос старосты, прервав размышления Кайнэ. — Эй, чего сидишь, тебя это тоже касается. Заснул? Кайнэ наконец вышел из оцепенения — обращались явно к нему. Ноги едва слушались, но он всё же встал из-за стола. Стараясь не смотреть по сторонам, дабы случайно не пересечься взглядом с Малфоем или Анной-Марией, Кайнэ пошёл за остальными пуффендуйцами. «Нужно написать отцу. Это во-первых. Во-вторых — узнать у декана про возможность перевода, если она есть, конечно. Должна быть». Больше ничего Кайнэ придумать не смог, но даже это немного его успокоило. Может, за ночь ещё что-то удастся придумать, решил Кайнэ. Они долго шли по каким-то коридорам, спускались по лестницам, и наконец остановились у огромных, почти в человеческий рост, деревянных бочек. — Значит так, запоминайте, — Габриэль указал на одну из бочек. — Вторая бочка снизу, если смотреть отсюда. Для входа нужно постучать вот так… Однако Кайнэ снова отвлёкся. Его внимание привлёк камень, из которого были выложены стены. Что это? Просто камень. Но… Кайнэ не понимал, почему он не мог отвести от него взгляд. Обычный камень, ничем не отличается от соседних. Но Кайнэ смотрел на него зачарованно, внимательно, не отрываясь, лишний раз не моргая, и даже дышал осторожно, будто боясь что-то спугнуть. Голос старосты, другие звуки… Всё постепенно затихло, будто кто-то приглушил громкость неким регулятором. Кайнэ видел лишь этот камень, и ничего более. Что-то за ним было. Что-то, что тянуло, заставляло смотреть, не отрываясь. Не думать ни о чём. Не шевелиться. Не дышать. Не моргать. Не спугнуть это… чем бы оно ни было. За камнем было Оно. Важное. Сквозь щели будто бы начало пробиваться зеленоватое свечение. И сквозь тишину, окутавшую Кайнэ, стали доноситься некие слова. Это был неизвестный язык. Но в этих непонятных словах был какой-то смысл, будто каждое слово было материальным объектом, имело форму, запах, цвет, звучание и историю. И от каждого слова Кайнэ пробирало буквально до костей — одновременно дрожью, холодом, жаром и… страхом. Страхом того, что пока невозможно понять, но есть лишь подсознательное ощущение, что перед этими словами нужно трепетать. Кайнэ пришёл в себя лишь тогда, когда почувствовал, что кто-то трясёт его за плечо. Тут же вернулись и звуки, и всё остальное. — Всё в порядке? Эй! Ты меня слышишь? — Голос Габриэля, сначала доносившийся будто откуда-то издалека, теперь стал реальным и вполне различимым. — Да. Просто… Голова закружилась, — Кайнэ кое-как придумал отговорку. Состояние было такое, что мозг соображал туго. — Проходи уже. Все зашли. Ты запомнил, где вход? Конечно, Кайнэ не запомнил. Но Габриэль терпеливо всё показал снова. «Как-то всё по-дурацки. Вход через фальшивую бочку, отстучать ритм для входа… Пуффендуйцы слишком тупы, чтобы запомнить пароль, — думал Кайнэ, повторяя то, что показал Габриэль. Но… С первого раза не получилось, и Кайнэ чудом успел прикрыть глаза от брызнувшего из щелей двери-бочки уксуса. «Блеск! Просто блеск! Мало того, что способ входа такой, что и тупой гриндилоу догадается, так ещё и защиту явно разработал какой-нибудь приколист с дурным чувством юмора, вроде близнецов Уизли! Я попал к полным дуракам!» — заключил Кайнэ, пытаясь достать палочку, чтобы очистить мантию от уксуса. Впрочем, Габриэль уже был наготове и сделал это быстрее, произнеся какое-то заклинание, отчего мантия Кайнэ в мгновение очистилась. — Не ты первый, — сказал Габриэль. — Каждый год одного-двух забрызгает.