Глава 9. Мне и правда лучше с ними?

Камень в стене, который привлёк внимание Кайнэ, был обычным камнем. Ничего в нём особенного не было, как и в других трёх камнях у входов в гостиные остальных факультетов. Всё дело было в пластинах, которые были спрятаны за камнями давным-давно. Пластины были из золота, но золото это было необычное — со странным зеленоватым оттенком. На пластинах были выгравированы символы, не похожие ни на один алфавит на всей земле. Эти пластины не излучали магию, не воздействовали на окружающих. Они были настроены на определённого человека. И этот человек сейчас прошёл мимо одной из них. Впервые. Этого было достаточно. В тот самый момент, когда Кайнэ не отрываясь смотрел на неизвестно по какой причине привлекший его внимание камень, — где-то далеко, в глухой чаще Запретного леса, в месте, где деревья растут так плотно, что через них не пробивается даже солнечный свет, куда не заползают даже пауки-акромантулы, — в скрытой от всех глаз пещере засветилась огромная золотая плита. Символов на ней было больше; они загорались ярким зелёным светом по очереди, с некой ужасающей методичностью. Вокруг плиты были расставлены стеклянные сосуды разной формы, заполненные неизвестными жидкостями. Наконец, когда загорелся последний символ на золотой плите, лежавший у её подножия круглый медальон с символом, напоминающим спираль, внезапно раскрылся и издал пронзительный звук. Все стеклянные сосуды, стоявшие вокруг, одновременно лопнули. Однако жидкости, содержавшиеся в этих сосудах, не впитывались в землю. Они, ведомые неведомой силой, стали будто бы наползать на золотую плиту и смешиваться между собой. Тем временем медальон завершил пронзительно пищать и засветился красным светом. Из света возник облик человека, мужчины лет пятидесяти, одетого в простую тёмную мантию. Облик сначала был похож на призрака. Когда формирование завершилось, фантом произнёс довольно громким, надрывным голосом: «Айя Дагон! Айя Гидра! Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн! Йог-Сотот! Услышьте меня, Древние Боги. Аа-шанта нигх Ползучий Хаос и Глашатай Иных Богов Ньярлатотеп! Йа! Шуб-Ниггурат! Султан Демонов Азатот, чьё имя не смеют произносить недостойные! Услышьте меня! Заточите мой меч и разрушением удар моей мести — наполните! Айя!» Фантом погас. Остались лишь гореть зелёным светом неведомые символы на золотой плите. Жидкости, которые ранее будто бы по своей воле «переползли» на поверхность золотой плиты, теперь представляли собой некую желеобразную субстанцию, в середине которой формировалось что-то похожее на глаз. По краям образовывались щупальца, которые становились длиннее, постоянно шевелились, переплетались и снова распутывались. Наконец «глаз» в центре существа сформировался полностью, и существо, расправив все свои щупальца, медленно взлетело над золотой плитой. Символы на плите потухли. Голем был создан.

***

Золотая плита с неведомыми символами находилась не только у входа в гостиные факультетов Хогвартса и не только в недрах Запретного леса. Где-то далеко, за незримыми границами нашего мира, в Стране Снов, куда из нашего мира может попасть лишь опытный сновидец, погрузившись в особый, осознанный сон и будучи допущенным жрецами без лиц к лестнице из 700 ступеней, на вершине которых находятся врата Глубокого Сна. И за этими вратами, за зачарованным лесом, за городом Ултар, где никто не смеет убить и даже обидеть кошку, за портовым городом Дайлат-Лин, на другом краю Мрачного синего моря, в городе из серого камня Инкуаноке, сразу же после ежечасной молитвы, когда над городом разносится звон колоколов, а жители замирают в благоговении перед неведомым, о котором не принято говорить вслух, — в этот момент в одном из особняков из серого камня загорелась такая же табличка. Человек, похожий на образ из медальона в пещере Запретного леса Хогвартса, только старше на вид, — обернулся. — Значит, он там! — сказал он вполголоса. — Ну что ж, Кайдан. Посмотрим, насколько силён твой отпрыск. И чем сильнее он будет, тем больше ему страдать. А вместе с ним — и тебе, и твоей любимой Милен Арройо, в девичестве Розье. Древние Боги вняли моим молитвам. И что можете вы против этого?

***

— Внимание, первокурсники, не расходитесь! — староста Габриэль Трумэн вышел в центр общей комнаты. — Прошу немного вашего внимания! И для начала — поздравляю! Я староста, Габриэль Трумэн. Это, — он указал на девушку-семикурсницу, стоящую рядом, — Маргарет Брамптон, она тоже староста. И мы рады приветствовать вас на факультете ПУФФЕНДУЙ. Наш символ — барсук, животное, которое часто недооценивают из-за его спокойного образа жизни. Однако, если его спровоцировать, барсук может постоять за себя даже против более крупных животных, таких как волки. Наши цвета — жёлтый и чёрный. Кайнэ слушал вдохновенную речь Габриэля и всё больше мрачнел. Вот бы у кого Дамблдору поучиться приветственные речи произносить! Он задавался вопросом: «Интересно, он и правда любит свой факультет, или это многолетнее самоуспокоение? Дескать, да, вы попали в гиблое место, но у нас тут классно, поверьте! Будто не только нас, но и сам себя убеждает, что не всё так плохо». — Теперь несколько вещей, которые вам стоит знать о Пуффендуе, — Габриэль тем временем продолжал. — Прежде всего, давайте развенчаем миф о том, что это самый глупый факультет в мире. Это НЕПРАВДА. «Вот. Началось! — подумал Кайнэ. — Если приходится развеивать миф, значит, он слишком живучий». — Безусловно, Пуффендуй — наименее чванливый факультет, но мы выпустили столько же блестящих ведьм и волшебников, сколько любой другой факультет. Вам нужны доказательства? Взгляните на Грогана Стэмпа, одного из самых популярных министров магии за всю историю. Он был пуффендуйцем, как и успешные министры Артемизия Лафкин и Дугалд Макфейл. Кроме того, у нас есть всемирно признанный эксперт по фантастическим существам Ньют Скамандер; Бриджит Венлок, знаменитый нумеролог XIII века, которая первой открыла магические свойства числа семь; и Энгист из Вудкрофта, основавший волшебную деревню Хогсмид. Все они — пуффендуйцы. «Ну да, великие аргументы! — снова вздохнул Кайнэ. — Три министра, один нумеролог, основатель деревни и парень, который дружил с животными. Для тысячелетней истории — прямо россыпь гениев!» Энтузиазм Трумэна ему никак не передавался. Гриффиндорцам не надо напоминать имена героев — их даже за пределами Хогвартса знают. Когтевранцам всё равно на фамилии — там ценится ум. Слизерин… Да там даже само название внушает уважение. А здесь — лекция о том, что «мы тоже что-то можем». — Как видите, мы выпустили более чем достойную долю могущественных, блестящих и отважных ведьм и волшебников. Но, поскольку мы не кричим об этом на каждом углу, мы не получаем того признания, которого заслуживаем. Когтевранцы, например, считают, что любой выдающийся человек должен быть выпускником их факультета. На третьем курсе у меня были большие неприятности из-за дуэли со старостой Когтеврана, который настаивал, что Бриджит Венлок была распределена на его факультет, а не на мой. Как видите, принадлежность к Когтеврану не всегда означает большой ум. «Ну конечно! Дуэль из-за того, где училась полузабытый нумеролог XIII века?! — мысленно хмыкнул Кайнэ. — Интересно, у кого больше проблем — у того старосты с головой или у Трумэна с гордостью?» — Пуффендуйцы надёжные и верные. Мы не болтливы, но переходя нам дорогу, вы действуете на свой страх и риск. Подобно нашему символу — барсуку, мы готовы защищать себя, своих близких и друзей от любых врагов. Никто не сможет нас запугать. — Однако, признаюсь, есть одна область, где Пуффендуй немного уступает другим факультетам. Мы выпустили наименьшее количество тёмных волшебников среди всех факультетов этой школы, — Габриэль улыбнулся. — Вы могли подумать, что именно Слизерин выпускает злодеев, поскольку они не умеют играть честно, а тяжёлому труду предпочитают жульничество, но даже Гриффиндор (факультет, с которым мы лучше всего ладим) выпустил несколько подозрительных личностей. — Что ещё вам нужно знать? Вы можете иногда услышать, как другие факультеты хвастаются своими мерами безопасности, но за более чем тысячу лет общую гостиную и спальни пуффендуйцев ни разу не видели посторонние. Подобно барсукам, мы точно знаем, как затаиться — и как защитить себя. — Теперь пара слов о декане нашего факультета. Профессор Помона Спраут преподаёт травологию, и она приносит самые интересные образцы растений (некоторые из них танцуют и разговаривают) для украшения нашей гостиной. Это одна из причин, по которой пуффендуйцы зачастую очень хороши в травологии. — Призрак нашего факультета, Толстый Монах, — самый дружелюбный из всех. Вы его уже видели. И знайте — он всегда готов помочь, если вы заблудитесь или попадёте в неприятности. — Думаю, это почти всё. Должен сказать, я надеюсь, что кто-нибудь из вас хорош в квиддиче. В последнее время команда Пуффендуя не добивается таких успехов на турнирах, как мне хотелось бы. — Вы будете спать спокойно. Наши спальни надёжно укрыты от бурь и ветра, поэтому у нас не бывает тех беспокойных ночей, которые иногда преследуют жителей башен. — И ещё раз: поздравляю с тем, что вы стали членом самого дружелюбного, самого порядочного и самого стойкого факультета! — А теперь — мальчики за мной, девочки идите за Маргарет, — мы вам покажем ваши спальни! «Но почему это всё не подействовало? — Кайнэ недоумевал. — Речь должна была успокоить, убедить, что не всё так плохо… Но получилось наоборот — стало ещё противнее тут находиться». Он осмотрел гостиную — ну что за убожество? Везде куча цветочных горшков, двери и псевдо-окна — круглые. Это для людей построено? Кто делает двери круглыми? Кайнэ посмотрел на других первокурсников. С ними ведь ему теперь учиться… Однако они не внушали доверия. Он вспомнил весёлую Диану, умную Розанну, аристократичную, но немного язвительную Анну-Марию… Даже Драко с его смешным высокомерием был более привычен. А тут кто? Эрни Макмиллан — гордое выражение лица. Подбородок вверх, руки за спиной, словно он сейчас будет принимать рапорт. Пытается держать лицо, хочет быть таким же, как слизеринцы. Нотт, Анна-Мария — даже Драко держат лицо получше. И не выглядит при этом как надутый чайник. Захария Смит — типичный презрительный ко всему гадёныш. Кайнэ был немного знаком с этим типом. Будет язвить и острить по поводу и без. Ханна Аббот казалась излишне хрупкой и обидчивой, Сьюзен Боунс — какая-то слишком, даже показательно спокойная. Не выглядят глупыми, но Розанне или Гермионе они в подмётки не годятся. Джастин Финч-Флетчли вообще выглядел будто случайно попал в маггловский летний лагерь. Серьёзно? Этот человек сейчас будет варить яды и метать боевые заклинания? Впрочем, что ждать от маглорождённого, который и понятия не имеет о волшебном мире? Он наверняка и воспринимает это как приключение. Кайнэ вздохнул. Серьёзно? Шляпа считает, что ему лучше с ними?