Глава 14. Прочь из Пуффендуя!

Толстый Монах ещё долго сопровождал Кайнэ, выдав несколько шуток про привидения и расспрашивая, кто он и откуда. В другое время Кайнэ раздражала бы такая навязчивость, но сейчас легкомысленная болтовня призрака скорее действовала как успокоительное. Разговор с МакГонагалл и омерзительное видение в коридоре никак не способствовали спокойствию. Ему вспомнились слова Шляпы о том, что «тебе нужно, чтобы вокруг был хоть какой-то порядок». Порядок? Да с самого начала пребывания в этом замке ничего похожего на порядок не наблюдается! Мало ночного кошмара с лицом размером с гору — так теперь ещё и средь бела дня какие-то галлюцинации! Да ещё и такие, от которых оторопь берёт! — Здесь? — переспросил Кайнэ Монаха, когда они подошли к стеклянной двери теплиц. Незадолго после встречи с призраком Кайнэ спросил у него, где можно найти профессора Спраут. Призрак, подтверждая ранее сказанные Габриэлем слова о дружелюбии и всегдашней готовности помочь, не только показал дорогу, но и вызвался проводить. Профессор была не в своём кабинете, а в теплицах, где, как оказалось, проводила большую часть времени. — Заходи без стука, она может не услышать. Удачи! — призрак помахал рукой, но не улетел, словно ожидая исхода. Кайнэ вошёл. Влажный, тёплый воздух, пахнущий землёй и удобрениями, ударил в лицо. Только сейчас он почувствовал, будто пришёл просить невозможное. Что, собственно, так и было. Профессор Помона Спраут подняла голову от ящика с рассадой, где её толстые, испачканные землёй пальцы осторожно пересаживали крошечные, дрожащие ростки. — Кайнэ? Заходи, — сказала она просто, будто ждала его. — Лицо у тебя… очень несчастное. Что случилось? Он вошёл, чувствуя себя чужаком в этом зелёном царстве. — Профессор, я насчёт… распределения, — Кайнэ запнулся перед последним словом, но само слово «распределение» прозвучало громче, чем он хотел. Спраут выпрямилась, отряхнула руки от земли и жестом указала на табурет у рабочего стола. — Это… насчёт распределения, — повторил он, садясь на краешек. Брови Спраут едва заметно приподнялись. Не в удивлении — скорее во внимании. — Что тебя тревожит? Кайнэ вдохнул, как перед прыжком в ледяную воду. — Я хотел узнать… можно ли… перейти на другой факультет. Спраут медленно сняла перчатки. Не сердито, не ошарашенно — как человек, которому уже не раз доводилось слышать подобное. — Перевестись? Боюсь, что это невозможно, Кайнэ. За всю историю Хогвартса не было ни одного случая, чтобы студент сменил факультет после решения Шляпы. Она… определяет верно. Слово ударило больнее, чем он ожидал. Верно. Значит, то, что он чувствует, — ошибка? Нет, быть не может! — Говорят, что Шляпа прислушивается. Но меня не послушала. Совсем! — сказал он глухо. — Шляпа всегда слушает, — мягко возразила Спраут. — Не всегда! — слова сорвались резче, чем он хотел. — Я ей говорил, куда хочу. И почему. Но она будто… игнорировала. Он сжал кулаки, будто удерживая что-то расползающееся внутри. — И теперь… мне будет… сложно. Перед родителями. — Сложно из-за того, что они учились на других факультетах? — Спраут чуть наклонила голову, глядя ему прямо в глаза. — Да! — он кивнул, коротко, механически. — Отец учился в Слизерине. Мама в Когтевране. Они оба — дипломаты. Они всегда говорили, что у меня хорошая подготовка. Что я… перспективный. Я был на домашнем обучении магией с семи лет. А теперь… — он будто выдохнул яд, — Пуффендуй. Будто произнёс приговор самому себе. Он ожидал любой реакции. Любой бы на месте Спраут оскорбился. Но она даже не вздрогнула. Её лицо оставалось удивительно спокойно-доброжелательным, но в глазах появилась сталь. — Кайнэ… — она говорила мягко, но с силой. — Ты не первый, кто думает, что распределение — это клеймо. Но факультет — не ярлык. И уж точно не стыд. Он молчал. Напряжение в плечах становилось невыносимым. — Ты правда считаешь, что наш факультет… плох? — спросила она тихо. Кайнэ внутренне напрягся. Прямо сказать — нельзя. Лгать — не умеет, она мгновенно поймёт. Нужно сказать как можно мягче и убедительней! — Я не понимаю, почему Шляпа решила, что мне подходит именно он, — сказал он наконец, подбирая слова. — Она не объяснила. Точнее… Сказала неясно, я так и не понял, что она имела в виду, — Она редко объясняет, — вздохнула Спраут. — Но видит то, чего не видим мы. Она подошла ближе к столу. — Пуффендуй — не место тех, кому чего-то «не хватило» до других факультетов. Это дом честных. Трудолюбивых. Надёжных. — Она улыбнулась теплом, которое не было наигранным. — Это место для тех, кто умеет работать на результат. Кто не бросает дела. Кто держит слово. И знаешь… иногда — тех, кто сильнее, чем сами о себе думают. Кайнэ отвёл взгляд. Сильнее? В этот момент он едва держал себя в руках, чтобы не разрыдаться или не закричать. — Видишь эти ростки? — продолжала она, кивнув на ящик с которым до этого работала. — Одни торопятся вверх, другие растут медленно, по-своему. Но если дать им подходящую почву, все становятся крепкими. Тебе просто нужно время, чтобы понять свою «почву». Кайнэ посмотрел — ростки как ростки, ничего особенного. — Я не жду, что ты сразу полюбишь наш факультет, Кайнэ, — продолжила Спраут. — Но дай ему шанс. Дай шанс себе. Попробуй хотя бы разобраться, что именно так пугает. Родители? Ожидания? Или то, что придётся быть не тем, кем они хотели? Он молчал. Самое страшное — он понимал, что смысл в словах Спраут был. Она не оправдывала факультет, как это делал Трумэн в своей сбивчивой речи. Она будто видела Кайнэ насквозь. — Если ты переживаешь, что здесь не сможешь раскрыть свои таланты — пока рано делать выводы. У нас хватает ребят с амбициями и сильной подготовкой. И ты прекрасно впишешься. Я уже слышала хорошие отзывы о тебе от профессора Флитвика. Он отмечает твой высокий уровень. Кайнэ лишь кивнул. Уже было ясно, что спорить с ней бесполезно. — И да, — сказала Спраут по-прежнему мягко, но в словах появились нотки строгости, не допускающие возражений. — Я понимаю, что тебе сейчас непросто. Но перевода не будет. Смена факультета невозможна. Не по принципу, а по механике, если можно так сказать. Самой процедуры не существует. В шахматах подобный ход — даже не шах, а мат. В магловских экшн-фильмах — контрольный выстрел. В файтинг-играх на аркадных автоматах — добивающий удар. Он сжал губы, чтобы не выдать раздражения. — Я понял, профессор, — сказал Кайнэ, не узнав собственный голос. Он звучал плоско и мёртво. — Если тебе понадобится помощь или если что-то будет мешать учёбе — приходи, не стесняйся. Разобраться с проблемами — в моей компетенции. Он кивнул, вышел и осторожно прикрыл дверь. Спускаясь по лестнице к гостиной, Кайнэ думал только об одном: «Путь, значит. Пуффендуй. Прекрасно. Только вот путь выбирает идущий, как говорил Хаяши-сэнсэй. И я этим путём не пойду!» В гостиной было малолюдно — большинство учеников разбрелись по замку или отдыхали в спальнях перед ужином. «Ну что ж, меньше будут заглядывать в пергамент», — подумал Кайнэ, выбирая стол в самом дальнем углу, скрытый тенью от массивного горшка с каким-то разлапистым папоротником. Достав перья, чернила и пергаменты, он решительно принялся за составление письма. Каждое слово он выводил с особой тщательностью, понимая, что от этого зависит его будущее.

Уважаемый мистер Малфой!

Надеюсь, Вы простите мою смелость обратиться столь скоро после начала учебного года, но обстоятельства, в которых я нахожусь, вынуждают меня сделать это немедленно. Я вынужден сообщить о проблеме, которую не могу решить самостоятельно. Распределяющая Шляпа определила меня в Пуффендуй. Я предпринял всё возможное, чтобы объяснить ей, что подобное распределение создаст значительные последствия, в особенности в отношении моей семьи, её традиций и моего дальнейшего развития. Тем не менее, Шляпа проигнорировала мои аргументы, и профессор Спраут, декан факультета Пуффендуй, сообщила мне, что изменение факультета невозможно ни административно, ни магически. Вынужден откровенно признать: текущая ситуация ставит меня в крайне затруднительное положение — как академически, так и социально. Моё присутствие в Пуффендуе вызывает недоумение и, возможно, уже негативно воспринимается другими учениками. Слизеринцы, знакомые с историей моей семьи, очевидно недоумевают и относятся ко мне с ненужным… снисхождением, что, уверен, в долгосрочной перспективе может только повредить моей репутации. Не скрою, сэр Малфой: я опасаюсь, что подобное начало учёбы исказит представление о моём потенциале в глазах магического сообщества, особенно тех, кто знает мою семью и уровень ожиданий, связанных с ней. Вы и сами во время нашей недавней встречи высказывались о том, что в факультете Пуффендуй порой учатся студенты сомнительного происхождения. Я, к счастью, пока не сталкивался с травлей или особо предвзятым отношением, но прошло слишком мало времени, и я не могу с уверенностью сказать, что подобных проблем не возникнет в будущем. Именно поэтому я умоляю — если существует хотя бы малейшая возможность пересмотра решения Шляпы или административного вмешательства на уровне Попечительского совета, прошу Вас оказать содействие или дать совет относительно дальнейших шагов. Я искренне не хочу, чтобы мои родители восприняли всё происходящее как мой провал или как признак несоответствия тому, чему меня обучали. Понимаю, что обращаюсь с деликатным и, возможно, неуместным вопросом, однако надеюсь, что Вы, как человек с большим опытом и влиянием в управлении школой, сможете подсказать путь, который позволил бы исправить первые, но крайне опасные последствия неверного распределения. С глубочайшим уважением, Кайнэ Матиас Арройо. Перечитав письмо, Кайнэ остался удовлетворён написанным. Тон выдержан — максимально вежливо, дипломатично, но с чётким обозначением проблемы. Далее он написал письма родителям. Они получились похожими по тону, хотя и менее официальными. Конечно, у них нет того прямого влияния на школу, которое было у главы Попечительского совета, но наверняка у отца или матери есть другие влиятельные знакомые в Министерстве, которые, возможно, могут помочь. Кайнэ запечатал письма родителям своей личной печатью. Письмо же Люциусу он просто вложил в конверт — ему почему-то подумалось, что Драко захочет ознакомиться с содержанием перед отправкой. Наступило время ужина. Драко он встретил у входа в Большой зал. Верные Крэбб и Гойл, как всегда, сопровождали своего босса, создавая живой щит. — Драко! — окликнул его Кайнэ, намеренно подражая манере самого Малфоя громко называть имя собеседника. Почему-то эта привычка слизеринца стала его немного раздражать, и Кайнэ не отказал себе в удовольствии ответить тем же. Впрочем, Драко спокойно обернулся. На губах играла привычная лёгкая, чуть презрительная улыбка. — Кайнэ. Слышал, ты и на Трансфигурации отличился. «Вороны» не особо довольны, что их «барсук» с первого дня обходит, — он сделал паузу, присмотревшись к решительному виду Кайнэ. Видимо, что-то понял, подошёл ближе и заговорил вполголоса: — Как я понял, ты подумал о моём предложении. — Да, — коротко ответил Кайнэ. — Написал уже? — Драко склонил голову, будто присматриваясь. Кайнэ кивнул. — После ужина пойдём в совятню, — Драко довольно улыбнулся. — Правильно сделал. Нечего тебе среди барсуков делать. Хоть Кайнэ немного успокоился, но полностью унять волнение не удавалось. Всё же, едва войдя в Большой зал и ощутив запахи еды, он вспомнил, что голоден. У пуффендуйского стола, как обычно, стояли одинаковые блюда: огромные тарелки с макаронами, щедро покрытыми расплавленным чеддером, миски с тушёными овощами, корзины грубого хлеба — и неизменные кувшины с тыквенным соком. Кайнэ сел, бросив быстрый взгляд на напитки. «Разумеется. Только тыквенный. Это что, фирменное блюдо Хогвартса? Странно, что тыквы на гербе нет». Он тихо вздохнул и, убедившись, что никто не слушает (ближайший сосед сидел на расстоянии полутора метров), едва слышно прошептал, почти одними губами: — Домовики… пожалуйста, я тыквенный сок физически не могу пить. Можно мне что-то другое? Горячий чай с лимоном, например. Кубок рядом с ним едва заметно дрогнул и исчез — вместо него появилась чёрно-жёлтая чашка с гербом Пуффендуя, в которой дымился янтарный чай с тонким ароматом цитрусов. Никто вокруг ничего не заметил. Кайнэ улыбнулся уголком губ. Он уже почти привык к этой скрытой магии. Перевел взгляд на тарелку. Макароны с сыром выглядели вполне сносно… но после путешествий с семьёй он знал, что паста может быть куда лучше. Это же выглядело как-то просто, по-деревенски. «А что если....? С напитками же работает!» Он снова наклонился к тарелке, тихо говоря, будто разговаривает с самой посудой, над которой он заметил уже знакомое лёгкое дрожание воздуха. Его слушали. — Если можно… тот же мак-н-чиз, но с нормальным соусом, мясным. Типа болоньезе, — снова вполголоса проговорил Кайнэ, предварительно обернувшись на других пуффендуйцев. Тарелка едва слышно звякнула. Сырная масса мягко разошлась, а поверх неё появилась густая, ароматная мясная подливка — тёмно-красная, с травами и маленькими кусочками томатов. Запах был… правильный. Настоящий. Наверное, впервые за весь день Кайнэ искренне улыбнулся от облегчения. Вот теперь это походило на еду. — Спасибо большое, — вполголоса проговорил он. Но, едва взяв в руки вилку, он услышал за спиной знакомый голос. — Продолжаешь подгонять меню под себя, непростой барсук? Тот же самый тёмноволосый слизеринец-старшекурсник шёл к своему месту за столом и, видимо, снова обратил внимание на манипуляции Кайнэ. Остановился, оценивающе посмотрел, едва заметно улыбнулся уголком губ — кажется, даже одобрительно. Не зная, что ответить, Кайнэ просто кивнул. — Совет тот же, что утром, — проговорил слизеринец лениво, будто о пустяке, но меж тем серьёзно. — Не рассказывай всем подряд. Пусть кто надо поймёт сам. Так… правильнее. И будто бы разговора не было, развернулся и пошел к своему месту. Перед ним тут же появилась тарелка со стейком, гарнир, который Кайнэ не рассмотрел и стакан чего-то темно-красного, похожего на гранатовый сок. Кайнэ снова осмотрел стол слизеринцев — У них снова всё выглядело так, будто ужин готовился персонально под каждого: у кого-то было тонкое филе рыбы с лимоном и каперсами, у кого-то — жареный картофель с травами, ещё дальше — тарелка пасты, но уже другой, с белым сливочным соусом. Один мальчишка ел ровно обжаренный стейк, другой — суп, которого точно нигде больше в зале не было. У Драко на тарелке были идеально обжаренные кусочки телятины, которые он снова поливал каким-то соусом, и небольшая порция зеленых овощей, посыпанных какой-то золотистой смесью приправ. Он перевел взгляд на Анну-Марию, которая как и на Заклинаниях сидела рядом с Дафной Гринграсс. Анна-Мария как и Кайнэ тоже не удовлетворилась просто макаронами с сыром — у нее на тарелке было что-то похожее на пасту альфредо, в который правда были добавлены кусочки куринного филе, и прозрачный кубок с оранжевым напитком — скорее всего апельсиновым соком, явно не тыквенным. У Дафны же — нежная рыба на пару с тонкими кольцами лимона, напиток — вода с плавающей веточкой мяты. Девочки сидели с идеальной осанкой, изящно обращались со столовыми приборами, и было видно, что это для них естественно, а не детское подражание взрослым. Это резко контрастировало не только с шумными гриффиндорцами, которые галдели, размахивали руками и гремели посудой, но и с пуффендуйцами, которые вели себя хоть и не так шумно, но всё же гораздо проще. Кайнэ принялся за еду, однако странная мысль не покидала его. Он вдруг решил посмотреть на свои естественные манеры за столом как бы со стороны — и тут же понял, что его поведение ближе к слизеринцам. Конечно, родители не давали ему специальных уроков аристократического этикета, но всё же их поведение было вышколенным. Они часто посещали разного рода приёмы, которые мало чем отличаются от аристократических. И даже дома, за семейным столом, они по привычке вели себя будто на дипломатическом обеде — держали спину, аккуратно пользовались приборами, ели не спеша. И Кайнэ копировал их, ибо думал, что так правильно. И вот сейчас, даже если бы он сидел не на краю стола, а в гуще событий, он бы всё равно выделялся. Был бы «белой вороной». «Я никогда не стану тут своим», — с горечью подумал Кайнэ и вспомнил слова Драко: «Змей среди барсуков». Причем змеи явно следили за ним. После ужина они в сопровождении неизменных Крэбба и Гойла направились в совятню, расположенную в небольшом отдалении от замка. Драко, как и предполагал Кайнэ, попросил дать прочитать письмо. Он пробежал глазами по строчкам, одобрительно хмыкнул и, достав перо, приписал внизу пару строк от себя, подтверждая написанное и выражая личное желание видеть Кайнэ на Слизерине. Затем он с интересом наблюдал, как Кайнэ запечатывал письмо — как и письма родителям, письмо Люциусу Кайнэ по привычке скрепил личной сургучной печатью с оттиском фамильного герба Арройо. Уже в продуваемой всеми ветрами башне Драко подозвал своего филина, Орла, и сам взялся прикреплять письмо к его лапе. Кайнэ же отошёл к другому насесту, где сидели школьные совы. — Кто чаще летает в Министерство? — обратился он к птицам, сидящим вокруг. На насест спустился важный, крупный филин с янтарными глазами. Кайнэ аккуратно закрепил письма родителям в кожаном футляре на его лапе, вложил в клюв положенную плату — один кнат — и чётко назвал адрес: — Министерство Магии, Отдел международного магического сотрудничества, сектор Дипломатической почты. — У-гу-гу! — важно ухнул филин. Одновременно с филином Драко они взлетели с насестов и растворились в ночном небе, устремившись куда-то на юг, к Лондону. Кайнэ и Драко проводили взглядом улетевших птиц. Затем вышли из башни. В лицо ударил холодный осенний ветер. Кайнэ плотнее запахнул мантию и лучше обмотал шею своим жёлто-чёрным шарфом. Драко посмотрел на шарф с лёгкой, многозначительной ухмылкой. — Думаю… Зелёный пойдёт тебе больше.