Глава 13. Спички, Иголки и Нервы

Трансфигурация была с Когтевраном. Увидев у входа в кабинет уже пришедших учеников в мантии с синей оторочкой, Кайнэ почувствовал чуть ли не физическую боль. Розанна! Девочка, так искренне в поезде интересовавшаяся Японией, задававшая умные вопросы… И вот она увидит его здесь. Мало ему было молчания и презрительного взгляда Анны-Марии — теперь ещё и Розанна! Он даже представил, как она говорит: «И как это ты со своей подготовкой и репетиторами попал на Пуффендуй? Видимо, не было этого всего, и ты просто придумал?» Кайнэ передёрнулся и намеренно отстал от группы. Наконец когтевранцы зашли, зашёл и Кайнэ с пуффендуйцами. И как он ни пытался не попасться на глаза Розанне, она всё же увидела его, улыбнулась и приветственно кивнула. Кайнэ кивнул в ответ. Почему-то от этого у него потеплело на душе. «Что я себе придумал? — мысленно отчитал он себя. — Розанна ведь единственная, кто не была негативно настроена к Пуффендую. Я же помню разговор в лодке, где она пыталась защищать факультет. И почему я подумал, что она будет вести себя так же, как Анна-Мария? Крыша у тебя едет, Кайнэ». Он прошёл на свободную первую парту. Но тут же подскочила Ханна Аббот: — Ой, Кайнэ, можно снова к тебе сяду? Ты так хорошо на Чарах колдовал! Не поможешь мне? Она снова раскраснелась и много, сбивчиво говорила, но Кайнэ уже не слушал. Его внимание привлекло животное, сидевшее на учительском столе, — кошка, внимательно смотревшая на класс. Что-то тут не то! Кайнэ знал о повадках кошек если не всё, то очень многое. Всё-таки Симона родилась с ним в один год и сопровождала его все одиннадцать лет жизни. И других кошек он видел не раз — мать владела двумя кошками-фамильярами, Найт и Лайт. Помнил он и любимую Киеми — кошку Мидори. «Называй её Кьеми-сан! Это не обычная кошка!» — Кайнэ словно услышал голос Мидори с её характерным произношением слова «Нэко». Он вздохнул и вернулся к наблюдению. Кошки так себя не ведут. Не сидят неподвижно, не смотрят так немигающе, внимательно, приглядываясь к каждому ученику. Даже магические породы, даже фамильяры — их поведение с трудом можно отличить от обычных кошек. Неужели…? Но есть способ проверить. Так, как там учил Хаяши-сэнсэй? Он снова погрузился в воспоминания. «Видеть незримое — одно из главных умений чародея, Кайнэ-сан. Это сложное заклинание, однако необычайно важное. И чем раньше ты начнёшь его тренировать — тем скорее освоишь. Сначала ты увидишь немногое. Однако ты научишься видеть всё больше». Итак, увидеть незримое. Узреть магические потоки. Распознать применение заклинания, наложенные чары и, в том числе, распознать анимага. — Интересно, почему до сих пор учителя нет? — продолжала тараторить Ханна. — Тш-ш-ш, — Кайнэ приложил палец к губам. — Не мешай, пожалуйста. Ханна действительно замолчала и удивлённо посмотрела на Кайнэ, поражённая его странным поведением. Кайнэ достал палочку. Иероглифы на ней тускло засветились. Ему потребовалось усилие, чтобы очистить разум от мыслей о Пуффендуе и сосредоточиться на объекте. — Mienaimono o miru, — вполголоса проговорил Кайнэ, не сводя взгляда с кошки. Мгновенно мир вокруг померк, и Кайнэ увидел характерную для анимага ауру. Так и есть. Вокруг кошки мерцало сложное, плотное заклинание Трансфигурации. Сквозь него, как через тонкий лёд, проступал силуэт человека — женщины с прямой осанкой и строгими линиями лица. Образ был нечётким, но Кайнэ мгновенно узнал её. И едва он это подумал, как кошка прыгнула и прямо в воздухе превратилась в профессора МакГонагалл. По классу пронёсся вздох изумления. Ханна даже взвизгнула и уронила перо. Профессор Минерва МакГонагалл приземлилась мягко, поправила очки и окинула класс строгим взглядом. Но её внимание почти сразу сфокусировалось на первой парте. Она смотрела прямо на Кайнэ. Это был не просто взгляд. Он был острым, как лезвие меча, и анализирующим. Такой точный и сосредоточенный взгляд бывает обычно при использовании сложного невербального заклинания. «Заметила сканирование!» — пронеслось в голове у Кайнэ. В тот же миг фамильное кольцо на среднем пальце Кайнэ раскалилось, будто его сунули в кипяток. Медальон под рубашкой — тот самый, что реагировал на сканирование Нарциссы, — завибрировал, посылая тревожный сигнал. Кайнэ напрягся, инстинктивно пытаясь закрыть разум, как учил Хаяши-сэнсэй. Но этого не понадобилось — вторгаться в его разум МакГонагалл явно не собиралась. Да и часть амулета, отвечающая за ментальную атаку, молчала. Это было предупреждение, а не нападение. Спустя мгновение защитные артефакты Кайнэ успокоились. — Добро пожаловать на Трансфигурацию. Рада, что некоторые из вас уже внимательно наблюдают за окружающим миром и способны видеть больше, чем просто кошку на столе. Мистер Арройо, десять очков Пуффендую за внимательность. «Всё поняла. Абсолютно всё», — снова пронеслось в голове у Кайнэ. Ну… Она преподаватель и замдиректора. Ожидаемо. Класс зашумел: — Но она же даже не спрашивала! — послышалось со стороны когтевранцев. — Это нечестно! — За что десять баллов? — Захария Смит возмущался громче всех. — За то, что не отвлёкся на пустые разговоры, мистер Смит, — отрезала МакГонагалл, взглядом заставив его мгновенно замолчать. — А теперь к делу. Трансфигурация — это самая сложная и точная отрасль магии… Кайнэ медленно убрал палочку в рукав, где он обычно носил ее по японской традиции. Сердце всё ещё колотилось. Десять очков — это приятно, но вот обстоятельства, при которых он их получил… Он мог только догадываться, как она это воспримет. Но в одном Кайнэ был уверен — без внимания она это не оставит. Так же, как и Флитвик свой урок, МакГонагалл начала свой с теории и небольшой демонстрации, превратив стол в свинью и обратно. Все скрипели перьями, записывая определения и формулы. Во второй половине урока началась практика: МакГонагалл раздала всем спички и дала задание превратить их в иголки. Кайнэ, всё ещё чувствуя фантомное жжение на пальце от кольца и лёгкую головную боль от испуга, никак не мог сосредоточиться. Трансфигурация никогда не была его любимым предметом. В Японии упор делали на стихийную магию и работу с чистой энергией, а в Австрии герр Нагель больше гонял его по зельям и защитным чарам. Превращение предметов казалось Кайнэ чем-то скучным и слишком… математическим. Здесь нужна была холодная логика и чёткая формула, а внутри у него сейчас бушевал пожар. Пуффендуй, предложение Драко, МакГонагалл… Спокойствия это не добавляло. — Ларафин Эвектус! — наверное, уже в десятый раз Кайнэ резко взмахнул палочкой. Спичка лишь слегка дрогнула и посерела, но осталась деревянной. — Мордред… — прошипел он сквозь зубы. Рядом Ханна , покрасневшая от натуги, тыкала палочкой в свою спичку, как во врага, но безрезультатно. Захария Смит лениво помахивал палочкой, делая вид, что ему всё равно, хотя у него тоже ничего не выходило. Кайнэ попробовал снова. И снова. Спичка стала острой, но всё ещё была из дерева, больше походя на зубочистку. Это не трансфигурация, это просто заточка! Его раздражение росло. Ему казалось, что МакГонагалл, прохаживаясь между рядами, с иронией поглядывает на него: «Ну что, мистер "Я-вижу-невидимое", не можете справиться с простой деревяшкой?» Когтевранцам же доставалась сдержанная похвала. — Почти, мистер Бут, форма идеальная, но материал остался деревом, — слышался голос МакГонагалл. — Мисс Патил, вам удалось посеребрить конец, неплохо. Мистер Корнер, вижу, у вас уже есть металлические прожилки, больше однородности и сосредоточтесь на материале. Вспомните формулу! Кайнэ взял новую спичку. Снова что-то похожее на зубочистку, но с металлическими прожилками. Не то! Внезапно Маггоннагал голос со сдержанного сменился на довольный: — Превосходно, мисс Максвелл! Посмотрите все — идеальная форма, металлический блеск и, обратите внимание, ушко для нитки! Двадцать очков Когтеврану! Кайнэ вскинул голову. Розанна сидела прямо, с лёгкой, сдержанной улыбкой, а перед ней на столе блестела серебряная игла. «Розанна… Конечно. Когтевран. А я сижу тут, в Пуффендуе, и ковыряю деревяшку». Злость горячей волной поднялась к горлу. Ну уж нет! Он не позволит себя обойти. Не сейчас. Не после того, как Шляпа назвала его «неудачником». Он закрыл глаза. Сделал глубокий вдох, заставляя сердце биться ровнее. Отбросил мысли о МакГонагалл, о Драко, о Пуффендуе. «Представь структуру. Дерево — это волокна. Металл — это кристаллическая решётка. Смени одно на другое. Холод. Твёрдость. Блеск». Он открыл глаза. Взгляд стал ледяным и сосредоточенным. Чёткий, выверенный жест. Спичка перед ним дрогнула, её очертания поплыли, и, чуть подпрыгнув, она упала с металлическим звуком. Она осталась спичкой по форме, но была полностью из металла. Кайнэ её осмотрел, попробовал сломать. Уже лучше! Материал сменился полностью. Теперь то же самое, но добавляем форму. Он взял новую спичку. «Длинное. Тонкое. Острый конец с одной стороны, ушко для нитки с другой». Вспомнить все иголки, какие он видел до этого. Точный взмах. — Ларафин Эвектус! И в следующую секунду на парту со звонким дзынь упал тонкий металлический предмет. Кайнэ выдохнул, чувствуя, как напряжение последних минут вырывается наружу, и с досадой ударил ладонью по столешнице. — Есть! — вырвалось у него резче, чем он хотел. Ему казалось, что он провозился целую вечность. — Не нужно так эмоционально реагировать на неудачи, мистер Арройо, — тут же раздался строгий голос МакГонагалл прямо над ухом. — Трансфигурация требует терпения. Не у всех получается с первого… Она внезапно прервала сама себя, её взгляд упал на парту перед Кайнэ. Вместо спички там лежала идеально ровная, острая швейная игла. МакГонагалл замолчала. Она взяла иголку тонкими пальцами, поднесла к глазам, проверяя на свет. Металл блестел безупречно. Ни единого пятнышка дерева. — А почему вы тогда так недовольны? — она вопросительно приподняла бровь, глядя на Кайнэ поверх очков. — Много попыток потратил, — честно признался Кайнэ. Уголок губ МакГонагалл снова дрогнул. — Самокритика — это похвально, но результат важнее. У вас всё получилось, и получилось превосходно. Она положила иглу обратно. — Второй ученик, у которого получилось полное превращение на первом занятии, и первый среди вашего факультета. Десять очков Пуффендую. Продолжайте, Арройо. Если сделаете ещё несколько до конца урока — заслужите дополнительные баллы. МакГонагалл пошла дальше, а Ханна Аббот посмотрела на Кайнэ как на божество. — Как ты это сделал? — прошептала она. Кайнэ лишь устало потёр висок. — Просто разозлился, — буркнул он, беря новую спичку. Кайнэ продолжал работать, стараясь повторить идеальный результат, пока МакГонагалл ходила между рядами. Однако его слух невольно выхватывал обрывки разговоров когтевранцев, сидевших в соседнем ряду. Он услышал тихий, но напряжённый спор между Розанной и двумя мальчиками, сидевшими спереди, — Майклом Корнером и Терри Бутом. — …И я не говорю про его палочку! Ты видела её? — тихо, но с уверенностью говорил Майкл Корнер. — Она же ярко-красная, и эти иероглифы! Когда он её достаёт, она светится. Это явно не стандартный английский канон, и даже не европейский! Точно не Олливандер или Грегорович. — Но техника-то у него сырая, — заключил Бут, будто что-то подытоживая. — Видели, как он злился? Трансфигурация требует контроля над эмоциями, он слишком импульсивен, как… как гриффиндорец! — Зато это была идеальная игла! — возразила Розанна, и Кайнэ почувствовал, что она его защищает. — МакГонагалл просто так не хвалила бы и не дала бы целых десять баллов! И ты не слышал, что Флитвик сказал о его Чарах. А на этом уроке… Он применил сканирующее заклинание! Не Muffliato и не Silencio — сканирующее! Он реально что-то видел! Ты можешь представить, как сложно это для первокурсника? — Сложно, но неструктурированно, — не сдавался Терри Бут. — Это просто набор трюков из другой школы. Не хватает фундамента! Если бы он был на нашем факультете, мы бы научили его, как это систематизировать и довести до совершенства. А в Пуффендуе он растеряет всё своё преимущество. — Он не растеряет! — почти горячо шептала Розанна. — Он очень умный. И он стратег. Просто ему здесь неуютно, вот и всё. — Стратег в Пуффендуе? Это оксюморон, Розанна! — фыркнул Майкл. — Ну, разве что стратегия — пойти к слабакам и там стать лучшим, — хмыкнул Бут. Кайнэ сжал палочку так, что побелели костяшки. Он на время прекратил попытки трансфигурировать вторую иглу. Он почувствовал странную смесь гордости и унижения. Когтевранцы не просто заметили его, они провели полный анализ его сильных и слабых сторон, как будто он был лабораторным образцом. И за один урок! Точнее, за два, потому что они каким-то образом узнали про его успех на Заклинаниях. Они видели в нём не просто «змея среди барсуков», как Драко. Даже не «ворона среди барсуков». Он для них был неогранённым алмазом, который сейчас валяется в грязи, и они искренне верили, что только их факультет может спасти его от посредственности. А если огранки не будет — он так и останется обычным камнем. Это не было похоже на снисходительность слизеринцев. Это была жалость умников. «Значит, они думают, что я неструктурированный. Думают, что моя палочка — просто трюк. Думают, что я растеряю всё в этом… этом… курятнике». Этот разговор окончательно укрепил его в мысли, что нужно действовать. Письмо Люциусу — это единственный способ доказать всем, что он принадлежит к элите, а не к тем, кто нуждается в их академической жалости. Но к ним (в Когтевран) он не пойдёт. Слизеринцев когтевранцы традиционно уважают больше. И стоит Кайнэ облачиться в зелёный с серебром — они не посмеют так снисходительно о нём отзываться! Решение и чёткий план действий положительно подействовали на Кайнэ. Он вернулся к трансфигурации и до конца занятия сделал ещё пять идеальных иголок, заслужив дополнительные очки. Когда прозвенел звонок и ученики засобирались, МакГонагалл сказала: — Мистер Арройо. Останьтесь на минуту, пожалуйста. Пуффендуйцы удивлённо переглянулись. Ханна задержалась у двери с обеспокоенным лицом, но Кайнэ едва заметно кивнул ей, и она ушла. МакГонагалл стояла у стола, переплетя пальцы перед собой. — Итак, мистер Арройо, — начала она медленно, спокойно. — Обычно первокурсники не применяют диагностические заклинания на преподавателей. На ком бы то ни было, если быть точнее. Это считается… невежливым. Её тон был не сердитым — наоборот, почти разговорным, — но от этого Кайнэ стало только неудобнее. — Простите, профессор… я… просто хотел убедиться, что кошка — это… — Я не сержусь, — перебила она мягко, но твёрдо. — Но я хочу, чтобы вы понимали правила. И последствия. Она наклонила голову чуть вбок — характерный жест, когда она оценивает собеседника. — Для первокурсника ваша диагностика была сформирована удивительно чисто. И… — её взгляд на мгновение опустился на его мантию, там, где скрывались артефакты, — удивительно точно. Пауза. — Это хороший навык. Но применять его нужно обдуманно. И уж точно не направлять на учителя, который… — едва заметный намёк на улыбку, — сам прекрасно умеет сканировать пространство. Кайнэ кивнул, чувствуя жар где-то под рёбрами — смесь неловкости и странного уважения. — Больше так не делайте, мистер Арройо, — сказала она наконец. — По крайней мере, без необходимости. — Да, профессор. — И ещё одно, — добавила она, уже указывая ему на дверь. — Пять очков Пуффендую. Кайнэ моргнул. — За… что? Незаметная, быстрая улыбка блеснула в уголке её губ — такая, какую видят немногие ученики. — За откровенность. И за то, что даже попытались объяснить. Можете идти. Кайнэ вышел из кабинета и пошёл по пустому коридору. После урока было несколько свободных часов до ужина. Времени полно. Однако тут Кайнэ почувствовал что-то… странное. Воздух стал спёртым, тяжёлым, пахнущим гнилыми водорослями и старым камнем. Пол вдруг из каменного превратился в какой-то склизкий и шевелящийся. Кайнэ посмотрел вокруг и… замер от ужаса и омерзения. Стены, пол и потолок коридора будто бы в один миг превратились из каменных в живые. Они были сплетены из шевелящихся, жирных змей или щупалец. Вся эта масса пребывала в бесконечном, переплетённом, хаотичном движении. Кайнэ почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Щупальца были мокрыми, даже не так — склизкими, покрытыми неизвестной субстанцией. Он даже услышал этот тошнотворный, чавкающий звук трения влажной плоти о плоть. Он хотел закрыть глаза, но не мог. Несмотря на максимальное отвращение, которое вызывало это зрелище, что-то древнее в его мозгу заставляло его смотреть. Смотреть, как реальность разлагается на биомассу. Тошнота от этой картины всё усиливалась, колени подогнулись, и… Внезапно всё исчезло. Так же быстро, как и появилось. Что это было? Коридор был снова таким, как и был — каменным, с редкими картинами на стенах. Обычный пол. Никаких следов, никакой слизи, ничего, что могло бы вызвать смесь страха и отвращения. Только его собственное тяжёлое дыхание. — Что случилось? — внезапно услышал он вроде бы знакомый голос. Он увидел призрачную фигуру, неслышно плывшую по коридору. ЧТО? Еще что-то? Но это был лишь Толстый Монах, призрак Пуффендуя. — Привет - сказал он, взмахнув рукой с кружкой - Что такое? У тебя такое лицо, будто ты… привидение увидел! И Толстый Монах зашёлся добродушным смехом от собственной шутки. Кайнэ лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его руки дрожали.