Глава 16. Это фиаско.

Кайнэ шёл по улице. Город был старым, дорога вымощена грубой брусчаткой, сама улица — узкая, извилистая, как в старых европейских городах, но воздух здесь был другим — густым и пряным. Откуда-то издалека он услышал заунывное пение, сопровождаемое мерными, тяжёлыми ударами барабанов… Ещё один кошмар? Внезапно прямо перед ногами промелькнула тень, потом вторая — где-то сбоку. Ярко блеснули зелёные глаза с узкими зрачками. Кошки? Да, это были кошки лесного окраса, едва различимые в сумерках. «Сюда!» — мелькнул мыслеобраз. Чёткий, резкий, как приказ. — Куда? «Сюда. Сюда», — настойчиво повторялось в голове. Кайнэ двинулся за тенями. Они побежали, Кайнэ — за ними. Он долго бежал, петляя по лабиринту узких улиц и переулков, где дома нависали над головой, словно пытаясь раздавить. За это время к ним присоединялись другие кошки. Скоро их стало около пятнадцати. Затем они забежали в какое-то приземистое здание, долго поднимались по узкой винтовой лестнице и наконец оказались на плоской крыше. И крыша была заполнена кошками. Их было море — чёрные, серые, рыжие, пятнистые… Но на невысокой кирпичной тумбе, похожей на печную трубу, сидели три кошки. Две чёрные — одна крупная, с рваным ухом, вторая совсем ещё котёнок — и одна белая. Неужели? Блеснули разноцветные глаза. Знакомый тёплый мыслеобраз коснулся разума. «Нашли. Иди сюда». Он подошёл. — Симона? «Держись за меня. Готовься прыгать. Времени мало». Кайнэ потянулся, чтобы взять кошку на руки, но получил возмущённый ментальный толчок. «Не поднимай! Оставь на земле. Просто держись за меня. Готовься прыгать». — Куда прыгать? — не понял он. «Просто прыгать. Одновременно со всеми. Следи». — Куда прыгать?! — Кайнэ начал терять терпение. Внизу была улица, падение с такой высоты… — С крыши, что ли? «Прыгать! Вверх! Одновременно со всеми. Держись за меня. Не поднимай с земли. Прыгай. Со всеми. Следи!» Ладно. Не поднимая Симону, давая ей твёрдо стоять на лапах, Кайнэ взялся руками за её бока. Приготовился. Почувствовал, как она напряглась, словно пружина. Другие кошки на крыше тоже присели, готовясь к прыжку. И едва они оттолкнулись — он тоже подпрыгнул. Просто вверх, в серое небо… Мир перед глазами закрутился в бешеном водовороте, звёзды смазались в линии, и Кайнэ почувствовал, что падает куда-то в пустоту… Боль, глухой звук падения, шорох одеяла. Кайнэ лежал на полу в центре круглой спальни Пуффендуя. В руках он судорожно сжимал Симону, смотревшую на него во все глаза. Эрни Макмиллан заворочался на своей кровати. — Ну что опять… Люмос! Увидев лежавшего на полу Кайнэ, спутавшегося в одеяле, он даже немного удивился. — Я опять кричал? — хрипло спросил Кайнэ. — Нет, я от грохота проснулся. Ты что, уже ходишь по ночам? У тебя не только кошмары — у тебя ещё лунатизм? — Не знаю… — Вот же дал Мордред соседа… — проворчал Эрни. — Темпус! Шесть утра. Ладно, спите… Кайнэ поднялся, с одеялом в одной руке и Симоной в другой, и вернулся к своей кровати. И только сейчас он наконец обратил внимание, что кошка ликовала. Она посылала радостные, вибрирующие мыслеобразы. «Нашла. Вырвала. Смогла». — Что смогла? — прошептал Кайнэ, всё ещё дезориентированный. «Вытащить тебя. Смогла. Нашла в Ултаре. Зацепила. Вытащила». — Но как? Ты проникла в сон? «Не просто сон. Говорила. Раньше». — А что это? «Иной мир. Опасный». Так, если она повторяет — значит, более подробно объяснить не может. Ладно. «Другие кошки. Помогли. Нашли». - Спасибо «А как я вообще тут оказался?» — подумал Кайнэ, осматривая спальню. Последнее, что он помнил отчётливо, — как нечто невидимое ударило его в теплице после урока Травологии… А что было дальше? Память возвращалась кусками. Больничное крыло, мадам Помфри с её зельями, обеспокоенная Спраут, старосты и почему-то МакГонагалл. Она же заместитель директора! Видимо, выясняла, что случилось. Его ещё пошатывало, когда его поили какими-то настойками. Потом был ужин (или нет?), и Кайнэ вернулся… А, вот откуда провалы! На тумбочке рядом с кроватью стоял пустой флакон из-под «Зелья Сна Без Сновидений». — Симона. Я пил это? — Кайнэ указал на флакон. «Да. Видела». — Может, поэтому я не провалился глубоко? «Возможно». «Сколько же я проспал?» — подумал Кайнэ. С вечера позапрошлого дня? Часов двенадцать, не меньше. А всё равно чувствовал себя паршиво. Посмотрев на себя в зеркало в ванной, Кайнэ заключил, что и выглядит не лучше. Тёмные круги под глазами, бледная кожа, измождённый вид… Приведя себя кое-как в порядок, Кайнэ спустился к завтраку. Едва он сел, как традиционно послышался шорох крыльев и уханье. Утренний визит почтовых сов. — Аккуратнее, они, похоже, сюда летят. Кайнэ, ты что, не видишь, что ли? — внезапно прозвучал испуганный голос Ханны. Кайнэ поднял голову. И действительно — по направлению к нему синхронно, расправив огромные крылья, пикировали два филина. Первым был знакомый — Орёл, филин Драко Малфоя. В лапах он нёс традиционный свёрток со сладостями, которые Драко присылали из дома, а в клюве — письмо. Сделав замысловатый пируэт, он сбросил конверт перед Кайнэ и тут же, взмахнув крыльями, перелетел за соседний слизеринский стол к хозяину. Второй филин, министерский, сначала сбросил два письма, а потом, взмахнув крыльями, грузно приземлился прямо на стол, опрокинув кубок и пару тарелок. — У-гу-гу! — требовательно ухнул он. Футляра для денег не было, пересылка была оплачена. Кайнэ не понимал, что он требовал. Ответ, что ли? Прямо сейчас? Впрочем, филин, осмотрев стол, бесцеремонно схватил с одного из общих блюд тост с беконом и улетел, глухо угукнув на прощание. — Вот наглый! — возмутилась Ханна. — Министерский, — важно заметил Эрни, поправляя галстук. Остальные тоже обратили внимание на переполох, устроенный филинами, а затем на письма, лежавшие перед Кайнэ. Конверты и правда привлекали внимание. На одном — чёрно-зелёный герб Малфоев на плотной дорогой бумаге. На втором — крупный Австрийский Орёл, а по периметру конверт был украшен стилизованным флагом Австрии. На третьем конверте были сплошь иероглифы и узоры в виде цветущих сакур — письмо от матери. Кайнэ быстро сгрёб конверты и сунул их в карман мантии. Обернулся к слизеринскому столу. Драко заметил взгляд Кайнэ и едва заметно кивнул. Сердце застучало как бешеное. Проглотив завтрак как таблетки, не ощущая вкуса, Кайнэ одним из первых встал и пошёл к выходу из зала. Он старался не спешить, хотя хотелось бежать во весь опор. Через мгновение вышел и Драко в сопровождении верных Крэбба и Гойла. Они нашли уже знакомую нишу за гобеленом. Дрожащими руками Кайнэ сломал восковую печать с гербом Малфоев и вскрыл конверт. Достал письмо, написанное аккуратным, острым калиграфическим почерком, и развернул его так, чтобы Драко тоже мог читать.

Мистер Арройо,

Я получил Ваше письмо и внимательно ознакомился с изложенными в нём обстоятельствами.

Прежде всего позвольте выразить сожаление в связи с тем, что начало Вашего обучения в Хогвартсе оказалось омрачено решением, которое, как я понимаю, не соответствует ни Вашему уровню подготовки, ни ожиданиям Вашей семьи. Учитывая Ваше происхождение, воспитание и предварительное обучение, подобный исход распределения действительно выглядит… неудачным.

Тем не менее я обязан говорить с Вами откровенно и без ложных надежд.

Решение Распределяющей Шляпы является окончательным. За всю историю Хогвартса не существовало ни одного подтверждённого случая смены факультета после распределения, и попытка создать подобный прецедент неизбежно вызвала бы нежелательные последствия — как для самой школы, так и для её управляющих структур. Более того, вопросы распределения не входят в сферу полномочий Попечительского совета, каким бы влиянием он ни обладал в иных аспектах управления.

Иными словами, даже при всём моём желании, я не располагаю ни юридическими, ни магическими инструментами для пересмотра этого решения.

Однако это не означает, что Вы полностью лишены поддержки.

Если во время обучения на факультете Пуффендуй у Вас возникнут сложности — академические, социальные или иного характера, — Вы вправе обратиться ко мне повторно. В рамках допустимого я готов содействовать тому, чтобы Ваше пребывание в школе было максимально… корректным и не наносило ущерба Вашей репутации.

В то же время позвольте дать Вам совет, который выходит за рамки формальностей.

Факультет, на который Вас определили, не обязан определять Ваш уровень, манеры или круг общения. Сохраняйте достоинство. Не опускайтесь до привычек и стандартов, которые могут быть распространены среди части учащихся Пуффендуя. Ваше воспитание, происхождение и имя — это то, что Вы носите с собой независимо от цвета галстука.

Рекомендую Вам продолжать общение с моим сыном. Факультетские различия не должны становиться препятствием для связей, которые могут оказаться полезными в будущем. В Хогвартсе многое временно. Репутация и память о том, кто Вы есть, — нет.

Помните: Вы — Арройо. И это значит больше, чем случайное решение старого артефакта.

С уважением, Люциус Малфой Глава Попечительского совета Хогвартса

Читая письмо, Кайнэ становился всё мрачнее. Каждое слово было вежливым, но било наотмашь. «Не существует ни одного подтверждённого случая». «Окончательное решение». «Не наносило ущерба репутации». Это был конец. У Драко же появилась недовольная ухмылка. — Чёртовы правила… Мой отец не раз говорил, что Дамблдору пора на пенсию. Он слишком стар и распустил школу, раз даже Попечительский совет не может исправить ошибку куска старой ткани. Кайнэ молчал. Он механически вскрыл письма от родителей, быстро пробежал их глазами. — Это от предков? Что они пишут? — спросил Драко. — Примерно то же самое, — голос Кайнэ был пустым. — Поздравляют с началом учёбы. Говорят, чтобы я не забивал голову ерундой… что Пуффендуй — это не проблема… Отец так и пишет: возмущаться насчёт распределения — это ребячество, которого он от меня не ожидал! Да ещё и деда припомнил, который на Пуффендуе учился. — У тебя дед на Пуффендуе учился? — Драко презрительно скривился. — Да. Только отец забыл упомянуть, что дед пошёл на Пуффендуй ради девчонки, с которой с детства дружил, — моей будущей бабушки. И уговорил Шляпу, хотя та настаивала на Слизерине. Он столько раз эту историю рассказывал… — А бабушка чего на Пуффендуй пошла? — Потомственные целители. У них это семейное. Как у вас Слизерин. — Понятно… — кивнул Драко, теряя интерес к семейной истории. — Но в одном твой отец прав — не забывай, кто ты. Не падай до уровня грязнокровок. Мы с тобой. — Постараюсь. Драко ушёл, а Кайнэ ещё некоторое время стоял в нише, сжимая в руке бесполезные письма. Он чувствовал… Ничего. Совсем. Будто вообще лишился эмоций. Надежда умерла, оставив после себя холодную пустоту. Кое-как отсидев Историю Магии и лекцию по Астрономии, Кайнэ вернулся в гостиную Пуффендуя. Там его снова ждали старосты, профессор Спраут и… профессор МакГонагалл. Кайнэ подумал, что сердце у него остановилось. «Почему? Они узнали про письма?» Начала Спраут. — Кайнэ… Послушай. На тебя снова жаловались. Ты… пугаешь соседей по комнате. Очень пугаешь. Мальчики говорят, что каждую ночь — крики, и разговоры на неизвестном языке. А после приёма зелья ты вообще начал падать с кровати. Как я понимаю, кошмары не прошли? — Не до конца, — его голос прозвучал хрипло, он даже не узнал его — настолько чужим он показался. Хотя он чуть успокоился — видимо, разговор будет не о письмах. Но профессор МакГонагалл... Она что тут делает? — Мы посоветовались насчет твоей ситуации — теперь уже говорила МакГонагалл своим строгим, но спокойным тоном, — и решили пойти на некоторые… особые меры на твой счёт. Ты будешь переселён в отдельную комнату. Она будет максимально защищена магически от внешнего влияния, потому что причина твоих кошмаров нам пока неизвестна, а инцидент в теплице вызывает тревогу. — Кайнэ… Пойми — это не наказание и не оскорбление… — Спраут говорила мягко, она даже положила руку ему на плечо. — Мы не отселяем тебя как больного или изгоя. Мы просто решили создать тебе особые условия для отдыха. Тебе нужно высыпаться. — Я понимаю, профессор Спраут. Профессор МакГонагалл... Я понимаю. Может, это даже лучше. — Хорошо. И насчёт вчерашнего случая в теплице… — МакГонагалл снова заговорила, и её взгляд стал жёстким. — Я рассказала всё директору. Мы расследуем этот случай тщательнее. Мы не можем определённо сказать, что произошло, но защита замка не зафиксировала вторжения. Будь осторожен. Кайнэ лишь кивнул. Комната оказалась хоть и небольшой, но уютной, расположенной в боковом ответвлении коридора, куда редко кто заходил. Кровать была такая же, как и в общей спальне. Кроме этого, в комнате были письменный стол, шкаф для одежды, несколько книжных полок, и — о чудо! — отдельный душ и санузел. Вещи уже были перенесены. Симона спала на кровати, свернувшись клубком. Наконец, когда все ушли и дверь мягко закрылась, отрезая его от остального мира, Кайнэ бессильно упал на кровать и прижал к себе кошку. Не как фамильяра, не как магический инструмент. А просто как единственное живое существо, которое было на его стороне. Кошка открыла глаза и послала тёплый, вибрирующий мыслеобраз, который можно было трактовать как: «Всё будет хорошо. Я здесь». Но Кайнэ знал: хорошо уже не будет. Он один. В Пуффендуе. В отдельной камере. И что-то охотится за ним из темноты.