Глава 18 Неисправная реальность

С того странного сна прошла уже неделя. И хотя кошмары Кайнэ больше не мучили, образ неведомого Фараона не выходил из головы. Вместе с кошмарами исчезли и пугающие галлюцинации. Первые несколько дней всё было почти нормально — даже пребывание на Пуффендуе перестало вызывать прежнее глухое раздражение. Во многом это была заслуга Розанны: на всех совместных уроках с Когтевраном она подсаживалась к нему, заменяя надоедливую Ханну Аббот. Это особенно выручало на Трансфигурации, с которой у Ханны были традиционные трудности — раньше она буквально заваливала Кайнэ градом дурацких вопросов. Поначалу Аббот попыталась возмутиться такой рокировке, но Розанна, очень вежливо и при этом пугающе твердо, дала ей отпор. Однако в пятницу что-то изменилось. Началось всё на Истории магии. Кайнэ, который обычно сидел у окна, вдруг услышал тихий шепот. Это был не человеческий говор, а странное шуршание на неизвестном языке, не похожем ни на один из существующих. Звуки казались настолько чужеродными, будто сам речевой аппарат человека не был приспособлен для их воспроизведения. Это сбивало с толку; Кайнэ так и не смог сосредоточиться, совершенно не запомнив, о чем вещал призрак профессора Бинса. А вечером, когда он спускался по лестнице к гостиной Пуффендуя и проходил мимо того самого окна, его что-то ощутимо толкнуло в спину. Удар был таким сильным, что остаток пути Кайнэ преодолел, кубарем катясь по ступеням. Только чудом он не переломал кости, отделавшись лишь синяками и ссадинами. — Слушай, это уже никуда не годится! — ворчал Кайнэ, нервно расхаживая по своей комнате. Симона внимательно следила за его передвижениями. — У этого должна быть причина! Ты уверена, что больше не чувствуешь никаких «остатков»? «Нет», — пришел краткий мысленный ответ кошки-фамильяра. — Но ведь была же остаточная магия! Ты же сама помнишь. «Начало», — во второй раз послала она один и тот же мыслеобраз. — Что «начало»? «Вспомни. Когда. Начало». — Точно! — Кайнэ даже хлопнул себя по лбу. — Спасибо, моя хорошая, я совсем отупел от этой нервотрепки… Всё с чего-то началось. Ведь до приезда в Хогвартс мне не снились кошмары. Первый случился в самую первую ночь. Значит, тогда что-то произошло… Вот только что? Кайнэ сел на кровать и закрыл глаза, восстанавливая события по минутам. Распределение, которое хотелось забыть как страшный сон… Вот он спускается к гостиной… — Стой! Был один странный момент сразу после пира… Пойдем! Может, ты что-то почувствуешь на месте. Кайнэ подскочил, и кошка грациозно спрыгнула на пол вслед за ним. Однако едва он приоткрыл дверь в общую гостиную, как услышал свою фамилию. — …Арройо — британская ветвь старинного испанского рода, — раздался самодовольный голос Эрни Макмиллана. — Если в Испании есть свои «Священные двадцать восемь», то Арройо там — это как у нас Малфои или Гринграссы. А британские Арройо не просто аристократы, они — потомственные дипломаты. Отец — посол в Австрии, мать — в Японии. Вы хоть представляете уровень влияния? — А чего он тогда на Пуффендуе? — подал голос кто-то из первокурсников. — Таким, как он, прямая дорога на Слизерин. — У них в семье нет жесткой традиции насчет факультетов, — снова вещал всезнающий Эрни. — Отец — да, слизеринец, а вот дед был пуффендуйцем, прадед и вовсе с Гриффиндора. Это всё, что мне удалось выведать. Сам понимаешь… не будет же он мне всё выкладывать, а я и не давил особо. На Слизерине информация мгновенно расходится, там своя атмосфера… Кайнэ невольно задался вопросом, какого именно слизеринца сумел разговорить Эрни, но эта мысль быстро сменилась возмущением. Они обсуждают его за глаза, как диковинного зверя в клетке! — Ну, это и так заметно, — раздался голос Сьюзен Боунс. — Дорогие мантии, куча редких артефактов, палочка явно не британской работы. Постоянно читает то на немецком, то на японском. И у него не просто кошка, а настоящий фамильяр. — Получается, мы нажаловались и выставили из спальни не просто потенциального отличника вроде Грейнджер или Максвелл, а аристократа из такой влиятельной семьи? — в этом голосе Кайнэ узнал насмешливые нотки Закарии Смита. — Кто же знал? — Да ты первый заладил: «полукровка, магглорожденный»! Ага, как же, «магглорожденный» с фамильяром… — Так я думал, он врет про фамильяра! И фамилия у него какая-то неизвестная была… — Его родители за границей работают, им незачем рисоваться перед «Пророком», как это делают Малфои. — И что теперь делать? — в голосе Ханны Эббот послышалась явная обида. — Он теперь то с этим Малфоем ходит, а на уроках к нему эта когтевранка вечно подсаживается. — Сами виноваты, — со вздохом подытожил Макмиллан. — А он запомнит. Аристократы обычно злопамятные, даже если они не со Слизерина. — Надо было просто нормально с ним поговорить, — негромко произнес Джастин Финч-Флетчли. В его голосе слышалась искренняя грусть. Кайнэ тихо прикрыл дверь. Ну вот и всё… Обсуждают. «Самый дружелюбный факультет», называется. Мордредово племя… — Слышала? — Кайнэ повернулся к кошке. Симона лишь дернула ухом и послала пренебрежительный образ, который можно было перевести как: «Не слушай эту чепуху». — Ладно, пойдем. Мы отвлеклись. Распахнув дверь — на этот раз громко и уверенно, — Кайнэ прошел через гостиную, даже не взглянув на притихшую компанию. Плевать, что они там болтают. Есть проблемы поважнее. Итак… лестница. Где-то на последних ступенях, именно там он тогда услышал голос Габриэля Трумэна. — Вот тут. Не чувствуешь ничего? Вон у тех камней? Симона подошла к кладке, принюхалась и вдруг слабо засветилась — было видно, что она напрягла свои магические чувства. «Ничего». Кайнэ разочарованно опустился на ступени и достал палочку. Около минуты он сидел неподвижно, концентрируясь и входя в состояние транса, как учил его Хаяши-сенсей. — Mienaimono o miru (Видеть незримое), — негромко произнес он формулу. Но… ничего. Пустота. Перед глазами не вспыхнуло никаких зловещих знаков. Он видел лишь обычный магический фон: охранные чары на дверях факультета, стандартные укрепляющие плетения в стенах… и странное, очень сложное магическое плетение на картине с фруктами! — Симона! Там что-то есть! — Кайнэ вскочил, и кошка бросилась за ним. — Здесь, — он указал на натюрморт. Рядом с нарисованной огромной зеленой грушей мерцало замысловатое переплетение магических нитей. Но выглядело оно удивительно мирно. В нем не было агрессивных узлов, характерных для порчи или следящих проклятий. Оно больше походило на заклинание доступа, как на входе в их гостиную. Но какой может быть вход в картине? Поскольку магия не казалась опасной, Кайнэ осторожно коснулся нарисованного плода. Груша внезапно звонко захихикала, и картина вместе с частью стены плавно отъехала в сторону. За дверью открылся вид на огромную кухню, где в поте лица трудились сотни домовых эльфов. Большинство из них тут же обратили взоры на нежданного гостя. — Сэр? — к нему подошел крупный домовик в чистой тунике с эмблемами Хогвартса и Пуффендуя. — Простите… Я случайно. Кажется, сюда нельзя заходить… — Прямого запрета нет, сэр, — вежливо ответил домовик. — Просто это не рекомендуется. Но раз уж вы здесь и если вы проголодались — только скажите. Мы будем рады приготовить что-нибудь для вас или для вашей чудесной спутницы, — добавил он, взглянув на Симону. — Сэр! А ведь я вас знаю! — к ним подбежала домовичка поменьше. — Я Фиби, сэр. Я отвечаю за особые заказы для стола факультета Пуффендуй. Вы — единственный, кто просит приготовить что-то особенное! — Простите, если я доставляю хлопот… — Что вы, сэр! Фиби счастлива служить вам! Редко кто-то из Пуффендуя оставляет такие заказы, так что вы только скажите, сэр! Кайнэ понял, что спорить бесполезно. Судя по горящим глазам существ, домовики были искренне рады работе и обижались, если их пытались от неё избавить. — Да-да, вы только скажите, сэр, — подтвердил крупный эльф. — Если вам нужно отдельное меню на каждый день — дайте список, Фиби всё запомнит. Или обращайтесь прямо ко мне, я — Остаток, старший по столу Пуффендуя. — Фиби всё-всё запомнит! — закивала домовичка. — Хорошо, но… не сейчас. Я составлю список и приду позже. Теперь я знаю, как войти. — Приходите в любое время, сэр, — поклонился Остаток. Остальные домовики наперебой начали предлагать еду, но Кайнэ тактично отказывался. Одна из домовичек подошла к Симоне: — Может быть, вам что-то нужно, мисс? Прежде чем Кайнэ успел вставить слово, эльфийка пискнула: — Сию минуту, мисс! Она щелкнула пальцами, и перед кошкой появилась фарфоровая миска с отборными кусочками свежей красной рыбы. Видимо домовики и магических животных понимают. — Э-э… Симона? В ответ пришел лишь ленивый и довольный мыслеобраз: «Не мешай мне наслаждаться». Кайнэ со вздохом смирился и попросил лишь чашку чая и пару пирожных. Спустя некоторое время они покинули кухню — сытые и довольные. Особенно Симона, которая до сих пор усердно облизывалась. — Это, конечно, было приятно… но мы так ничего и не нашли. «Я бы так не сказала», — отозвалась кошка. На следующий день был назначен урок полетов на метлах. Вообще-то он должен был состояться еще неделю назад, но его перенесли: на совместном занятии Гриффиндора и Слизерина произошло какое-то происшествие. Кто-то упал и сломал запястье, а Поттер вытворил нечто такое, из-за чего его сразу потащили к декану. Прав был отец — от Поттера и создаваемого им хаоса следовало держаться как можно дальше. Погода в день урока стояла отменная. Небо было пронзительно чистым, а воздух — свежим и бодрящим. — Итак, вытяните правую руку над метлой и скажите: «Вверх!» — скомандовала мадам Трюк, бойкая женщина с резкими, «ястребиными» глазами. Кайнэ вытянул руку, и метла прыгнула ему в ладонь мгновенно, даже без команды. Летать он умел давно. С герром Нагелем они частенько кружили над лесистыми холмами в окрестностях Фрайштадта в поисках редких ингредиентов для зелий. Кайнэ невольно вздохнул, вспоминая Верхнюю Австрию. — А теперь по моему свистку вы с силой оттолкнетесь от земли, — продолжала инструктаж мадам Трюк. — Крепко держите метлу, старайтесь сохранять равновесие. Поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого нужно слегка наклониться вперед. Итак, по свистку: три, два… Кайнэ привычно оттолкнулся, но в ту же секунду метлу будто что-то невидимое рвануло вверх. Древко задрожало, и метла сумасшедшим снарядом взмыла в небо. Схватившись за рукоять и буквально перевалившись на один край, Кайнэ чудом сумел сбалансировать и остановить обезумевший артефакт. Снизу доносились крики, усиленные заклинанием «Сонорус». Он глянул вниз — под ногами было не меньше пятидесяти метров пустоты. — Держись, мальчик, я сейчас буду! У тебя неисправная метла! — гремел голос мадам Трюк. «Держусь», — угрюмо подумал Кайнэ. Метла и правда была никуда не годной — старой, изношенной и опасной. Неудивительно, что кто-то из гриффиндорцев на ней расшибся. От взгляда вниз закружилась голова, и Кайнэ решил смотреть прямо перед собой. И тут же… замер. Со стороны леса к замку плыло прямо по воздуху… Нечто. Наверное, не нашлось бы слов, способных описать, ЧТО это было. Огромный, пульсирующий клубок из постоянно извивающихся щупалец — но не гладких, как у каракатицы, а скорее напоминающих клубок живых змей. Из центра этого кошмара росли четыре конечности — жуткий гибрид лап насекомого и длинных человеческих рук. В самом сердце этого существа, не имеющего ни переда, ни зада, пульсировал огромный немигающий глаз. Но страшнее всего были два стальных кольца, вращающихся вокруг этого тела. Они были усыпаны сотнями глаз разных размеров и форм. Глаза казались нарисованными на поверхности металла, но, в отличие от центрального ока, их зрачки бешено двигались, а веки моргали вразнобой. Трудно было найти среди земных существ хоть что-то, отдаленно похожее на этого монстра. Существо было настолько чуждым и запредельно отвратительным, что Кайнэ смотрел на него, не в силах отвести взгляд. И тут он снова услышал тот самый шепот, что преследовал его раньше… Существо висело в воздухе над Запретным лесом, и видимо заметив кайнэ медленно двинулось к замку. От шока, осознания полной запредельности происходящего и липкого, парализующего страха Кайнэ потерял чувство реальности. Он перестал следить за балансом и просто выпустил метлу из рук — его сознание отказывалось работать после увиденного. В глазах стало темнеть, мир перевернулся и понесся навстречу. — Арресто Моментум! — будто бы из глубокого колодца донесся до него голос мадам Трюк перед тем как мир Кайнэ окончательно заполонило чернотой. Голоса снова послышались издалека, постепенно становясь всё отчетливее. — …На этих метлах еще сами Основатели в самоволки летали! — донесся сердитый голос мадам Трюк. — Я администрации сколько раз говорила: инвентарь нужно менять! — Да, Роланда… — это был уже голос Мадам Помфри — Второй случай за неделю. Сначала Лонгботтом, теперь этот мальчик. Хорошо хоть, не сломал ничего. — Да, он довольно ловко смог её остановить. Не понимаю только, почему он вдруг в обморок рухнул… — Может, высоты боится? — Не похоже было. Кайнэ открыл глаза — он и правда лежал на койке в медицинском крыле. Бинтов и гипсов не было — уже хорошо. Во рту пересохло, дико хотелось пить. Кайнэ хотел что-то сказать — но получился лишь хриплый стон. Мадам Помфри тут же оказалась рядом и подала стакан с водой. — Что случилось, парень? Почему ты упал? — мягко спросила Хуч. — Вроде уверенно держался, а укротить такую строптивую метлу не каждый старшекурсник сможет. — Я… — Кайнэ запнулся. Не рассказывать же им правду? Да и что он видел на самом деле? Галлюцинацию? Древнего бога? — Мне показалось… Я что-то увидел над Запретным лесом. — А что именно? — живо поинтересовалась мадам Трюк. — Что там может быть такого, от чего в обморок падают? — Может, фестралы? — предположила Помфри. — Да не было там фестралов, — пожала плечами преподавательница полетов. — Да и разве он может их видеть? — Могу, — коротко кивнул Кайнэ. Женщины переглянулись, но больше расспрашивать не стали. — Это были не фестралы… хотя, может, просто показалось. Со мной всё в порядке? Я могу идти? — Да, я успела тебя поймать вовремя, — сказала мадам Трюк. — Иди, — кивнула мадам Помфри. — Травм нет, но сегодня больше никаких нагрузок. Кое-как Кайнэ поднялся на ноги — они мелко дрожали. Стараясь сохранять невозмутимый вид, он медленно побрел в сторону гостиной Пуффендуя. Оказавшись в своей комнате, он без сил рухнул на кровать. Симона тут же прыгнула ему на грудь и громко замурчала. От неё не исходило никаких вопросительных мыслеобразов — она и так понимала, что хозяину сейчас нужна поддержка. Тепло, исходящее от фамильяра, немного успокоило Кайнэ. Дрожь в руках унялась, и он принялся машинально гладить кошку. Но жуткий, невозможный образ существа, плывущего над лесом, продолжал стоять перед глазами, выжженный на сетчатке.