◯⃝ •─• 𝐺𝑙𝑎𝑣𝑎 1.

16.06.26. Занимаюсь редактированием этого фф. Попытаюсь хотя бы одну главу в день переделывать. Как понять что уже отредактировано. Новые главы будут начинаться вот с такого оформления. 👇

◯⃝ •───────────────────•

Несколько дней войны… Как много мёртвых… В ушах звенит от ужаса. Боль потери затмевает все чувства. Хочется закрыть глаза и остановить время. Чтобы боль утихла… Гарри ушёл в лес на встречу с Волан‑де‑Мортом. Враги отступили. Остатки замка окутала потусторонняя тишина, нарушаемая лишь плачем… Иногда, как сейчас, тишина бывает разрушительной — до ужаса пугающей. Она проникает в самую глубь души, пробирается, как яд, до костей, вызывая онемение во всём теле от страха ожидания. Прошло не больше десяти минут с момента последнего взрыва. В ушах Гермионы всё ещё звучит грохот обрушения стены замка. Кто‑то кричал в этот момент… Стоя посреди развалин Хогвартса, Гермиона с оцепенением и потусторонним ужасом осматривается. Вокруг — лишь руины некогда величественного замка: покосившиеся балки, груды камней, обугленные обломки мебели. В воздухе висит густая пелена пыли и дыма — она оседает на губах, царапает горло, мешает дышать. Горе чувствуется повсюду. Воздух пропитан смертью и страхом — это не просто метафора, это тяжёлое, вязкое, почти осязаемое ощущение. Солнце встаёт — но его лучи спрятаны за плотными, свинцовыми тучами. Блёклый свет пробивается лишь редкими полосами, выхватывая из сумрака фрагменты кошмара: обломок волшебной палочки, детский ботинок, клочок ткани с вышитым гербом факультета… Всё это когда‑то было частью жизни. Теперь — лишь напоминание о том, что этой жизни больше нет. Где‑то вдали раздаётся слабый стон. Затем — всхлип. И снова тишина. Такая же тяжёлая. Такая же смертельная. Гермиона идёт по развалинам в поисках хоть кого‑то выжившего. Но пока она слышит только свои шаги и отдалённый тихий плач. Обняв себя руками, Гермиона попыталась успокоиться насколько это возможно, хотя бы прекратить стучать зубами от тревоги. И вдруг что‑то мягкое под ногой. Она еле поборола рвущийся крик, когда увидела, что наступила на чью‑то руку. Внезапность этого момента вызвала тошнотворную панику, и Гермиона резко сделала шаг назад. Но из‑за неосторожности натолкнулась на большой камень и упала. Цепляясь за землю и обломки, она стала пятиться назад — прочь от трупа. Замерла, смотря на него. Это мужчина. Или парень… Не понятно, кто. Он лежит на спине, голова неестественно отвёрнута в противоположную сторону, слишком сильно вывернута. Наверное, у него сломана шея. Тёмные волосы. Его одежда в пыли, но это точно чёрная мантия. «В чём был одет Гарри?! Боже мой! В чём был одет Гарри?!» Прежде чем идти в Большой зал и объявить о своём присутствии в Хогвартсе, ему кто‑то дал… мантию… — Боже мой… — прошептала Гермиона, панически громко и глубоко дыша. — Только не Гарри… Пожалуйста! Только не он. Он ведь ушёл в лес. Гермиона медленно приблизилась к неизвестному — его тёмные волосы в пыли, слипшиеся от крови. Она протянула дрожащую руку к его голове и с замирающим дыханием потянула за волосы. Тяжёлая голова повернулась — и… Это не Гарри. Осознание этого вырвалось нервным всхлипом. Это кто‑то совершенно неизвестный. Возможно, последователь Волан‑де‑Морта. Гермиона ещё несколько секунд вглядывается в лицо умершего, а потом медленно встала и пошла дальше. Для себя отметила, что странным образом ничего не почувствовала к мёртвому незнакомцу. Безразличие. Ни радости… Ни сожаления… На пути встретилось ещё несколько умерших. Многих Гермиона не знает. Некоторых она видела когда‑то в доме на площади Гриммо — но лишь мельком, без общения. При виде знакомых лиц внутри всё начинает вибрировать. И хочется бежать… Но если покинуть это место ещё возможно, то от мучительного терзания внутри не скрыться… Продолжая идти, Гермиона всматривается в лица и в то же время боится увидеть кого‑то из близких. А вдруг это будет кто‑то намного ближе, чем человек, которого она встречала несколько раз после собраний Ордена Феникса… Рыжие волосы… Кто‑то лежит лицом вниз — с рыжими волосами. Гермиона замерла, боясь пошевелиться. Закрыла глаза и почувствовала, как колени немеют от страха. Кто бы это ни был… Этот человек окажется гораздо ближе, чем просто знакомый… — Пусть мне это показалось… Пожалуйста… Пусть это будет не Уизли… Она глубоко вздохнула и снова посмотрела на знакомую огненную шевелюру. Сердце забилось так быстро, что грозит перейти в паническую атаку. На ватных ногах Гермиона подошла ближе, опустилась на колени и нерешительно, дрожащими руками повернула голову погибшего. Это кто‑то из близнецов Уизли. Гермиона почти научилась различать их с первого взгляда. А может, это они говорили ей, что она правильно называет их имена, не путая. Хотя на самом деле это не так. Они были почти одинаковыми, но манера поведения и мимика у каждого своя. Она даже начала замечать, что у каждого был свой набор слов‑паразитов. А сейчас девушка смотрит в безжизненное лицо и не может понять: Фред это или Джордж? Гермиона провела рукой по его волосам и, поборов приступ паники, огляделась по сторонам. Возле замка виднелись какие‑то фигуры. Надо пойти туда, поискать кого‑нибудь из живых Уизли. Но прежде чем подняться, она замерла, вглядываясь в черты лица мёртвого парня. В памяти всплыли шутки близнецов, их смех, бесконечные розыгрыши. А теперь один из них лежит здесь — неподвижный и холодный. — Я была рада знать тебя… Попробую привести кого‑нибудь, чтобы тебя унесли отсюда, — сказала Гермиона тихим, дрогнувшим голосом. С трудом поднявшись, она направилась к замку. Каждый шаг даётся с трудом, будто ноги налились свинцом. В голове крутится лишь одна мысль: кто же это — Фред или Джордж? И почему она никак не может понять, кто это? По пути к замку Гермиона встречает всё новые знакомые лица — мёртвые… Захария Смит, Ли Джордан, братья Квири, Лаванда Браун. С каждым узнанным на пути погибшим идти становится всё тяжелее. Глаза Гермионы сухие, но внутри всё кричит от боли. Каждый шаг эхом отдаётся в душе, каждый знакомый силуэт на земле разрывает сердце на части. Гермиона идёт, механически переставляя ноги, словно марионетка. В голове нет никаких мыслей — лишь бесконечный поток боли и непонимания. «Как могло произойти столько смертей? Почему именно эти люди? Почему война забирает самых светлых и добрых?» «Нужно найти выживших, помочь тем, кому ещё можно помочь…» — Даже если внутри всё кричит от боли и отчаяния. Хогвартс… Когда‑то самый родной и любимый замок теперь едва узнаваем. Величественное здание, хранящее столько счастливых воспоминаний, стоит перед ней в руинах. Клубы чёрного дыма поднимаются к небу из разбитых окон, застилая некогда кристально чистый воздух. Каменные горгульи, прежде бдительно охранявшие входы, теперь лежат разбитыми на земле. Лестницы, по которым она столько раз бегала на уроки, покрыты слоем пыли и обломков. Знакомые гобелены, украшавшие стены коридоров, изорваны и почернели от огня. Даже воздух кажется другим — тяжёлый, пропитанный запахом гари и разрушения. Замок, когда‑то полный жизни и магии, теперь напоминает призрак самого себя, словно сама душа Хогвартса была ранена в этой битве. Прошла в Большой зал… Вернее, в то, что от него осталось. Теперь его не узнать. Нет свечей у потолка, с которых так часто падал горячий воск. Столы сместили в одну сторону. В стене зияет огромная дыра, через которую заносят раненых — или мёртвых… Гермиона увидела среди живых миссис Уизли. При виде неё нахлынули сложные чувства: облегчение и бесконечная боль — боль от того, что придётся ей сказать. Она поспешила к ней. Миссис Уизли заметила Гермиону уже в шаге от себя и с облегчением обняла её. — Хвала небесам, ты жива… Мы потеряли тебя. Где ты была? Молли отстранилась и быстро осмотрела Гермиону. А та, глядя на неё, почувствовала, как в глазах собираются слёзы. — Миссис Уизли… — голос Гермионы дрогнул, и она не смогла договорить. Зажала рот рукой, стараясь унять дрожь. — Что… — она побледнела, глядя на девушку. — Там… Там один из близнецов… — Гермиона так и не смогла закончить фразу. Но миссис Уизли и так поняла её. Подошёл мистер Уизли и спросил: — Где? Гермиона показала, куда идти, но сама не двинулась с места. Она не может заставить себя снова увидеть погибшего. Воспоминание о мёртвом близнеце словно пригвоздило её к земле. Обхватив себя руками, она безмолвно наблюдает за тем, как в зал продолжают приносить раненых. Нужно найти способ помочь тем, кто ещё жив. Мысль о том, что она может спасти чью‑то жизнь, придаёт ей немного сил. «Я должна что‑то сделать», — твердит она себе, направляясь к профессору Макгонагалл. В отчаянных поисках Гермиона шарит по карманам. Волшебная палочка словно испарилась. — Где моя палочка… — пробормотала она, не в силах поверить в потерю. — Нет, нет, нет, нет! Только не это! Паника начала подкрадываться к горлу, сдавливая дыхание. Без палочки она чувствует себя безоружной, беспомощной… Но нужно как‑то помочь раненым. Собрав остатки самообладания, Гермиона продолжила идти вперёд, надеясь найти способ быть полезной даже без палочки. Вдруг кто‑то крикнул снаружи: — Гарри мёртв! — Гарри Поттера нет! — Только не Гарри... Не веря этим жутким словам, Гермиона рванула туда, откуда слышен плач и крики. Выйдя из замка, она увидела, как по мосту приближается армия Волан‑де‑Морта. А вместе с ней идёт Хагрид — он несёт на руках Гарри. Мёртвого Гарри… Смотря на него, Гермиона не может поверить своим глазам… Единственная надежда была на Гарри. Все крестражи были уничтожены. Осталось только змея и сам Волан‑де‑Морт. Так близко к победе — и в то же время бесконечно далеко… Но не это сейчас разбивает душу Гермионы на осколки. Горе режет больнее ножа от потери друга. Она не может поверить, что всё закончилось именно так — внезапно, жестоко. Пока они приближаются, Гермиона только смотрит на неподвижного друга и плачет. Не хотела плакать… Но боль внутри уже изрезала всё в клочья. Слёзы застилают глаза, но она должна видеть, должна убедиться собственными глазами в том, что случилось с её лучшим другом. Колени подкосились, и она едва удержалась на ногах. В голове крутятся мысли о том, как они вместе искали крестражи, сражались бок о бок, обещали друг другу победить. И вот теперь всё это оказалось таким бессмысленным. Но внутренний голос подсказывает, что нельзя сдаваться, нельзя терять надежду. Если Гарри пожертвовал собой ради победы, она не имеет права подвести его. Не может позволить всем их усилиям пропасть даром. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она должна действовать, найти способ продолжить борьбу. Даже если Гарри действительно ушёл, его жертва не должна быть напрасной. Она должна стать тем светом, который приведёт их к победе. Но сейчас, глядя на безжизненное тело друга, она не может найти в себе сил даже на то, чтобы сделать шаг вперёд. «Только бы Рон остался жив…» — мысли Гермионы мечутся в отчаянии, пока она смотрит на тело Гарри в руках приближающегося Хагрида. Волан‑де‑Морт остановился, и вся его армия замерла за ним. Его тихий шипящий голос прорезал воздух, наполняя каждого смертельным ужасом: — Сдавайтесь. Гарри Поттер мёртв. У вас нет больше причин сопротивляться. Я даю вам лишь один шанс на помилование… Неизвестно, что он хотел ещё сказать. Его прервал внезапно появившийся из леса Грохх, брат Хагрида. Громогласный рёв прорезал напряжённую тишину: — Хагги! Волан‑де‑Морт отвлёкся, и этого мгновения оказалось достаточно. Профессор Макгонагалл первая бросилась в атаку. Её палочка взметнулась в воздухе, посылая заклятие в Тёмного Лорда. Но один из его последователей бросился наперерез, закрывая хозяина собой. Заклятие ударило в него, и он упал перед ногами Волан‑де‑Морта. Лицо Волан‑де‑Морта исказила жуткая улыбка — если это вообще можно назвать улыбкой. То, что осталось от его губ, больше напоминает звериный оскал. Переступив через упавшего, он взмахнул палочкой. Зелёный луч устремился к Макгонагалл, но она успела отразить его. И тогда начался настоящий ад: с обеих сторон полетели заклинания, создавая дождь из магии, разрывающий воздух на части. Битва разгорается с новой силой, и каждый понимает — это будет решающий момент в их судьбе. «Нужно найти палочку...» Гермиона отползла в сторону, прячась за грудой обломков, едва успев укрыться от очередного зелёного луча — он пронёсся над головой и с треском ударил в стену позади, осыпав её осколками камня. Гермиона закрыла голову руками в этот момент. Сердце колотится где‑то в горле, дыхание вырывается рваными толчками. Она лихорадочно оглядывается по сторонам. Вокруг — хаос. Заклинания прорезают воздух со свистом, взрываются рядом, поднимают клубы пыли и дыма. Где‑то слева вспыхивает огненное заклятие — оно охватывает остатки гобелена, и тот мгновенно превращается в пепел. Справа раздаётся глухой удар — кто‑то падает, сбитый проклятием. «Палочка… пожалуйста... Хоть какая-нибудь...» Она поползла вперёд, скользя ладонями по острым краям камней, царапая пальцы. Взгляд мечется по земле: среди обломков, осколков стекла, клочков ткани — ничего. Только пыль, грязь и кровь. Рядом с ней — тело. Молодой парень, лицо в пыли, рука вытянута, пальцы всё ещё сжимают палочку. Гермиона на мгновение замирает, сглотнув ком в горле. — Прости, — шепчет она одними губами и осторожно разжимает его пальцы. Палочка холодная, чуть липкая от крови. Гермиона быстро вытирает её о свою одежду и сжимает в руке. Наконец‑то! Но только она поднялась всматриваясь в фигуры, которые освещают вспышки заклинаний и огня. Откуда‑то сбоку, из‑за колонны, вылетает багрово‑красный луч. Он ударяет её в плечо — и мир взрывается болью. Гермиона вскрикивает. Отлетает назад и ударяется спиной о стену. В глазах темнеет, в ушах — оглушительный звон, перекрывающий все звуки битвы. Сквозь этот звон до неё доносятся обрывки: крики, грохот новых взрывов, чей‑то яростный вопль, свист заклинаний. Она пытается сфокусировать взгляд, но всё плывёт. Пальцы судорожно шарят по земле в поисках найденной только что палочки — но та куда‑то откатилась. Ещё один луч проносится над головой. Затем — взрыв совсем рядом. Волна горячего воздуха обжигает лицо, осыпает пылью. Кто‑то пробегает мимо, спотыкается о её ногу, чертыхается и мчится дальше. «Вставай! Вставай!» — кричит внутренний голос. Гермиона упирается руками в землю, пытается подняться. Тело не слушается, перед глазами — тёмные пятна. Она делает глубокий вдох, хватается за обломок балки, подтягивается… И тут новое обжигающее ощущение. Кто-то примерил заклинание ей в спину. Всё вокруг тонет в обжигающей боли. Последнее, что она чувствует, — это холод камня под щекой и далёкий, будто сквозь толщу воды, голос: — Жива? Перетащи её туда, к раненым! Затем — тишина. Абсолютная, всепоглощающая.

◯⃝ •───────────────────•

Неизвестно, сколько прошло времени — минуты или часы. В этом кошмаре оно потеряло всякий смысл. Постепенно взрывы стихли, крики умолкли, оставив после себя лишь приглушённые всхлипы. Лёжа лицом в земле Гермиона очнулась и сделала глубокий болезненный вдох. Она не произнесла ни звука, но слезы от боли покатились по коже смешиваясь с пылью и палая в землю. Послышались тихие шаги — такие лёгкие, спокойные и размеренные. Хруст камней под ногами этого человека врезается в сознание. С каждым приближающимся шагом внутри всё замирает. Даже страшно дышать. Но потребность в дыхании заставляет совершить дрожащий медленный вдох. «Чёрт побери… Почему так страшно…» Судорожно Гермиона скребёт пальцами по потрескавшемуся камню, который застилает площадь перед замком. Когда‑то здесь играли в плюй‑камни… А сейчас она ломает ногти, скребя по нему. Гермиона ощутила холодное прикосновение подошвы ботинка к спине. И тело отозвалось тут же болью после перенесения двух неизвестных заклинаний. А затем раздался голос, от которого кровь стынет в жилах: низкий, замогильный, пробирающий до самых костей. — Примите такую же позу смирения, и вы будете жить, — прошипел он. Гермиона замерла, словно статуя. Каждый мускул тела напрягся в ожидании неизбежного. Волан‑де‑Морт убрал ногу и холодным голосом приказал: — Поднимите её. Кто‑то грубо схватил Гермиону за руки и рывком поднял на ноги. Мир перед глазами покачнулся. Она едва устояла — ноги подгибаются, в висках стучит так сильно, что, вот‑вот лопнут сосуды. Оказавшись в вертикальном положении, она смогла увидеть тех, кто перед ней: Пожиратели смерти и другие приспешники Тёмного Лорда. Но среди них выделялся сам Волан‑де‑Морт. Даже мысленно произносить его имя страшно. От него исходит такая зловещая энергия, что, кажется, сама смерть стоит перед Гермионой. Его красные глаза с вертикальными зрачками будто прожигают насквозь, усиливая головокружение. Но его внешность лишь малая часть того ужаса, который он внушает. Одно лишь нахождение рядом с ним может отравить душу не слабее проклятия. Даже его последователи стараются держаться от него на расстоянии. Гермиона тоже предпочла бы никогда не видеть его так близко. Она попыталась сфокусировать взгляд, но изображение раздваивается, расплываясь по краям. В ушах стоит непрерывный звон. Каждое дыхание даётся с трудом: грудь сжимает, будто на неё положили каменную плиту. Она почувствовала, как по затылку стекает что‑то тёплое и липкое, похоже это кровь. Видимо, при падении ударилась головой. Во рту металлический привкус. Руки дрожат так сильно, что она едва может их контролировать. Перед глазами то и дело вспыхивали тёмные пятна, затем сменяясь яркими искрами. На мгновение всё почернело, и Гермиона чуть не упала снова — но грубые руки продолжают удерживать её вертикально, не давая опуститься. Но всё-таки Гермиона набралась смелости и медленно повернула голову, пытаясь увидеть, кто выжил. Тёмный Лорд ткнул палочкой в щёку и заставил повернуть голову назад, не отрывая от неё пронзительного взгляда. В этот момент к нему стремительно приблизилась Беллатриса Лестрейндж. В её поведении, обычно надменном и дерзком, теперь проглядываются нотки подчинения и благоговения. — Это грязнокровка Грейнджер, мой Повелитель, — проговорила она, склонив голову. — Подруга Поттера. Волан‑де‑Морт продолжил сверлить Гермиону жутким взглядом. Она заставляет себя смотреть в ответ. Смотреть на Волан‑де‑Морта. Смотреть в его глаза, хотя разум кричит: «Закрой глаза! Упади! Спрячься!» — Кто из её родителей волшебник? — спросил он ледяным тоном. — Никто, повелитель, — ответила Беллатриса. Тёмный Лорд перевёл взгляд на приспешницу. — Тогда она недостойна даже называться грязнокровкой, — произнёс он с презрением. — Она всего лишь магловское отродье. Отведите её к остальным маглам на чистку. Один из стоящих рядом с Волан‑де‑Мортом подошёл к Гермионе и взял её выше локтя. В тот же миг она почувствовала сильное сдавливание, будто её пытаются просунуть через тесное пространство. От этого она опять чуть не потеряла сознание. Трансгрессия. Гермиона оказалась в неизвестном месте. В тёмном коридоре она вынуждена идти покачиваясь туда, куда толкает её Пожиратель смерти. Мужчина, не отпуская руки, приблизился к одной из дверей, коснулся её палочкой — и дверь с тихим скрипом отворилась. Толкнув Гермиону внутрь, Пожиратель мгновенно захлопнул дверь за ней. Прозвучал характерный щелчок: вероятно, помещение он запечатал с помощью магии. Гермиона очутилась в просторной комнате с высокими окнами. Внутри находятся несколько девушек и женщин, с испугом наблюдающие за новоприбывшей. Но Гермионе сейчас не до них. Она еле стоит на ногах. Медленно Гермиона подошла к стене и опустилась на пол. Легла. А дальше сознание стало блекнуть. То ли потеряла сознание, то ли уснула.

◯⃝ •───────────────────•

Открыв глаза, сразу Гермиона даже не поняла, что произошло и где она. Медрено села ощущая тупую боль в теле. Осмотрелась. За окном уже почти стемнело, сколько она была без сознания — невозможно понять. Женщины осторожно косятся на неё, но Гермиона едва ли обращает на них внимание. Её взгляд перемещается по помещению: Обстановка предельно аскетичная: голые белые стены, окна без штор, полное отсутствие мебели и каких‑либо украшений. Атмосфера напоминает типичное магловское общественное учреждение — то ли больницу, то ли школу. Гермиона ещё толком не успела осознать то, что произошло… Где‑то в глубине сознания уже зреет понимание: Волан‑де‑Морт выиграл. Не просто так её сюда отправили. Но пока хочется спрятаться от этого. Не хочется принимать новую действительность, где Гарри мёртв, один из близнецов Уизли погиб… Сколько ещё погибло, пока она была без сознания? Судорожно вздохнув и отчаянно отгоняя эти мысли, Гермиона подошла к одному из окон. Осмотрела его: ничего особенного, обычное окно. Взялась за ручку и дёрнула, заранее осознавая, что ничего не получится, но попыталась, хотя бы для того, чтобы поставить точку в своей беспомощности. Наблюдая за Гермионой, одна из неизвестных девушек сказала: — Ничего не получится. Окна не разбиваются и не раскрываются. Что бы мы ни делали, отсюда не выйти… Нападать на зашедших тоже бесполезно. Гермиона посмотрела на неё и подумала: «Это даже не удивительно…» — Кто вы? Откуда? — спросила хриплым голосом Гермиона, оглядывая остальных женщин в пижамах. Похоже, они спали, когда всё началось в городе. Их хватали прямо на месте… Ответили только несколько из них. Все они из Англии. И это маглы — ни одна не имеет понятия о волшебстве. Им поставили перед выбором: служить или умереть. А здание, как и подумала Гермиона, оказалось госпиталем — но ещё не функционирующим. Его должны были запустить только через три месяца. Удобное место для содержания пленных: много места, в помещениях есть туалеты и водопровод. Только без еды тут долго не протянуть… Гермиона спросила: — Вы знаете, на какую чистку должны отправить? — Нет… Мы ничего не знаем. «Чистка… Чистка памяти? Но… Зачем? В этом нет никакой необходимости. Глупость какая‑то…» — Я долго спала? — задала новый вопрос Гермиона. — Со вчерашнего вечера. «Почти сутки...» Больше никаких идей не появилось по теме значения термина «чистка». Но Гермиона предпочла думать именно об этом. Эта тема не вызывает тошноты от отчаяния и душевной боли. Поэтому она села у стены и стала перебирать в голове, что могут с ними сделать. Потому что о мёртвых думать больно. О своей слабости — тоже. Думать о жалком бездействии — омерзительно. О родителях — так же тяжело, как и о неизвестности грядущего будущего. Что теперь ждёт всех, в том числе маглов, с приходом открытой власти Волан‑де‑Морта… «Слишком много мыслей… Как же хочется избавить голову хотя бы от половины и не думать… Не вспоминать… Пожалуйста… Хоть бы только не вспоминать…» Вскоре завели ещё несколько девушек. Среди них оказалась Джинни Уизли. Когда дверь снова закрылась, Джинни осталась стоять посреди комнаты. Она дрожит и, кажется, еле держится, чтобы не заплакать. Обычно красивые, блестящие рыжие волосы теперь растрёпаны и в пыли. Одежда порвана, грязная. На плечах — школьная мантия… Хотя это уже её остатки: подол оторван и болтается лохмотьями. Гермиона встала и подошла к ней. Крепко обняла, чувствуя, как Джинни задрожала ещё сильнее. Та вцепилась в одежду Гермионы и со всхлипом прошептала: — Гермиона… Гермиона отстранилась и посмотрела ей в глаза. Джинни не плачет, но вся дрожит. — Тебя из замка забрали? — Из Запретного леса. Я там пряталась с несколькими школьниками. Гермиона… — Она как будто не совсем осознаёт происходящее, явно не в себе. Вроде говорит, глядя на Гермиону, но не понимая, где находится. Дрожащим шёпотом продолжила: — Рон мёртв, Гарри тоже. Макгонагалл… Так много погибших… Почти все из Ордена Феникса… — Хоть кто‑то выжил? — Я… — Вдруг она твёрдо посмотрела Гермионе в глаза и ответила: — Я не знаю. Там убивали всех, кто не сдался. Что нам делать? Как выбраться?! Джинни перевела взгляд с Гермионы на помещение. Смотрит на окна с такой же мольбой и надеждой, как и Гермиона совсем недавно. — Пока не знаю, — тихо ответила Гермиона. — Окна и двери заперты колдовством. Пока остаётся только ждать возможности…

◯⃝ •───────────────────•

Судя по освещению за окном, прошло много времени — может, четыре часа. Может, шесть. Всё это время Гермиона с Джинни сидели на полу, прислонившись к стене. Джинни положила голову на плечо подруги и иногда вздрагивает от звуков, доносящихся снаружи. Оттуда постоянно слышно крики и взрывы. В Лондоне продолжается война. Присутствие Джинни даёт Гермионе хоть какую‑то крупицу поддержки. — Как думаешь, тот‑кого‑нельзя‑называть одержит победу? — спросила Джинни тихим, сдавшимся голосом. Гермиона помедлила несколько секунд и, вздохнув, тихо ответила: — Я не знаю… — Ты знаешь, что Невилл смог убить змею? Гермиона испытала странное чувство, как будто в котёл боли добавили крупицу надежды. С облегчением она ухватилась за эту тему — лишь бы не думать о безысходности. — Нет… Не знала… Значит, у НЕГО больше нет крестражей. Остался только он сам… — Только кто сможет его убить? Гарри… В памяти снова всплыло воспоминание о мёртвом Гарри на руках Хагрида. Гермиона закрыла глаза и шумно вздохнула. Слова застряли в горле. Если она сейчас скажет хоть что‑то, заплачет… А плакать так не хочется — это словно окончательная точка в приговоре. Тяжело сглотнув, она всё‑таки смогла сказать без слёз в голосе: — Боюсь… Теперь уже никто… Всю следующую ночь светлая комната освещена жёлто‑красным светом — тем, которым залит город. Светом огня и смерти. Иногда Джинни подходит к двери и проверяет, заперта ли она. Ведь если убьют того, кто наложил заклинание, оно будет разрушено — и они смогут выйти. Но, к сожалению, дверь остаётся запертой до следующего дня. Когда рассвело, Джинни встала и посмотрела в окно. Она стоит неподвижно, глядя куда‑то вдаль. Гермиона не смотрит на неё, но чувствует напряжение подруги. — Они захватили город всего за несколько дней, — тихо сказала Джинни. — Представляешь? Гермиона тоже поднялась с бетонного пола и подошла к окну. Они находятся выше первого этажа, но не настолько высоко, чтобы видеть весь город. Однако достаточно, чтобы понять: он захвачен. Отовсюду идёт дым. Вдали виднелся великан, а за ним ещё несколько. В воздухе летают дементоры. Нет ни взрывов, ни других признаков сопротивления — лишь изредка кто‑то кричит. Через несколько часов завели ещё нескольких девушек. У одной из них в руках пачка печенья. Но девушка пребывает в таком шоковом состоянии, что не осознаёт, что держит. А все в комнате так проголодались, что жадно уставились на эту пачку. Девушка, не думая, отдала её. Всем досталось по несколько печенек. Гермиона съела и желудок отозвался болезненным спазмом. Потом пришли несколько мужчин и без каких‑либо объяснений увели часть девушек. Вернули их обратно, но забрали других — в том числе Джинни. У вернувшихся Гермиона спросила: — Что с вами делали? Одна из них растерянно ответила, рассматривая свою ладонь: — Я не знаю зачем, но мне сделали надрез на руке. Набрали крови в колбу, — она перевела взгляд на Гермиону и продолжила: — Потом вылили её на большую белую доску. Подождали немного. Ничего не произошло. Замазали рану чем‑то, от чего всё зажило. И всё. Я не понимаю, что это было. Через несколько минут тот же мужчина вернулся и привёл девушек — но без Джинни. Гермиона сразу подошла к нему и требовательно спросила: — Где Джинни?! Где та девушка с рыжими волосами?! Но он не ответил, забрал следующих нескольких девушек и ушёл. Гермиона с ужасом уставилась на закрытую дверь. В ушах стучит сердцебиение, и она кое‑как сохраняет самообладание. — Они сказали, что у неё богатое семейное древо, — ответила девушка, которую уводили вместе с Джинни. — Когда её кровь вылили на доску, там стали появляться маленькие портреты и надписи. Очень… Очень много портретов с линиями между собой. Вся доска была заполнена. Те странные люди почему‑то стали спорить из‑за этой девушки. В итоге её куда‑то увели. Гермиона осела на пол и подумала: «Они нашли способ проверять родословную по крови. А дальше, видимо, определяют, куда отправить». «Джинни… Где же ты…»

◯⃝ •───•