Узница

Кристальный пик Хорнет желала посетить всегда — она ни разу там не была, но судя по рассказам, там росли особые кристаллы, действовали гигантские машины, а шахтеры, несмотря на тяжкий труд, были весёлыми ребятами. Тем не менее Черв отказывал — и в последнее время он все реже и реже выпускал Хорнет из дворца. В этот день король и королева были необычайно мрачны. Слуги и придворные тоже выглядели притихшими, словно что-то их тревожило, но они не могли никому сказать. Девочка поняла сразу — про Кристальный пик лучше даже и не заикаться, отец и мачеха не будут даже слушать. Ей захотелось погулять в саду, но тут на её плечо опустилась рука Черва. — Сиди в своей комнате, Хорнет, — голосом, не терпящим никаких возражений, сказал он, — я потом все объясню. — Но отец... — Хорнет, я все сказал, — король взглянул на принцессу таким строгим взглядом, что та лишь опустила голову и поплелась в свою комнату. Она не понимала, что сейчас происходит, и оставаться в своей комнате ей не хотелось. Благо, что был у нее опыт побега из своей комнаты. Хорнет тут же вытащила серый плащик с капюшоном, сделала из шелка тонкую нить, и спустилась по ней из окна — главное вернуться вовремя, иначе её ждет неприятный разговор с отцом. Может удастся проникнуть в Кристальный пик? Однако она быстро забыла о своих планах, когда заметила собравшуюся толпу на главной площади Города Слез. Люди были чем-то взволнованы и перешептывались друг с другом. — Быть того не может... Чтоб так, при всем народе. — Мой муж в страже служит, говорит, что так все и есть. А вчера они жребий бросали, кому быть палачом. Палачом? Услышав это, Хорнет, никем не узнанная, начала протискиваться через толпу, желая понять, что происходит. Преступления в Халлоунесте были не так распространены. Нарушившие закон, как правило, отбывали срок в темнице, либо отправлялись на шахты или чистить систему канализации от нечистот. Что касается казней, то они и вовсе были редкостью, Черв очень не любил отдавать такие приказы. И если уж такое случилось... Это объясняло поведение отца и мачехи. Сами они восседали на троне перед толпой, мрачные и необычайно суровые. Подле них стояли рыцари — Дрийя, Изма, Огрим, Хегемол, Зе'Мер, все они также не были рады происходящему. — Жители Города Слез, — громогласно объявил глашатай, — сегодня состоится казнь Ксеро, некогда прославленного воина, а сейчас предателя, что посмел поднять свой гвоздь против нашего Короля. Он организовал мятеж, подсобил на бунт своих товарищей, что едва не привело к смуте среди стражников. И потому наказание ему — смерть через отрубание головы. Введите его. Ксеро? Мятеж? Хорнет прикрыла рот руками, не в силах поверить в происходящее. Какой-то абсурд — она знала Ксеро, тот хоть и не был одним из славных рыцарей, но был добрым малым, что восхищался Червом и мечтал однажды вступить в элитную гвардию, что были телохранителями отца. Чтобы он хотел свергнуть отца... Это просто безумие... Мнение принцессы разделял и народ. — Как он мог? Он же дал клятву. — Неужели он сошел с ума? — Может его подкупили из других королевств? — Не порите чушь, он не мог, его явно подставили. Тем временем стражники вывели на эшафот самого Ксеро — страшен был его вид. Некогда красивый молодой воин словно вмиг постарел, кожа покрылась морщинами, волосы поседели, а глаза словно горели странным жёлтым цветом. Его руки были в цепях, сам он со странной злобой смотрел на Черва, что поднялся с трона. — Говорит его величество, — объявил глашатай, на что народ притих. Хорнет постаралась скрыться в толпе, чтобы не попасть под взгляд отца. — Ксеро, — обратился к узнику Черв, — ты был верным моим воином, и я думал, что мог доверять тебе. Твой бунт ранил меня куда сильнее, чем мог ранить твой гвоздь. И в память о твоих заслугах и исходя из того, что твои товарищи были обмануты тобой, я приговариваю тебя к казни через отрубание головы. Ты будешь похоронен в Землях Упокоения, а твои жена и дети, и их потомки не будут нести на себе позорное клеймо предателей. Есть ли тебе что сказать перед смертью? — Последние слова! — объявил глашатай. Ксеро тут же поднял голову. — Бледный вор, — сказал он не своим голосом, от чего толпа вздрогнула, а Черв помрачнел, — это мои земли. Мои люди. И даже их грезы мои по праву. Я заберу то, что посмел отнять ты, а твое отродье никогда не будет знать покоя. — Казнить, — тут же приказал Черв, сев на трон. Хорнет заметила, как королева положила ладонь на его руку, явно стремясь успокоить. На голову Ксеро тут же накинули мешок, а затем его уложили на плаху. Палач, роль которого исполнял стражник, что скрыл лицо за колпаком, замахнулся сколотым клинком. Хорнет отвернулась, не в силах смотреть на казнь. Её трясло от голоса, что все еще звучал у нее в голове. Что это было? Почему оно ненавидит отца? Что значит Бледный вор? У девочки в голове было много вопросов, как и у толпы, что начала взволнованно перешептываться. — Жители Халлоунеста, — вновь заговорил Черв, — Ксеро стал жертвой врага, что стремится погубить наше королевство. Он хочет посеять в наших рядах панику и страх, хочет расколоть всех нас. Но помните, я, ваш король, давным давно давший слово вам, и я сдержу его. Но Хорнет не слышала отца — она помчалась домой, во дворец, в свою комнату. Лишь ближе к вечеру Черв вошел в комнату к дочери, что сейчас пыталась отвлечься от дурных мыслей при помощи вышивания. — Я говорил тебе оставаться в комнате, — строго сказал он, скрестив руки. — Прости... — принцесса опустила голову, — я лишь хотела... Из глаз потекли слезы, однако отец подошел к девочке, опустившись на колени и обняв её. — Я не ругаюсь, — мягко сказал Черв, — мне хотелось уберечь тебя. Знаю, ты была дружна с Ксеро, но выбора у меня не было. — Почему он предал тебя? Он ведь восхищался тобой, — девочка уже орошала слезами одежду короля. — Не его вина в этом. Его разумом овладел враг... Долгая история, но сейчас ты должна знать, что происходит, — Черв взял Хорнет на руки, вместе с ней присев на кровать, посадив дочь на свои колени. — Оно назвало тебя Бледным вором... — прошептала девочка. — Она, — поправил её Черв, — ту, что забрала право последнего слова Ксеро, зовут Лучезарность. Некогда она правила Халлоунестом, пока не пришел я. — Ты действительно... — Хорнет недоуменно на него взглянула. — И да, и нет. Люди под властью Лучезарности были лишены воли и разума. Ей нужна была только абсолютная власть, и она лишила их всякой воли. Когда я забрал у нее подданых, дав им волю и разум, то Лучезарность меня возненавидела. Вплоть до того, что она захотела уничтожить все королевство, лишь бы не дать мне владеть им, — печально сказал Черв, — и у меня не было выбора, кроме как вычеркнуть её имя и запретить её поминать. Её храмы сносились, её культы уничтожались. Это было необходимостью, но весьма жестокой. И сейчас она заявила о себе... — Мог ли Ксеро знать, что она существует? — вздрогнула Хорнет. — Боюсь, что на этот вопрос даже он не мог бы дать ответ, — печально сказал Черв, целуя девочку в лоб, — не бойся. Я не дам ей уничтожить Халлоунест. Она не посмеет причинить тебе вред.

***

Пробуждение было тяжелым. В нос ударил мерзкий запах грязных, потных тел и нечистот, застлой крови и грязи. С трудом открыв глаза, Хорнет обнаружила себя внутри тесной клетке, подвешенной на цепи под потолком. Ни инструментов, ни иглы, ни бусин, даже алого плаща — девушка была одета в какую-то грязную, рваную тряпку на голое тело. — А девку то неплохую притащил Гонрек, — раздался чей-то сиплый голос, — бойкая только — глаз ему выколола. Хорнет осторожно выглянула из клетки — говорящие были тучными уродливыми стражниками, явно пренебрегающими правилами гигиены. — Тем хуже для нее, — ответил другой, сильно картавя, — мы её тогда как следуем исповедуем. Сперва плеткой, а там и фарлумским сапожком. — Не, сапожок не годится. Тут грушей угостить лучше — у нее столько бусин было, явно воровка матерая. Так что потом и на дыбу её. Громко смеясь, стражники удалились. Хорнет ощутила приступ тошноты — она вспомнила, что сражалась с подобным врагом, потерпев поражение. Тот, несмотря на грузность, подловил ткачиху на ошибке и накинул на неё клетку, что начала сиять странными символами. Яркая вспышка — и на этом воспоминания обрывались. Судя по всему её притащили в эту тюрьму, и если её переодевали эти... Эти... Хорнет передёрнуло от отвращения, когда на своем теле она обнаружила синяки на груди и бедрах — стражники явно воспользовались её положением. И хотелось надеяться, что обошлось только лапанием... В любом случае они подписали себе смертный приговор. Надо только выбраться отсюда. Она тут же начала раскачивать клетку. Придав достаточной скорости, клетка ударилась о ближайшую стену. Металл зазвенел, и ржавые цепи дрогнули. Хорнет полетела вниз, ударившись о каменное покрытие с оглушительным треском. Западня сломалась, однако и самой ткачихе от падения пришлось не сладко. — Ты слышал? — один из тюремщиков обернулся, однако Хорнет успела скрыться в тени. Стражники примчались, заметив разрушенную клетку без заключенной. — Кто-то сбежал, — фыркнул один. — Тем хуже для него, — ответил второй, — из Плиты не выбраться. А если и сможет, то быстро подохнет от холода горы Фэй. — Ты не понял. Это ведь побег. А знаешь, что делают с теми, кто пытался сбежать? Тюремщики довольно расхохоталась. — Будет нам потеха, — довольно сказали они, удаляясь. Хорнет осторожно высунулась — они даже не стали обыскивать окружающее пространство, чтобы найти её. Странная тюрьма... Однако стоило ей пройти чуть дальше, как она поняла причину такого поведения стражников. Узники, ютившиеся в тесных камерах, молились. Одетые в такую же рванину мужчины, женщины, старики, дети, имеющие на себе следы пыток, все они в слепом безумии продолжали шептать, в надежде, что высшие силы их услышат. — Эй, — Хорнет постучала по прутьям решетки, за которой сидел мальчик, лет 8, — я постараюсь помочь вам. Однако ребенок не ответил. Побродив еще раз и окликнув нескольких узников, ткачиха поняла — они её не слышат. Их разум не выдержал тягот обитания в тюрьме, и к сожалению помочь им сейчас Хорнет не могла. В этот момент раздался скрип колес. — Жратву принесли! — крикнул молодой тюремщик, ещё подросток. Он толкал тележку с грязными мискам и котлом, от которого пахло помоями. Скрывшись, ткачиха выхватила острую часть от сколотой решетки, а затем осторожно приблизилась к стражнику. Тот даже не успел что-либо понять, как получил удар в шею, упав прямо в котел. Никакого сочувствия к нему Хорнет не испытывала — местные тюремщики ей нравились все меньше и меньше. Надо искать свои вещи и выбираться отсюда. Прячась в тенях, избегая стражников и иногда их убивая при помощи подручных средств, девушка исследовала территорию Плиты. Время от времени приходилось быть осторожнее — кто-то оставил здесь множество ловушек, все еще опасных и смертоносных. Некоторые двери были закрыты на ключ, что осложняло путь. Впрочем, спустя время ткачихе улыбнулась удача. Сперва она заметила, как кто-то пробежал по коридору. Хорнет пошла чуть дальше, заметив, как низкорослый усатый мужичок стучал по стенам, явно пытаясь найти тайник. — Сгоняй в Плиту, говорили они, — ворчал Гриндл, — тайник в стене, вот карта, говорили они... Вернусь, прибью... — Ты знаешь, где выход? — подняла бровь Хорнет. Гриндл вздрогнул, вытащив кинжал и направив егов сторону девушки. — Это ты? — спросил он, а после усмехнулся, — надо же, тебя сцапали. Ну-с, за что загремела? Воровство, ленность или что-то другое? — Убийство, воровство и побег, — ответила девушка, — это то, что я услышала. Вы что-то здесь ищете? — Не твое дело! — тут же прикрикнул Гриндл, — это мой клад, я его ищу. — Меня не интересует этот клад. Я хочу вернуть вещи и выбраться отсюда. — Ага, верю-верю. Я воробей стреляный, — прищурил глаз Гриндл. В ответ Хорнет пронзила его суровым взглядом. — Если вернем вещи, — отчеканила она, — я отдам половину бусин, которые я нашла в своем путешествии. Гриндл почесал усы. — Так и быть. Дуй за мной. Вор поманил её к тайному проходу, весьма низкому — ткачихе пришлось идти на четвереньках. Путь проходил под полом тюрьмы, и к ужасу девушки тюремщики с одеждой особо не заморачивались. — Давно его сделали, — сказал Гриндл, — тюремщики тупоголовые, о нем не знают и его не ищут. А мы пользуемся. — Думаю, можно при помощи его помочь узникам, — отметила Хорнет. — Скажу прямо, пустое это дело. Одного такого вытащили из Плиты, на свободу. Он спустя три дня удавился. Пилигримы из другого теста, им вину с детства внушают. И потому не хотят сбегать — греха боятся. — Это какое-то безумие, — поежилась Хорнет. — Это Плита. Оно должно быть таким. Кстати, как тебе местная стража? — Гриндл куда-то повернул. — Уроды что внешне, что внутри, — ответила девушка. — Их племя когда-то совершило грех, по слухам. Да такой, что все их племя обречено на вечное заточение здесь. А заодно и всем тут заправляют. По слухам, они такие все поголовно из-за того, что балуются кровосмешением. Ну брат сестре ребенка делает, кузине... — Я поняла, — отрезала Хорнет, — давай без подробностей. Вскоре они оказались в логове, достаточно просторном, чтобы ткачиха могла подняться во весь рост. — Спасибо, что помогли мне, — сказала она. — Спасибом сыт не будешь, — буркнул Гриндл, — вещи, говоришь, вернуть надо? Принцесса кивнула. — Где они могут держать мои вещи? — спросила она. — Очевидно же, — фыркнул Гриндл, — у себя они все и хранят, а иногда и используют. Молись, чтобы из твоего плаща не сделали тряпку. Хорнет ощутила все большее желание прирезать стражников. Этот наряд она шила сама, каждый раз подгоняя под размеры своего растущего тела. — Пойдем же, — сказала она, — я не собираюсь сидеть тут без дела. — Так не терпится расстаться с бусинами? — Гриндл даже заскрежетал зубами от предвкушения, но затем стушевался, — ах да... Туда ведь не попасть через туннели. Только снаружи. А там такой холод, что ты в твоем наряде быстро замёрзнешь насмерть. — Выбора нет, — сказала Хорнет, — в любом случае я не зову тебя со мной. — Ну как знаешь, — равнодушно ответил Гриндл.

***

Ледяной ветер прожигал кожу хуже игл и клинков. Если бы не костры, которые стражники разводили для себя, то девушка бы совсем околела. Что касается патрулирующих тюремщиков, то приходилось скрываться от них — Хорнет осознавала, что голыми руками ей против них будет сложно сражаться, особенно когда их больше одного. Впрочем, используя ловушки, которые стражники оставляли для тех несчастных, что смогли убрать из камер, ткачиха смогла ликвидировать нескольких представителей этого отвратительного племени. Она была уже совсем близка к складу, стоя на его крыше и через люк видела, как один из обитателей тюрьмы игрался с плащом и иглой на потеху других стражей, напоминая одного лицедея. — Как он там говорил, — сказала сама себе девушка, — переходим к эпилогу. Люк открылся, Хорнет прыгнула вниз, упав прямо на толстую шею стражника с её вещами. Тот не успел ничего понять, как ткачиха движением бёдер свернула ему шейные позвонки. На ходу она надела на себя плащ, и выхватила иглу. Тюремщики удивлённо на неё взглянули, явно не ожидая такого. — Мы все понимаем, — сказала Хорнет, смотря на стражей, — что отсюда живыми выйдут либо я, либо вы. Кто первый?