Глава 2.1 «Новая жизнь – новые проблемы»

Вокруг была непроглядная, слепая тьма. Колючий снег хлестал по лицу, тут же тая на коже едкими, холодными каплями, если только ему удавалось избежать ядовитого дыхания, вырывавшегося из легких. Куда он держал путь? Оставался ли он еще человеком, или просто куском плоти, движимым инстинктом? Об этом парень уже не думал. Тело шатало из стороны в сторону, ноги вязли в хлюпающей грязи, и каждый шаг отзывался в висках оглушительным ударом молота. Сквозь вой ветра в черепе звучали голоса — нашептывали, что он ничтожество, что его место — сдохнуть в ближайшей канаве. От их шепота в животе скрутился едкий, жгучий ком. Ему не пришлось долго ждать, чтобы тот вырвался наружу, обжигая горло. Он отплевался, с трудом поднял голову. Вокруг — ни черта. Ни просвета, ни точки отсчета. Как долго он бредет в этой чёртовой пустоте? Час? Два? Или это длится вечность? Вредные голоса не собирались отвечать. Внезапно тьму разорвали ослепительные лучи фар, готовые выжечь сетчатку. Оглушительный, разрывающий сознание визг тормозов, рев клаксона — и всё это в катастрофически близком расстоянии. Мощный порыв воздушной волны отбросил его, как щепку. Тело покатилось по щебню и снегу вниз, чтобы с размаху удариться о что-то твердое и неумолимое. Боль, яркая, белая, чистая, начисто смела все голоса. Единственным, что могло с ней соперничать, был оглушительный звон в ушах. Он прокашлялся, на губах выступило что-то теплое и соленое. Жаль, что это была всего лишь кровь. Марк резко вскочил с дивана, судорожно ощупывая себя. Руки, ноги — на месте. Но на щеке застыла влажная дорожка. Сердце бешено колотилось, пока он не осознал: это не кровь, а слюна, растекшаяся по лицу во сне и оставившая мокрое пятно на потрепанной обивке. Сознание, наконец, пронзила единственная, простая и животная мысль — голод. Он скручивал желудок в тугой, болезненный узел, корил за всё плохое и хорошее в этой несчастной жизни. Марк тяжело опустился на диван и достал кошелек. Денег — копейки, но на какую-то жалкую трапезу должно было хватить. Значит, пора в магазин. Он собрал вещи в чёрную сумку и, убедившись, что дверь закрыта, вышел на улицу. Солнце ударило в глаза, заставив зажмуриться. Интересно, сколько времени, если на улице так ярко? Телефон показывал обед. Он проспал неприлично много, что было ему несвойственно. Вздохнув, Марк побрел по улице в поисках любого продуктового и вскоре наткнулся на один, к счастью, неподалеку. За углом громадного здания манила реклама скидок на кофе и свежую выпечку. Голодный путник мысленно согласился — неплохой вариант. Раздвижные двери с тихим шелезом расступились, сопровождаемые электронным перезвоном. Сначала это показалось забавным, но, задумавшись, Марк понял: в другом состоянии этот навязчивый звук довел бы его до белого каления. Он направился внутрь, и его взгляд упал на стойку с журналами и книгами. Их можно было листать, не покупая. Разве это не убыточно? Как будто в подтверждение, рядом стояла кофемашина и пара стульев. Похоже, хозяину магазина была неведома забота о выгоде. Марк подошел к аппарату и выбрал самый дешевый и крепкий напиток из возможных. Пока машина с шипением выполняла заказ, он взял крышку для стаканчика и два пакетика сахара. Один оставил на крышке, второй бесшумно скользнул в карман куртки. Бесплатно — значит, подарок. Грех отказываться в его положении. Через минуту в руках у него был стаканчик с обжигающим эспрессо. Марк засыпал сахар, закрыл крышкой и отправился на поиски закуски. О, этот мучительный выбор булочки! Казалось, от решения зависело, отпустят ли его из магазина или он обречен вечно слушать фоновую музыку, под которую копошатся покупатели. Взвесив всё, он взял булочку с манго — самую среднюю и дешевую, да еще и по скидке. То, что надо для человека, выживающего на последние гроши. Дальше путь лежал к кассе. И там его тело окаменело. За прилавком, в синей жилетке и нелепой кепке, сидел тот самый дед, что вчера ломился к нему, пытаясь втюхать пылесос. Назвать эту встречу неожиданной — ничего не сказать. Но отступать было некуда. Марк поставил кофе и булочку на прилавок, стараясь не смотреть на старика. Он отчаянно надеялся, что у того дырявая память и он не узнает в нем того самого хама. Дед поднял на него взгляд. В голове у старика закрутилась заезженная пластинка: каждое акционное предложение, каждая проданная карта приближали его к заветной машине, на которую он копил годами. Реклама пылесосов провалилась, но этот парень явно хотел сэкономить. Значит, мог и помочь пожилому человеку, включившись в акции. — Добрый день, молодой человек. Не подскажете, какой напиток вы взяли? — Эспрессо, — кратко бросил Марк, глядя в стену. — Хорошо. А у вас есть бонусная карта? — Нет. Ответы были все такими же обрубками, в то время как желание провалиться сквозь землю росло с каждой секундой. — А хотите приобрести? — Нет. — А приложение наше есть? Парень уже раздражённо процедил сквозь зубы. Казалось, дед нарочно тянет время, чтобы насолить ему в и без того не самой сладкой жизни. — Нет. Внутри старика что-то надломилось. Снова этот мальчишка — как кость в горле, которую невозможно проглотить. Неужели так сложно? Все хотят сэкономить, оформление отняло бы пять минут, но парень был непробиваем. Пришлось сдаться. Оставался последний, ритуальный вопрос. — Пакетик брать будете? Тут у Марка не хватило сил. Он с размаху хлопнул ладонью по стойке. Чашка с кофе и булочка подпрыгнули, к счастью, не опрокинувшись. — Ты серьёзно?! Для одной булки пакет предлагаешь?! Ты в своем уме?! Выплеснув ярость, он наконец увидел то, что происходило по ту сторону прилавка. Дед сидел, вжавшись в стул, весь напряженный, с широко раскрытыми испуганными глазами. Из-за шума на них оборачивались другие покупатели, их взгляды — смесь осуждения и любопытства — впивались в Марка. Он резко выдохнул. Ещё бы — довести старика до инфаркта из-за кофе с булкой. Пришлось взять себя в руки и глухо, почти шёпотом, бросить: — Извините. Вскоре Марк вышел из магазина, вливая в себя обжигающий напиток. В его руке мерно раскачивался предательский пакет, на дне которого одиноко лежала булочка. — Чёртов дед, — это была единственная мысль, что стучала в висках. Вернувшись в своё логово, он увидел горы мусора, ведущие к дивану и сцене. Пришло ясное, почти физическое отвращение. Решение созрело мгновенно — нужно избавиться от этого хлама. Найдя среди завалов несколько пыльных картонных коробок, Марк принялся за работу. Было муторно таскаться из студии на свалку и обратно, но с каждым рейсом на его лице проступало странное удовлетворение — пол постепенно освобождался, проступали очертания бетонной плиты. Полные коробки он с наслаждением швырнул в мусорный бак, как баскетболист, забивающий решающий мяч. Постояв в дверях и окинув взглядом чистый, пустой пол, он почувствовал непривычную, слабую искру гордости. С этим чувством он рухнул на диван и с облегчением выдохнул. — Теперь это не похоже на помойку. Шаг вперёд сделан. Просидев так минут пять, ореол великого молодца испарился, а на его место приползла знакомая, тоскливая скука. Взгляд упал на рюкзак. Тот самый, что принадлежал той нахалке, вчера без спросу жравшей его пиццу. Стало любопытно: что же носит с собой эта воровка провизии? Прежде чем лезть внутрь, он позволил себе пофантазировать. Вдруг она таскает с собой оружие? В голове нарисовался образ девочки-Рэмбо, которая зубами выдёргивает чеку гранаты и с закрытыми глазами попадает противнику в голову. Забавно, но маловероятно. Такая, как она, наверное, пистолет в руках побоится держать, а от выстрела помрёт со страху. Для Марка же подобные мысли были обыденными — сказывалось прошлое место жительства. Следующая мысль была адекватнее. Лилия шла с занятий — может, со спортивной секции или уроков граффити, судя по её закрытому стилю. Мозг услужливо нарисовал девушку в спортивном костюме с длинным хвостом, бегущую по дорожке, или же скрытую капюшоном и маской вандалку, что выплескивает чувства краской на стену. Эти образы Марку даже понравились. Спорт он и сам любил — он помогал забыться и добыть столь необходимый дофамин, чтобы не сгнить окончательно в прошлой жизни. Бонусом шло подтянутое тело, правда, из-за недоедания выглядевшее так себе. А мини-вандалка заинтересовала тем, что он и сам частенько останавливался у ярких работ уличных художников, выискивая детали. Он и сам мечтал когда-нибудь оставить свой след, но с его-то умением рисовать было стыдно даже начинать. Он ограничивался коллекцией фотографий понравившихся работ в телефоне. И, наконец, последний, самый банальный образ: девочка таскает с собой слащавые романы про любовь с первого взгляда и вечное счастье вдвоём. Почему-то этот вариант раздражал Марка больше всего. Девочка есть девочка, что с них взять. Читают они такое, а его тошнило от этой концентрации розовых соплей. На жизнь это не было похоже. Зачем ему читать о чужой радости, пока он сам страдает? Но чтобы узнать правду, нужно было заглянуть внутрь. Раскрыв рюкзак, Марк увидел стопку книг и бутылку с зеленоватой водой. Неужели самый скучный вариант оказался правдой? Взяв верхнюю книгу, он разочарованно фыркнул. Это был учебник по философии. Значит, ему досталась даже не ванильная мечтательница, а какая-то шизоидная заучка, потерявшая свои очки для полного образа. Интересно, кем же она учится? Положив книгу на стол, он продолжил поиски. Пару тетрадок с красивым, аккуратным почерком — невелика находка. Но вскоре его ждал успех: студенческое удостоверение. Она не соврала — училась на втором курсе. На фото Лилия смотрела куда-то в верхний угол, словно боясь объектива. Изучение психологии. Очередной мозгоправ? Вот так везение. Куда они все лезут? Неужели в мире столько сумасшедших? Он сложил всё обратно, кроме учебника. Чтобы развеять скуку, решил открыть его на случайной странице и почитать. Может, откроет для себя тайны недопсихологов. Несколько попыток — и вот удача. Его внимание привлек древний мудрец, живший в бочке и с насмешкой взиравший на современников. Люди спорили, не зная, что хотят доказать. Марка позабавила цитата: «Я знаю, что ничего не знаю». Но если он это знает, значит, он уже что-то знает, что противоречит утверждению. Этот парадокс засел в голове назойливой мушкой. Пока мозги не закипели окончательно, он сунул книгу в рюкзак и отшвырнул его подальше. Пусть девочка сама ломает над этим голову, а ему пора заняться делом — заработком. Взяв гитару и усилитель, он направился на улицу. По дороге из магазина он присмотрел место с хорошим потоком людей. Ближе к вечеру народу должно быть много. Если повезет, он соберёт не только на ужин, но и на завтрашний завтрак. К счастью, идти было недалеко, хотя тащить инструмент и увесистый усилитель было не самой приятной прогулкой. Подойдя к глухой стене одного из домов, он подключил гитару к чёрной стойке, а чехол бросил к своим ногам. Проведя медиатором по струнам, музыкант проверил свою вчерашнюю работу. Звук был чистым, бархатным — можно играть. Вспомнив весь свой скудный репертуар, Марк начал сплетать ноты в мелодии, а мелодии — в нечто целое. Почти сразу же звуки гитары, вырвавшись из-под его пальцев, начали притягивать взгляды. Это было то, ради чего он здесь. Он улыбался, делая то, что любил, и надеялся, что это его прокормит. Но надежда таяла быстрее, чем таял день. За первые две композиции в чехол, брошенный к его ногам, свалилась одна мятая купюра и пара звенящих монет. В перерыве, опустошенный, он подвел безрадостный итог: — Такой себе улов. Глубокий вдох, выдох. Он встряхнул онемевшими руками, поправил гитару на ремне. Надо продолжать. Когда знакомые песни закончились, он начал сначала, но видя хоть кого-то, задержавшегося больше чем на минуту, переходил на импровизацию. Это нравилось людям — в их глазах читался неподдельный интерес, но их руки так и не тянулись к кошелькам. Небольшая толпа, собравшаяся в самый пик, растворилась так же быстро, как и появилась. Остался лишь один. Парень со светлыми, волнистыми и растрёпанными волосами, похожими на переваренную лапшу быстрого приготовления. Эта шевелюра полностью скрывала его глаза, оставляя на виду лишь нижнюю часть лица с застывшей на ней глуповатой улыбкой. На голове — нелепая цветастая панамка, а весь его наряд был будто собран из обрезков клоунского гардероба. Безвкусица в чистом виде. Но он хотя бы слушал, и в его неподвижности было что-то похожее на одолжение. Когда Марк допил последние аккорды и собрался заново запустить свой музыкальный конвейер, его прервали. — Чувак, играешь просто нереально! Давно в теме? Верный слушатель решил вступить в контакт. Что ж, придется поддержать диалог — вдруг выгорит. — Пару лет. Не больше. — Прикольно. И гитара у тебя — просто огонь. Сам делал? Резкая смена темы и странная формулировка. Марк смутился. — Э-э... Нет, купил. — Серьёзно? Ха, забавно. «И что тут забавного? — пронеслось в голове у Марка. — Знать бы тебе, сколько ночей я голодал, копя на эту „огненную“ гитару. Сколько нервов и мозолей». — Я вот тоже музыкой баловался. Классно это, когда сидишь такой, а вокруг — музыка, и та-ра-ра-рам! Он начал трясти головой, изображая то воздушную гитару, то бешеного барабанщика, и его телодвижения стали напоминать эпилептический припадок. Находиться рядом с ним было не лучшей идеей. Пора ретироваться, но сделать это максимально аккуратно. — Да, здорово, — буркнул Марк. — Хе-хе. Точно! Ну ладно, меня, наверное, уже заждались на новой работе. Давай, красава. Он протянул руку в старой, затёртой перчатке без пальцев. Марку пришлось пересилить брезгливость, чтобы пожать ее, но незнакомец внезапно сомкнул «капкан», вцепившись в его ладонь двумя руками. Марка передернуло от ощущения влажного, липкого тепла его кожи. А тот лишь шире расплывался в улыбке, тряся их сцепленные руки вверх-вниз с дурацким энтузиазмом. Когда пытка наконец закончилась, пацан отошел, помахал на прощание и скрылся за углом. — Желаю тебе навариться на этом, но не меняй талант на деньги. Живи в кайф! А, и меня, кстати, Феликс зовут. Увидимся! Марк все еще стоял, держа руку на весу, будто ее кто-то невидимый продолжал сжимать. В голове мелькнула дикая мысль — отсечь кисть, лишь бы избавиться от этого ощущения. Но тогда о музыке можно забыть. — И тебе... удачного пути, — процедил он сквозь зубы. И тут его взгляд упал на ладонь. В ней лежала аккуратно сложенная купюра красного цвета — довольно приличная сумма. Оглядевшись по сторонам, будто только что совершил кражу, он проверил ее на свет заходящего солнца. Настоящая. Вот это удача! Все мысли о лохматом чудаке мгновенно сложились в куда более приятную картину. Марк спрятал деньги в самый надежный карман и снова замер в позе играющего, но скрыть довольную ухмылку уже не получалось. Следующий час не принес почти ничего, кроме нарастающей усталости и жгучей боли на кончиках пальцев. Пора было сматываться. Но почему-то он продолжал играть — уже не для толпы, а для себя. Знакомых песен не осталось, только чистая, идущая откуда-то из глубины импровизация. Он смотрел вдаль, следя за редкими проезжающими машинами. Вдруг его внимание привлекло черное авто с полной тонировкой, которое слишком долго стояло на обочине неподалеку. Парень невольно дёрнулся, и гитара издала резкий, нервный звук. И словно по сигналу, машина резко тронулась с места и растворилась в вечернем потоке.