Часть 3. «Та самая квартира»

2017 год. 11-й класс. Макс влетел в школьный двор, отмахиваясь от пристававших одноклашек. В его кармане лежала пачка сигарет, вытащенная у старшего брата, а в голове — туманное, но жгучее воспоминание. Сон. Или не сон. Девушка. Ее русые волосы пахли чем-то незнакомым и дорогим, а светлые глаза смотрели на него так, будто он… он весь ее мир. Он помнил прикосновение ее рук, жар ее губ и шепот, который он не мог разобрать, но который отзывался эхом в его костях. «Жди». Это чувство преследовало его неделями, делая реальность блеклой и неинтересной. С того дня образ незнакомки с русыми волосами стал его навязчивой идеей, его тайным ориентиром. Он ловил себя на том, что ищет ее лицо в толпе на улицах, в метро, в кафе. Он начал рисовать в блокноте на скучных уроках ее глаза, ее профиль. Через год, когда ему уже исполнилось 18, он пошел в тату-салон и набил на ребре маленький, почти невидимый символ — контур птицы в полете и дату того майского дня. Шрам от встречи. Шрам от обещания. 2021 год, март. Квартира подруги Евы. Еве 18, и она учится на первом курсе университета. Ее лучшая подруга, Маша, была на два года старше и уже вовсю наслаждалась жизнью студентки. Именно Маша позвала Еву на вечеринку к себе домой, пока ее родителей не было в городе. — Расслабься, Ев! Там будет мой Егор и его друзья. Все свои, — уговаривала Маша. Ева нервничала. Она не очень то и любила шумные тусовки. В ее жизни была учеба, мечты об идеальной карьере и… одно странное, стершееся за четыре года воспоминание. Падение. Сирень. И лицо мальчика с темными кудрями и пронзительными глазами. Сон. Наверное, сон. Квартира Маши была полна людей. Гудел кальян, играла музыка, слышался смех. Ева прижалась к стене в гостиной с банкой колы, чувствуя себя белой вороной. Егор, парень Маши, что-то оживленно рассказывал своей компании. И вот дверь открылась, и в квартиру вошли еще несколько парней-четверокурсников. И среди них… он. Ева замерла. Банка чуть не выпала у нее из рук. Он изменился. Мальчик-подросток исчез, превратившись в молодого мужчину. Он был среднего роста, но со спортивным, подтянутым телом, которое угадывалось под темным худи. Его темные кудри были чуть короче, но все такие же непокорные. А его глаза… Голубые, как море, и такие же пронзительные. Они медленно скользили по гостям, и вот его взгляд нашел ее. И остановился. Весь шум вечеринки для Евы исчез, затих, словно кто-то выключил звук. Она видела, как его зрачки расширились. Как его уверенное, слегка надменное выражение лица сменилось на абсолютное, оглушающее неверие. Он смотрел на нее так, будто видел призрак. Свой собственный. Он не стал знакомиться, не стал улыбаться. Он, словно автомат, прошел через всю комнату, отстраняя людей, не сводя с нее взгляда. Он подошел так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло. — Ты, — выдохнул он, и его низкий, с некой хрипотцой голос отозвался в ней вибрацией, от которой задрожали колени. — Мы… знакомы? — еле выговорила Ева, сама чувствуя, как это звучит фальшиво. Они были знакомы. Глубоко и безнадежно. Макс (она вдруг с абсолютной уверенностью поняла, что его зовут Макс) медленно покачал головой. — Нет. Но я тебя знаю. Все эти четыре года. Он взял ее руку. Его пальцы были твердыми и горячими. Он не сжимал ее, но и не позволял вырваться. Он просто вел ее, и она, загипнотизированная, шла за ним. Они прошли через гулкую квартиру, мимо удивленных взглядов Маши и Егора, и вышли на застекленный балкон. Дверь захлопнулась, и наступила тишина, нарушаемая лишь далеким гулом города. Еще холодный мартовский воздух обжег ее щеки. — Как? — спросила она, глядя на него, на его знакомые черты, которые она так часто видела в смутных снах. — Сирень, — сказал он тихо, впиваясь в ее глаза. — Ты пахла сиренью. И сказала: «Жди 2021-го». — Он провел пальцем по ее щеке, и она вздрогнула. — Я ждал. Каждый день. Я почти с ума сошел. — Я думала, это сон, — прошептала она. — Я упала тогда… и увидела тебя. — Это был не сон, — его голос стал твердым. Он взял ее за талию и притянул к себе. Их тела соприкоснулись, и это было так же естественно, как дышать. — Докажи мне, что это был не сон. Скажи, что ты знаешь. Она знала. Она знала, что у него на левом боку есть маленькая татуировка. Она знала, что он боится высоты, но никогда в этом не признается. Она знала, как он любит, когда целуют его шею под левым ухом. Она медленно провела рукой под его худи, коснулась теплой кожи на его ребрах, нащупала знакомый рельеф. — Птица, — прошептала она. — И дата. 21.05.2017. Он застонал, низко, почти по-звериному, и его губы нашли ее губы. Этот поцелуй не был нежным. Это было падение. Это было возвращение домой. Это было пламя, которое тлело четыре долгих года и наконец вырвалось на свободу. В нем была вся ярость ожидания, вся боль неизвестности и вся страсть, на которую они оба были способны. Он целовал ее так, словно хотел поглотить, вобрать в себя, стереть границу между прошлым и настоящим. А она отвечала ему с той же силой, впиваясь пальцами в его кудри, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как сплетаются нити их судеб, будто недостающие связи встают на свои места в самой Вселенной. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, он прижал лоб к ее лбу. — Твое имя, — потребовал он хрипло. — Мне нужно твое настоящее имя. — Ева, — выдохнула она. — Макс, — представился он, хотя это было лишним. — Макс, — повторила она, и его имя на ее губах звучало как заклинание. Он снова поцеловал ее, уже медленнее, глубже, с осознанием того, что теперь она никуда не денется. Его руки скользнули под ее кофту, касаясь горячей кожи на спине, и она выгнулась, как струна, в его объятиях. — Я тебя нашел, — шептал он между поцелуями в уголки ее губ, в шею, в ключицы. — Я тебя нашел, и я никогда тебя не отпущу. Ни в каком времени. Они стояли на холодном балконе, за стеклом которого был обычный майский вечер 2021 года. Но для них двоих только что сошлись все звезды, и их история, начавшаяся в прошлом, наконец-то обрела свое настоящее. И будущее, которое обещало быть таким же страстным и необъяснимым, как сама их встреча.