Глава 1. Начало истории

Завтрак в Большом Зале. Над местом Рона парит разобранный на летающие детали глобус, собранный вновь по мановению руки Гермионы Грейнджер. Она мрачно жует тост. "Мама всегда говорила: "Если механизм не слушается – вынь сердцевину и покажи ей нож, дорогая." Работает и с глобусами". Рядом Рон бледнеет, вспоминая, как Гермиона "чинила" его волчок на первом курсе – тот до сих пор иногда самозабвенно режет воздух там, где его повесили. Грейнджеры? Да, они лучшие в своем деле... под "делом" понимается устранение проблем. Навсегда. Гермиона просто решила сменить специализацию на устранение невежества. С переменным успехом. Она бесится, когда Гарри тупит: — Гарри, это же элементарная трансфигурация! Внутри: "Мама бы уже показала ему элементарное ножом между ребер. Но я цивилизованная! Я объясню. В сотый раз. Или пригрожу глобусом. Рядом сидит Поттер. Гарри – идеальный ученик на уроках (потому что его не пускают ни к чему сложнее тряпки). "Поттер, подмети!" – "Окей, профессор!" Подметает, случайно создавая рунный узор на полу, растворяющий грязь. Гарри Поттер сидит, уронив ложку в котел. "Упс! Опять!" – он заливается идиотским смехом. Снейп едва сдерживает ярость: "Поттер! Ноль за сегодняшнее варево! И не смейте приближаться к моим запасам корня мандрагоры! Или к котлам! Или к... вообще ко всему в этом подземелье!" Гарри кивает с видом полного кретина. Внутри: "Отлично. Лаборатория свободна до вечера. Как раз закончу миниатюрный палантир, который еще и варит кофе. Или звонит Моргуле... нет, лучше кофе". Элуред и Элурин невозмутимо подкладывают Невиллу жареных грибов. "Ешь, Невилл, силы пригодятся", – говорит один. "Да, тут хоть и безопаснее, чем в Дориате после папы, но расслабляться нельзя", – добавляет второй. Невилл, уже привыкший к их странным отсылкам, благодарно кивает. Он теперь умеет выживать в Запретном Лесу с помощью острого листа и камня, различает двадцать ядовитых мхов и строит укрытия за минуту. На уроке травологии. Спраут спрашивает: — Мистер Лонгботтом, как определить Асфодель? — По... по запаху? И... по тому, как она шепчет на древнесиндаринском перед рассветом?     Спраут в ступоре. Близнецы гордо кивают. Они молчат о прошлом – кому в Хогвартсе интересны истории про эльфийских принцев, сбежавших из горящего леса? Саурон пытается выглядеть угрожающе, но получается скорее утомленно. Он вяло машет палочкой в сторону министра: "Avada... ах, забудьте. Фадж, ваш новый законопроект особенно бессмысленнен. Это оскорбление для законов Магии!" Министр тупо смотрит. Саурон вздыхает: "Вечность войны... надоело. Лучше я тут парочку кафе открою. 'Мордорские Пончики'. Или 'Око Саурона' – салон красоты. А эти дети... пусть живут. Надоело развоплощаться из-за каких-то сопляков". Его "нападения" – это в основном саркастические замечания о законопроектах и организация клубов по интересам ("Общество Темных Искусств и Вязания Крючком"). Драко Малфой важно вышагивает по коридору, поправляя галстук. Вдруг появляется Леголас Гринлиф (гость по обмену из Школы Леса где-то в Северной Европе). Они останавливаются, смотрят друг на друга. Лица – одно лицо, только у одного волосы светлее, а у другого – фирменная мальфоевская ухмылка. "Мама говорила, у деда были... приключения на Севере", – бормочет Драко, чувствуя странное родство. Леголас вежливо кивает: "Мой отец, Трандуил, упоминал... светловолосых родственников на Юге". Оба предпочитают тему не развивать. Кузены? Возможно. Смущающе. Феанор восседает за преподавательским столом рядом с Дамблдором, излучая такое высокомерие и презрение к "этим жалким потомкам нолдор-изменников", что даже Снейп кажется душкой. Его сыновья (Маэдрос, Маглор, Келегорм, Карантир, Куруфин, Амрас и Амрод) бродят по замку, вызывая ужас и восхищение. Маэдрос спокойно чинит сломанную движущуюся лестницу одной левой (правой у него нет, но он не уточняет, куда дел протез). Маглор импровизирует баллады о Пламени Уру в душевых. Келегорм подружился с котом Миссис Норрис и теперь они охотятся на голубей в паре. Остальные просто сеют хаос и красоту. Второго и Третьего Дома нет – Феанор "не видит в этом необходимости".    Ночь. Потайная Лаборатория Гарри. Запах озона, металла и странных трав. На столе искрит что-то похожее на Сильмарил, но размером с грецкий орех и... подмигивающее синим светом. Гарри в очках, запачканных сажей, сосредоточенно паяет. Он не знает, что Феанор, измотанный днем притворства и общения со "слабоумными", пробирается сюда же – в единственное убежище от глупости Хогвартса. Феанор заходит, когда Гарри уже ушел. Видит новое творение – миниатюрный двигатель, работающий на чистой световой энергии. Его глаза загораются. Он оставляет записку на изысканном пергаменте, выведенным четким, гордым почерком:     "Неизвестный Гений! Твое последнее творение... почти достойно. Недостает лишь пламени души творца, вплетенного в структуру. Попробуй использовать песок Амана в качестве стабилизатора. – Тот, Кто Знает Пламя".    Утром Гарри находит записку. Его глаза сужаются за стеклами очков. Он пишет ответ корявым, нарочито глуповатым почерком на обрывке пергамента:    "Эээ... спасибо, чувак? Песок Амана? Типа, с пляжа? Я спрошу у Хагрида, у него может быть. А то я тут пытался сделать штуку, чтоб носки сами стирались, но она чуть глаз не выжгла. Круто, что тебе нравится! – ХЗ".   Феанор читает ответ днем, скрываясь от всех. Он смотрит на корявые буквы, потом на сияющий двигатель. Гордость и легкое презрение борются с искренним интересом. "Хагрид... пляж... носки... Божества Валар, что это за место? Но... этот 'ХЗ' – гений, спрятанный под личиной идиота? Или просто везучий кретин? Надо выяснить".    Феанор и Гарри (ХЗ).  Их записки становятся сложнее. Феанор критикует, но дает гениальные советы. ХЗ делает вид, что ничего не понял, но следующий артефакт исправлен именно по совету Феанора. Феанор в ярости от тупости ХЗ и в восхищении от его интуитивного гения одновременно. Гарри в восторге от советчика, который "знает всякую крутую муть про пламя и песок". Хотя он сам видит варианты доработок, но идеи Феанора отличаются от его методов