Глава 6

Тоцука полагал, что сможет спастись от бешеной мегеры на работе, но оказалось, что он сильно ошибался. Он преспокойно стоял у плиты, жарил котлетки, насвистывая въедливую мелодию, как вдруг услышал знакомый стук каблуков и не менее знакомый чарующий, нежнейший, словно птичье пение голосок. Этот голосок раздался из обеденного зала и, если бы Рен приложила чуть больше усилий, снёс бы стены звуковой волной. — АШИГАРА ТОЦУКА! Коллеги нопперабо переглянулись, потом расплылись в улыбках, а когда Тоцука вытер руки, тяжело вздохнул и уже вышел из кухни, вовсю посмеивались. Их веселье было жёлтым, сладким, апельсиновым, и потому парень любил смешить людей. Что ж, сейчас у них будет новый повод и похихикать, и посплетничать. — Какого чёрта, Наито? — негромко произнёс он, утирая руки. Рен какое-то время сверлила его оценивающим взглядом — униформу, фартук, сетку для волос. Сверлила — и выжидающе топала носком сапога, словно ожидая извинений. В её эмоциях Тоцука увидел густой гнев, к которому давным давно привык, и физическую боль. Резкую, острую, но крошечную. — Что? Я не умею читать мысли. — Бери отпуск. Тоцука надеялся, что его лицо осталось прежним и не пошло трещинами от удивления и сарказма. — Ты не понимаешь? — пробурчала Рен. — Когда ты стоишь у плиты, на тебя стреляет масло. — И? — На. Тебя, — процедила она, вгрызаясь взглядом в нежную и ранимую душу нопперабо. Вот оно что. Тоцука давно привык к горячему маслу, он от него даже не вздрагивал и при большом желании мог мыть в нём руки. А Рен, судя по всему, с плитой была в стабильных абьюзивных отношениях. Они игнорировали существование друг друга, а при встрече стались причинить изысканную боль. — Слушай, — вздохнул Тоцука. — Я не собираюсь уходить в отпуск только потому, что твоей коже слегка некомфортно. — Будешь выпендриваться, я откушу себе язык. Парень примирительно поднял вверх раскрытые ладони. Можно было избить Тоцуку, сломать ему пару костей, обжечь или облить кипятком. Но лишить его возможности огрызаться с Бабакой? Это слишком жестоко. Кто ещё поставит её на место, если не тот, от кого зависит её светлое будущее? — Дай мне доработать сме... — Во-первых, я не собираюсь больше ни минуты терпеть твою жалкую подработку, — едва не прорычала Рен. — Во-вторых, если хочешь обучиться настоящей магии... Тоцука вытаращился на неё с такой силой, что его лицо пошло рябью. — Я это устрою. Сегодня как раз сякко, неудачный день для всего, кроме адских сил. Тоцука закатил глаза. — У меня после встречи с тобой каждый день — сякко. — Я сейчас себе палец сломаю. — Понял. Понял. Уже иду к менеджеру. Как легко она нашла на него управу, как грамотно шантажировала низким болевым порогом. Парня это совершенно не устраивало, и поэтому он решил изощрённо ей отомстить. По-своему, с элементами стыда, унижения и воспитания. К счастью, менеджером нопперабо был хидеригами. Эти ёкаи имели привычку делиться на две равные части: по половине головы и туловища, по руке и ноге у каждой. Разделившись, хидеригами накладывали на себя иллюзию и выглядели совершенно здоровыми, полноценными и абсолютно нормальными близнецами с жуткой телепатической связью. Но из-за особенностей работы мозга левая сторона хидеригами была злой и склонной трудоголить, а правая была способна расплакаться при малейшем поводе. Тоцуке страшно повезло. Сегодня им руководил левополушарный Окина Ину. — Окина-сан, — сказал он, входя в кабинет вместе с Рен. — Мне нужен отпуск. Прямо сейчас. Как всегда, настроенный на режим массового убийства менеджер встретил его добродушной руганью и дружелюбным пожеланием отправиться в пешее эротическое путешествие. — Окина-сан, вы не можете быть так жестоки! — возразил Тоцука. — Только ни при моей девушке! Рен застыла. Окина вскинул бровь. — Только что она пришла ко мне и сообщила, что беременна! Силу, с которой вновь содрогнулась Рен, можно было измерять по шкале Рихтера. — И... сам понимаешь, — нопперабо перешёл на шёпот. — Брак с человеком для нас — вещь сложная. А уж с ведьмой... — С ведьмой? — Ину от удивления не просто присел. Иллюзия распалась, явив взору аккуратный срез на лбу и показав все внутренности ёкая. Весьма аппетитное зрелище. — Ашигара... ты и ведьма?.. — Я могу найти общий язык с кем угодно, — он сбросил лицо и сложил пальцы сердечком. — Верно, лю-би-ма-я? Рен пыхтела. Она покраснела так густо, что румянец проступил под макияжем, стал заметен на фоне чёрных волос. Её глаза замерцали на свете ламп, словно от непрошенных слёз. Но, что сильнее всего покоробило Тоцуку, так это её эмоции. Эта очаровательная, обычно воздушная жажда любви стала тяжёлой и плотной. Она обвилась плетью вокруг шеи Рен и едва не задушила девушку. Тоцука нахмурился и вернулся взглядом к менеджеру. — Нам потребуется время, чтобы уладить все... формальности. Клянусь, Окина-сан, я ближайший год не буду брать выходных. Конечно, Тоцука поторопился с обещаниями, но он решил, что позже сможет отмазаться и избежать наказания. Либо уволится — и все будут счастливы. — Иди. Надеюсь, мы с Правым будем приглашены на свадьбу. Тоцука кивнул и, взяв Рен за руку, вывел её из кабинета. Ему на самом деле давно было кое-что интересно. Если хидеригами — это два тела по цене одного, то сколько у него жён? И дети от двух тел — это родные братья и сёстры или кузены? Тоцука потряс головой, вернув себе лицо. — Ты меня опорочил, — прошептала Рен, пряча в ладонях пылающее лицо. — Как ты мог? — ...чё? — Как у тебя язык повернулся сказать, что у нас было... было... Он закатил глаза. — Магия ведьм связана с сексом. Тебе вообще запрещено стесняться, — он развёл руками. — Пришла в бар, соблазнила любого парня и ушла, не перезвонив. Ради спасения мира. Чего тут смущаться? Рен ответила ему таким густым молчанием, что его можно было резать. Это заставило Тоцуку насторожиться. Он обернулся. Рен была ещё краснее, чем прежде. — Ты чего? — НИЧЕГО! Он приподнял бровь, уперев руку в бок. — Ты что... ни разу? — НЕ ТВОЁ ДЕЛО! Рен отвела взгляд в сторону, словно смотреть в глаза Тоцуки было для неё невыносимо. — Пошли уже. Адский день — не резиновый, знаешь ли. Она прошла мимо, вероятно, не дыша. Тоцука не стал спорить. Лезть в душу к ведьме, которая так часто выводила его из себя — себе дороже. Но, стоило признать, теперь ему стало любопытно. Он и прежде отмечал, насколько Рен миловидна, но впервые подумал об этой мерзкой истеричке, как о женщине. Тоцука переоделся, распрощался с коллегами, вышел к парковке и сладко затянулся первой за день сигаретой. — Ты этим портишь лёгкие. Мне, — пробурчала Рен. — Из-за тебя меня на пару недель лишат зарплаты. Не возникай. Рен тяжело вздохнула. — Верни мне силу. Я всё осознала. — Хрен тебе. Она закатила глаза. Тоцука открыл машину и позволил девушке сесть внутрь. Докурив, он подумал, что, наверное, в ближайшее время эта сигарета будет последней. По крайне мере, пока он не распрощается с Бабакой и её чувствительным ко всем трудностям организмом. — Ну? Куда? — он сел за руль, поправил зеркало заднего вида. — В храм Атаго в Сайтаме. Тяжело вздохнув, Тоцука вбил название в навигатор. От недовольства он пару раз промазал мимо иероглифов. — По пробкам будем ехать полтора часа. — У тебя отпуск. Спешить некуда. Он закатил глаза. — А если кто-то из тварей снова разорвёт пространство? А если кто-то из твоих рабов решит склеить ласты? А если я не хочу тебя терпеть? Рен одарила его хмурым взглядом. — В сякко из Ада не вырваться никому. А всё остальное — особенно недовольство ёкая — слишком мелкие неприятности, чтобы их замечать. — Я тоже скучал по тебе, Наито. Ведьма с хмурым видом посмотрела в сторону. Тоцука выехал с парковки. Он специально не включал радио, чтобы не делать этот день хоть сколько-нибудь приятным. — За Кагуцу заедем? — Зачем? — Хочу его с тобой свести. Красные они злые, но любят так же сильно, как и бесятся. Жажда любви истончилась и Тоцука ощутил идущий от Рен колючий страх. — Я не буду встречаться с монстром. — Тебе нужны силы. И наш поцелуй показал, что магии плевать, от человека заряжаться или от монстра. Рен вновь смутилась и жажда любви наполнила салон авто тончайшим шёлковым покрывалом. Тоцуке следовало бы насторожиться, но его мало интересовали чувства ведьмы, страдающей ксенофобией. — В чём твоя проблема? — вздохнул Тоцука. — О чём ты? — Я бы понял, если бы ты ненавидела всех капп или ожившие москитные сетки. Но ты нас всех терпеть не можешь. Он хмыкнул, ненадолго замолчав. — Разве что, кроме красного они. — Если я помогла одному, это не значит, что все они исправились в моих глазах. — Ну, с таким настроем, силу назад ты ещё долго не получишь. Рен скрестила руки на груди с силой откинувшись на спинку. По какой-то причине, этот жест показался Тоцуке очаровательным. — Слушай, этой истории тысячи лет. — А мы торопимся? У меня же отпуск. Искра злобы, вылетевшая из головы Рен, была на вкус пряной и дразнящей аппетит. И всё же, Рен приказала себе успокоиться. — Мой ковен существует так же давно, как и императорская семья. У первого императора Японии Дзимму была сестра-близнец. Наито. Рен скосила взгляд на окно. — До правления Дзимму здесь всюду жили ёкаи. Миллионы духов, вырвавшихся из Дзигокку и бесконтрольно беснующихся. Они нападали на людей, питались ими и убивали их. Однажды ёкаи убили и Наито. Тоцука не удивился, ощутив застарелый гнев Рен. — Она была из рода богов, так что убить её не так просто. Наито попала в Ад, где предстала перед Эмма-О. Наш владыка благословил её и вернул к жизни, чтобы именно она загнала обратно в его царство всех адских бестий, каждого ёкая. С тех пор в нашем роду появляются только девочки, а мы обязаны ловить и уничтожать монстров. Это наш священный долг. Тоцука хрустнул шеей, глядя на дорогу. — Не сходится. — Что..? — Ёкаи появились после людей и из-за людей. Нас порождали людские фантазии, желания, горе, страхи, — он вздохнул. — Но чаще всего нас порождала война. Рен промолчала. — Тебе лгали. До правления Дзимму в Японии не было ёкаев. — Откуда тебе это знать? Можно подумать, ты сам видел те события! — Нет, но я знаю и себя, и других ёкаев. Вдали от людей мы умираем. И ты никогда не найдёшь ни одной истории, в которой ёкай жил бы сам по себе и никогда не выходил бы к людям. — Может, до Дзимму здесь ещё были люди... — До Дзимму Япония принадлежала богам и только богам. Эхо их силы до сих пор сотрясает эти земли. Недоверие Рен было ядовито-зелёным и на вкус как уксус. Тоцука не собирался убеждать её в своей правоте, но и терпеть её узкое мышление тоже не собирался. Против воли он занимался перевоспитанием твердолобой ведьмы. И если после его слов она хотя бы в лишний раз подумает, прежде чем убивать ёкая, это станет его личной победой. — Не все из нас убийцы и насильники, Наито. — Но... вам же нужно чем-то питаться. И это не только обычная еда. — Угу-у-у. — Чем питается Кагуцу? — Судя по его мышцам, протеином. Рен закатила глаза. Тоцука хмыкнул. — Это они, а не ёкай. Он красный, ему нужен гнев, — Тоцука ненадолго замолчал. — Короче говоря, ты для него идеальная пара. Рен ущипнула себя за ладонь. Тоцука поморщился от боли. — Ну, а ты? Чем ты питаешься? — О, нопперабо нравятся разные эмоции. Мой дед любил пугать до полусмерти, бабушка обожала раздражать шутками, мама питается любовью... Рен терпеливо ждала ответа. — А я — по настроению. Больше всего мне нравятся смех, азарт. Ну или жажда любви. Он хмыкнул. — Ты, кстати, её испытываешь всё время нашего знакомста. Рен подскочила на сидении, мгновенно взвившись. — Ничего я не испытываю! — Мне можешь не лгать. Я и в бар к тебе пришёл только из-за этой жажды. Ведьма вновь пыхтела, сжимала кулаки, хмурилась, пытаясь показать себя злой, грозной и устрашающей, а заодно и перенастроить все свои эмоции. Жаль, что Тоцука не привык бояться тех, кто его бесил. Потому её стыд вскоре сменился бессилием. — Как же ты меня бесишь. — Да. Я в курсе. — Ты можешь не читать моих эмоций? — Я бы рад, но ты ими воняешь на половину Токио. Лицо Рен вновь стало пунцовым. — Ладно, хорошо. Я поняла. Эмоции и люди. Но ты хочешь сказать, что среди ёкаев нет убийц и извращенцев? — А что, их среди людей нет? Или среди ведьм и ведьмаков? Но по какой-то причине их ты не ненавидишь. — Они состоят из плоти и крови, а не делятся на части и не меняют лиц! Тоцука закатил глаза. — Я тебя сейчас точно из машины выкину, ведьма. — Но правда! Что вы такое? Духи? Ходячие трупы? Из чего вы состоите? Парень встретился с ней взглядом. Впервые на его памяти лицо Рен было таким наивным и любопытствующим. Она действительно не знала, что из себя представляли ёкаи, не знала, что они могут чувствовать, и почему они вообще ходят по этой земле. — Ну а ты — из чего? Плоть, кости, кровь и щепотка магии, не так ли? С ёкаями так же. По крайней мере с теми, кто похож на людей. С ожившими тряпками всё немного иначе. Он сказал это без энтузиазма, особо ни на что не рассчитывая, но Рен взглянула на свои руки и глубоко задумалась. В её эмоциях не было ничего определённого и, судя по всему, она прокручивала в мыслях какие-то моменты прошлого. Салон наполняли сомнения, недоверие, страх. Эмоции, неприятные для Тоцуки. Дальнейшая дорога до храма прошла в глубокой тишине. Парень не представлял, как ведьма будет учить его магии. Но ему не терпелось снова подшутить над вредной училкой.