Часть1.2.

Солнце, словно извиняясь, робко пробивалось сквозь серые тучи в день похорон. Ветер тихо шелестел листвой, словно оплакивая ушедшую. Я стояла у края могилы, ком в горле мешал дышать. Перед глазами все плыло, и реальность казалась размытой и нереальной. Деревянный ящик опускали в землю под монотонные слова священника. Мой взгляд скользил по лицам скорбящих, вернее, пытающихся казаться скорбящими, родственников бабушки. Лицемерные гримасы печали, натянутые улыбки соболезнования – все это вызывало у меня лишь тошноту. Я видела их насквозь – жадные взгляды, устремленные к ее наследству, приторные слова, полные фальши и лицемерия. Особенно выделялась тетя Натали. На похоронах она держалась сдержанно и отстраненно. Высокая, худощавая, она возвышалась над большинством присутствующих, словно статуя, не живая и чуждая. Ее осанка была безупречна, а взгляд серых глаз - ледяным и колючим. Натали словно излучала ауру превосходства, заставляя почувствовать себя маленькой и незначительной. В её присутствии спина невольно выпрямлялась, хотелось казаться выше и увереннее, хотя уверенности во мне сейчас не было ни на грамм. Ее темно-синее платье строгого покроя, лишенное каких-либо украшений, лишь подчеркивало ее аристократическую бледность и неземную красоту. В отличие от остальных родственников, которые пытались меня обнять, приносили соболезнования с печальными, заплаканными лицами, Натали лишь сдержанно кивнула, коснувшись моего плеча кончиками пальцев в тонких кожаных перчатках. —Соболезную, Аэлет - произнесла она ровным, бесстрастным голосом, будто произнося заученную фразу, смысл которой до неё никогда не дойдет, в котором не было и намека на сочувствие. Она словно изучала меня, выискивая что-то, что решила для себя. Я старалась не смотреть на нее, но каждый раз, когда наши взгляды встречались, по спине пробегал холодок. Я чувствовала на себе ее взгляд, холодный и острый, будто скальпель. Когда она говорила с другими родственниками, я замечала, как меняется выражение ее лица. На губах появлялась едва заметная, но высокомерная усмешка, взгляд становился острым и оценивающим. Казалось, она сканирует каждого, словно рентгеновским зрением, выискивая недостатки и слабости. Я чувствовала себя некомфортно под этим взглядом, словно меня раздевают догола. Искала, кажется, что-то, что она могла бы использовать против нас. Против меня. Натали всегда держалась особняком, словно не принадлежала к нашей семье. В детстве я помнила ее лишь мельком – она приезжала к бабушке редко, всегда была занята своими делами и относилась ко мне с холодным пренебрежением. Бабушка никогда не рассказывала о Натали, словно не хотела бередить старые раны. Я подозреваю, что раны были слишком глубоки, чтобы зажить. Теперь, глядя на нее, я понимала, что в Натали есть что-то зловещее и отталкивающее. Будто она сама - воплощение какой-то темной силы. Что-то, что заставляло меня внутренне сжиматься и настороженно ждать подвоха. Она не просто равнодушная родственница, а скорее хищник, выжидающий удобного момента, чтобы нанести удар. И этот момент, я чувствовала, был уже не за горами. Натали всегда недолюбливала меня, считая чужой в их семье. "Приживалка," – как она презрительно шептала за спиной. Я чувствовала себя совершенно чужой среди этих людей. И так всегда ощущала себя немного не на своем месте, но теперь, когда связь с единственным родным человеком прервалась, эта отчужденность стала невыносимой. Подсознательно чувствовала какое-то отличие от них, смутное ощущение иной природы, словно я – птица, залетевшая в чужое гнездо. Единственным лучом света в этом сборище лицемеров была Лия, моя лучшая подруга. Лия молча стояла рядом, крепко сжимая мою руку. Ее присутствие было единственным, что удерживало меня от того, чтобы сорваться и высказать все, что я думаю об этих людях. Лия знала, как мне тяжело , знала, что бабушка была для меня всем. После окончания церемонии, не проронив ни слова, отстранилась от родственников. Я демонстративно игнорировала их фальшивые соболезнования, всем своим видом показывая, как сильно их презираю. Я чувствовала, что нахожусь на грани взрыва. Помнила, как бабушка говорила мне в детстве: —Ты особенная, Аэлет. В тебе есть что-то, чего нет в других. Тогда я не понимала этих слов, но сейчас, стоя у могилы бабушки, чувствовала, что в этих словах была какая-то правда.