Глава 3. Галлюцинации?

      Белоснежный свет окутывал всё вокруг, будто само пространство было соткано из сияния. Эндрю и сестра Рене шли по длинным коридорам, выложенным гладким камнем. Воздух здесь пах странно — смесь ладана, воска и чего-то едва уловимого, металлического.       Проходящие мимо люди — монахи, служители, послушницы — останавливались, приветливо кланялись и улыбались. Рене отвечала тем же мягким поклоном и благочестивой улыбкой, будто по ритуалу.       Эндрю же с каждым шагом чувствовал, как по спине пробегает холод. Всё это выглядело неправдоподобно. Слишком идеально. Слишком синхронно.       «Кто все эти люди?.. Почему я здесь?.. Что вообще происходит?..» — мысли роились, сливаясь в тяжёлый гул внутри головы.       Коридоры всё не кончались. Они петляли, сворачивали, переплетались, будто внутри монастыря можно было заблудиться навсегда. А Эндрю был уверен — здание, в которое он вошёл, не могло быть таким огромным. Снаружи церковь выглядела старой и маленькой, почти развалиной.       И вдруг — резкий, чужой звук. Пик. Пик. Пик.       Гулкое эхо разрезало пространство. Эндрю замер. Сердце пропустило удар. — Что... он б… т…? — обрывки слов ворвались прямо в сознание, словно кто-то шептал внутри головы, искажая реальность.       Эндрю схватился за виски. Боль вспыхнула мгновенно, будто ему вживую вскрыли мозг.       — Что происходит?.. — выдохнул он, теряя равновесие.       Рене что-то закричала, позвала на помощь. Из соседних залов выскочили двое монахов и бросились к ним. Пик. Пик. Пик. Звук становился всё громче, превращаясь в настойчивый, ритмичный писк, будто из больничного оборудования.       Эндрю рухнул на колени, вцепившись пальцами в пол. Пространство начало плавиться. Стены будто дышали, превращаясь в зыбкий мираж.       Рене что-то говорила, но её слова тонули в гуле. И тогда, словно из ниоткуда, появился высокий мужчина в тёмных одеждах. Его лицо было суровым, глаза — холодными и внимательными, как у врача, а не священника.       Он опустился на колени рядом, достал из рукава небольшой флакон, мазнул пальцами по какой-то густой жидкости и осторожно коснулся лба Эндрю. Боль начала стихать. Писк исчез. Но вместе с ним исчезла и ясность.       На секунду перед глазами вспыхнуло лицо — родное, знакомое, до боли. Аарон.       Голос, будто сквозь стекло:        «Эндрю, ты меня слышишь? Дыши! Не отпускай!»       Он хотел ответить, но язык не слушался. Всё поглотил белый шум. — Вы мне сможете объяснить, что здесь произошло? — прорезал воздух грубый, властный голос.       Рене вздрогнула и быстро поклонилась. — Отец Ваймак, я сейчас всё объясню, — произнесла она, торопливо и с ноткой страха.       Мужчина — отец Ваймак — посмотрел на Эндрю долгим, испытующим взглядом. Его губы тронула почти незаметная улыбка. — Хорошо, сестра Рене, — произнёс он тихо. — Но, прошу, осторожнее. Мы не должны терять ещё одного.

Эндрю не понял смысла этих слов, но холод, проб

ежавший по его коже, сказал за него.

Что-то здесь явно не так.