Часть 5

      Ужин в одиночестве и тишине, и Гермиона почти захотела съесть пирог, на который наложила чары стазиса — чтобы мистер Малфой Драко смог насладиться им завтра. Она не могла перестать думать о нем. О пироге, не о Драко.       Впервые она готовила сама, и ей нравилось. Ей в целом нравилось делать что-то руками, не пользуясь помощью эльфов, только их подсказками.       Как и понравилось работать в саду. Возможно, она научилась бы всему у мистера Малфоя, и тогда он мог бы не работать у нее?       Но разве… разве Виктор разрешил бы ей?       Ее мама никогда ничего такого не делала по дому. На глазах у отца. Было не принято.       Тяжело вздыхая, Гермиона отложила приборы и вытерла рот салфеткой. Она тихо встала из-за стола, отряхивая платье, выпрямилась и оглянулась, осматривая большую пустую столовую. Сердце больно защемило, когда она поняла, как все-таки одинока здесь. Есть и будет. Ее муж будет пропадать на работе, а она всегда будет днями одна. А может и ночами.       И ей совсем не хочется сидеть сложа руки на коленках, любоваться занавесками и цветами в саду из окна. И… Драко.       Сегодня Гермиона не раз бросала взгляды через плечо, зависая на крепких руках и спадающих на лоб светлых прядях. Ей было интересно наблюдать за ним в процессе работы. Он выглядел сосредоточенным, увлеченным и действительно горящим от того, что делает. Интересно, он… только с нее не захотел брать деньги?       Еще один вздох сорвался с губ Гермионы, когда она поняла, что за размышлениями преодолела расстояние до спальни. Взмахом руки зажигая свет только на ночниках, девушка подошла к большому шкафу и сразу же стала развязывать ленты на платье, чтобы наконец-то принять душ после изнуряющего дня.       Туфли и несколько слоев юбок оказались на полу, и Гермиона вытянула из волос палочку, распуская кудри за спиной. Она взмахнула древком — и ее одежда и обувь оказались на своих местах в шкафу.       Ступая в одной только тонкой комбинации, Гермиона прошла в ванную и зажгла лампу на стене. Оставляя палочку на столешнице возле раковины, девушка взглянула на свое отражение. Она улыбнулась, поджав губы. Мысли в голове метались от одной к другой, словно маленькие птички в клетке. Но единственной птицей в клетке была она одна.       Касаясь пальцами тонких лямок, Гермиона спустила шелк с плеч и позволила ему упасть на пол. Она обернулась и переступила ткань, следуя в душевую кабину.       Сразу же включая воду, Гермиона подставила лицо под острые струи. Она замычала, когда почувствовала, как расслабляется тело, а глупые мысли срываются. Ее метания рано или поздно затихнут, и она привыкнет.       Ведь у всех так.       Интересно, а есть ли любимая девушка у мистера Малфоя? Может, невеста? Она не видела кольца на его пальце. Как в его семье ведут себя женщины? Ведь неспроста он так просто попросил у нее помощи.       — Ох, — выдохнула Гермиона, приглаживая мокрые волосы, стараясь согнать новую волну напряжения.       Ей не стоит думать о чужом мужчине, ведь она замужем. Замужем за хорошим, воспитанным, статным мужчиной, который… который сделает все для нее. Так ведь?       Кусая губы, Гермиона вновь утонула в ненужных мыслях. Она представила, как мог бы относиться к ней кто-то другой. Как бы спешил к ней домой, любил бы вместе готовить ужин и пить с ней чай в саду. Ей сегодня было очень приятно, хоть и неловко, провести время с мистером Малфоем.       Ощущение покалывания во всем теле заставило ее затаить дыхание. Соски напряглись почти болезненно, и Гермиона выдохнула через нос. Стоило ей коснуться своей груди, как вдруг на талию легли большие ладони и несильно сжали, заставляя девушку вздрогнуть.       — Моя любимая, — услышала она уже почти родной голос, — вижу, ты думала обо мне.       — Да… — выдохнула Гермиона и откинулась головой назад, на крепкую грудь, чувствуя, как внутри закручивается ураган.       Она соврала. И нет.       Она думала о муже. И не только.       — Я соскучилась, — опять вранье?       Ее руки скользнули вниз по впалому животику и нашли крепкие ладони мужчины. Она властно потянула их вниз, туда, где так жгло. Хотелось забыть то, о чем думать не следовало бы.       — Целый день думал о тебе, — Виктор потерся носом о ее шею и следом поцеловал, — о том, как буду вот так целовать тебя, ласкать своими пальцами.       Гермиона застонала, когда влажные длинные пальцы коснулись ее складок совсем невесомо. Продолжая направлять Виктора своими руками, она буквально заставила его проникнуть ими глубже, отчего с ее губ сорвался новый, абсолютно до этого ей неизвестный, громкий звук, похожий на жалобный скулеж.       — Какая ты хорошая, — с насмешкой в голосе проговорил Виктор, и Гермиона ощутимо дернулась. Его интонация не понравилась ей, но ощущения, которые дарили ей его умелые руки заставляли ее забывать обо всем, — только моя. Никогда никто не касался тебя. Такая голодная моя девочка.       Гермиона чувствовала, как нарастала внезапная злость. Но желание внутри кипело сильнее. Становилось чертовски трудно дышать, пока внутри ее влагалища быстро двигались длинные толстые пальцы, задевая самые нужные точки.       — Виктор… — выдохнула Гермиона, поднимая руки вверх, к своей груди. Она сжала твердые соски и застонала вновь, чувствуя, как начинали дрожать ноги.       Окольцовывая тонкую талию, мужчина продолжать доводить свою девочку до исступления. Вода лилась на них сверху, не сбавляя ни на градус жар двух тел.       Виктор хрипло стонал на ухо Гермионе, она чувствовала, как упирается в ее поясницу твердый крепкий член, и это сносило крышу. Он доводил ее до точки кипения руками, и ей это нравилось.       Ей нравилось, когда ее муж работал руками, а не палочкой.       В голове послышался насмешливый голос Драко, появилось его идеальное аристократичное лицо и светлые волосы.       Гермиона вскрикнула и мелко задрожала, кончая с жалостливым стоном и прикусив язык. Она едва не выдала себя — то, что представляла другого мужчину.       Как же это было неправильно!       Резко разворачиваясь в руках мужчины, Гермиона вцепилась руками в лицо мужа и притянула его к себе для страстного, развязного поцелуя.       Ей быстрее нужно забыть! Быстрее вспомнить, кто ее мужчина!       — Я… хочу тебя, — прямо в губы произнесла Гермиона, не открывая глаза.       Виктор подхватил ее под бедра и усадил на свой торс, шагая вперед и прижимая к стене. Его губы изучали изящную шею, то кусая, то зализывая, издеваясь. Руки сильно сжимали аккуратные ягодицы, и Гермиона не могла прийти в себя.       — Моя любимая, — Виктор опустил ее ниже, и Гермиона почувствовала, как крупная головка упирается в ее пульсирующий вход.       — Да, — выкрикнула она, когда толстый напряженный член наполнил ее до предела, растягивая, даря самые незабываемые ощущения, — м, да! Еще!       Она хваталась за плечи Виктора, позволяя ему направлять ее, и боялась открыть глаза.       Потому что картинка под веками все же отличалась от той, что была прямо перед ней.

***

      Лежа в постели, Гермиона чувствовала, как к спине и плечам липли ее все еще мокрые волосы. Жаркий, горячий, слишком мокрый и громкий секс в душе закончился нежным поцелуем в плечо и тихим “жду тебя в постели”.       Когда Гермиона вышла в спальню, Виктор уже спал. Когда она забралась в постель, он даже не шелохнулся. Это заставило сердце девушки резко сжаться слишком, отчего стало тяжело дышать. Натянув одеяло на худые влажные плечи, Гермиона закрыла глаза и отвернулась к окну.       Она почувствовала, как дрожит всем телом. От холода. От стыда. От… обиды. Удивительно странные волны настроения Виктора, точно такие же, а того и хуже, у нее самой — и она уже кажется готова была сойти с ума. Никто не говорил ей, как будет в реальном мире. Учиться быть прилежной женой, держать спину ровно и сдержанно улыбаться — не то же самое, что не знать, как касаться своего мужа, как заниматься с ним сексом и… ни в коем случае не думать о других мужчинах.       Этого в правилах поведения леди не было. Может, это было настолько очевидно, что об этом не говорили?       Сглатывая слюну, Гермиона быстро вытерла мокрые щеки и накрылась одеялом почти с головой. Она спрятала лицо и вдохнула поглубже, втягивая в легкие аромат цветов, который исходил из свежевыстиранного белья.       Аромат ее будущего сада. Так ей хотелось думать.       Совсем скоро Драко мистер Малфой приведет его в порядок, и возможно, мир заиграет другими красками. Она будет проводить там больше времени, читать под деревом или на лавочке между розовыми кустами, наблюдая украдкой за садовником, пока ее муж будет пропадать на работе целыми днями.       Это действительно та жизнь, о которой так мечтают все женщины? И только на таких женщинах женятся? Только таких любят?       Вскипая от негодования, Гермиона вскочила с постели, отбрасывая одеяло. Босыми ногами она подошла к большому шкафу и как можно тише достала оттуда шелковый халат. На ходу набрасывая тонкую ткань на плечи, Гермиона затянула пояс потуже и рванула прочь из спальни. Ее пропажу вряд ли кто-то заметит.       Минуя темные коридоры, двигаясь на ощупь, девушка почти бежала в сторону кухни. Внутри будто рой пчел кипели чувства. Казалось, что она вот-вот взорвется.       Ее почти насильно отдали замуж, не спрашивая, хочет ли она.       Ее первым и единственным мужчиной стал тот, кого она знать не знала, не любила и должна была заставить себя полюбить.       Ей было запрещено работать, готовить — да делать хоть что-нибудь, что подразумевало под собой труд.       Ей было позволено только кивать и улыбаться. Еще, вероятно, раздвигать ноги. Ведь для этого отец продал ее? Для этого Виктор купил?       — Флори! — довольно громко в ночной тишине позвала Гермиона, влетая в пустую темную кухню.       С громким треском эльфийка появилась перед ней, сразу же прижимая ушки. Она была одета в рваную наволочку — в ту, в которой прибыла в ее дом — и Гермиона снова ахнула, замечая это. Но она разберется с этим позже.       — Флори что-то натворила… — прижимая ушки руками прошептала малышка, и Гермиона резко присела возле нее, отнимая крошечные ладони от головы эльфийки.       — Ни в коем случае, — качая головой ответила Гермиона, — я просто хотела кое-что попросить у тебя…       Гермиона прищурилась и широко улыбнулась, глядя прямо в большие глаза. Голубые, как два маленьких океана.       — Давай с тобой поедим пирог и… почитаем книжки? — с неимоверным восторгом спросила, хотя скорее произнесла утвердительно, Гермиона.       Флори, широко открыв рот, кажется, перестала дышать. Гермиона сильнее сжала тонкие пальцы, но малышка даже не дернулась. Она не моргая смотрела в глаза Гермионе, а потом вдруг широко и так искренне улыбнулась.       — Правда? — спросила Флори, и Гермиона кивнула ей, отчего голубые глаза заблестели в свете луны.       Кажется, найти способы как скрасить свое одиночество Гермиона все же сможет.       Осталось найти способ перестать думать о Драко Малфое, для которого она так кропотливо готовила пирог.       Перестать думать о его крепких руках и о том, как он смотрел на нее сверху вниз с нежностью и благодарностью, прежде чем она убежала в дом после работы в саду.

***

      Драко не думал ни о чем, кроме дурацких узких джинсов Гермионы. Ее джемпер цвета черешни, такие же искусанные во время работы в саду губы — и даже усердная работа после ее исчезновения не дала ему прийти в себя. Даже внезапная встреча с лучшим другом в баре и пара стаканов виски не помогли ему. Разговоры о работе, о школе, о других девушках, что суетились вокруг — все не то. Блейз удивился такому странному настроению Малфоя, но выпытывать не стал. Да и Драко вряд ли поделился бы. Его внезапная новая страсть была только для него.       Поэтому Малфой оказался дома слишком резко, быстро и с болезненной пульсацией в штанах.       Это казалось дикостью. Такое странное наваждение, желание было несвойственно ему. Но возможно то, что было запретно, так сильно привлекало его? Может, это был какой то план юной миссис Крам, и ее эльфы что-то все-так подмешали ему в пирог?       Врываясь в свою комнату, минуя кабинет отца и игнорируя его голос, Драко запер магией дверь. Его не интересовало, почему Люциус не спал так поздно. Его волновал только тот факт, что его мужское начало остро реагировало даже на простые мысли о мисс Грейнджер.       Она сбежала от него, и что дальше? Побежала переодеваться, в душ, чтобы смыть с себя любые следы того, что она трудилась сегодня, и предстать перед мужем в образе нежной принцессы, а не садовницы в чертовых джинсах?       Почти разрывая рубашку, Драко бросил влажную от пота ткань на пол и перешагнул ее, на ходу снимая и обувь. Он забрался на свою постель и лег на подушки, продолжая думать о кудрявой красавице, в чьем доме теперь работал.       Расстегивая ремень на брюках, Драко вспоминал ее худые плечи и аккуратную грудь. Ему довелось увидеть, как напряглись горошины сосков, когда девушка чихнула из-за пыльцы. Полоска кожи на животе оголилась, когда она подняла руки слишком высоко, чтобы сорвать сорняк с верхушки арки.       Шипение сорвалось с губ Драко, когда он коснулся твердой плоти под тканью брюк. Член был каменным от мыслей о запрещенном. О чужой юной жене. О девушке, которая смотрела на него, словно испуганный котенок.       Вероятно, она смотрела на Виктора Крама так же, ведь он все-таки ее муж. Драко представил, как она смотрела бы снизу вверх на него, стоя на коленях. Но обязательно после того, как на коленях перед ней постоял бы он.       Отодвигая ткань брюк, Драко высвободил член и провел по нему вверх-вниз, размазывая каплю смазки. Он застонал, представляя вновь перед собой Гермиону. Кровь закипала в его жилах, и он не мог перестать думать о ней. О ее изящных ключицах и приподнятой груди, зажатой корсетом. О ее кудрях и мягкой улыбке, ямочке на правой щеке. О карих блестящих наивных глазах. О ее сладком, словно мед, голосе.       О том, как бы он хотел поцеловать ее. Обнять, сжать в своих руках. Показать, чего она на самом деле достойна, и как нужно обращаться с девушкой.       — Блять… — Драко ускорил темп, и готов был вот-вот кончить, гоняя по кругу один и тот же момент сегодняшнего дня.       Ее взгляд, когда Драко сказал, что будет работать взамен на ее помощь. И аккуратный кивок головой.       — М-м, — простонал Малфой, и его рука покрылась горячими каплями семени.       Он кончил, думая о чужой женщине. О той девушке, которую застал сегодня плачущей в волшебной библиотеке, сидящей прямо на полу.       И той, которая влюбленно улыбалась своему мужу, глядя ему прямо в глаза.       С чего Малфой решил, что она несчастна?

***

      Утро для Виктора началось по привычке рано и… пусто. Рука проскользила по пустой половине кровати, и мужчина тут же развернулся и сел, когда обнаружил, что его жены рядом нет.       Гермиона обычно просыпалась позже, он всегда вставал раньше и никогда не будил ее, не тревожил сладкий сон юной миссис Крам, позволяя ей вдоволь насладиться пребыванием в царстве Морфея. Мужчина мог полюбоваться ее умиротворением и невинностью, а после с улыбкой на лице вспоминал это прекрасное личико в течении рабочего дня.       Что-то вроде тревоги засело сейчас в его сердце, и Виктор быстро встал с постели. Он даже не стал задумываться о своей абсолютной наготе, вышел из спальни и ринулся блуждать по пустым коридорам в поисках жены.       Ни намека на присутствие девушки в доме.       Охваченный паникой, что сделал что-то не так, Виктор открывал одну дверь за другой и натыкался исключительно на пустоту. Неужели она сбежала? Он чем-то обидел ее вчера?       Заворачивая за очередной угол, Виктор замер и остановился в конце коридора, потому что в другом конце стояла она.       В длинном шелковом халате, с взъерошенными ото сна волосами, Гермиона замерла с книгой в руках. Она лениво перелистнула страницу и наконец-то подняла взгляд на мужчину.       Издалека ее глаза казались бусинками, но это не помешало мужчине увидеть, как метнулся ее взгляд сначала вниз, затем обвел все тело мужчины по кругу и вновь вернулся к глазам. Вот теперь на него смотрели те самые глаза-пуговицы, к которым он так привык.       Книга из рук Гермионы с грохотом упала на пол, и только тогда мужчина задумался о том, что же такого она увидела. Его взгляд резко дернулся вниз, и он понял, что магия рассеялась, и его шрамы теперь были отчетливо видны.       — Виктор… — услышал он с другого конца коридора.       В эту же секунду он едва заметно взмахнул рукой. Ему пришлось в один момент собрать всю концентрацию воедино, чтобы скрыть то, что не должно было никогда коснуться взора его юной жены.       Гермиона бежала, ступая босыми ногами, ему навстречу. Ее халат распахнулся, и она оказалась перед мужем почти обнаженной. Но это было совсем неважно, ведь ее руки, которые она тут же приподняла вверх, дрожали. Девушка боялась коснуться мужчины и вероятно не понимала, куда делось то, что она видела.       — Но… шрамы, — шептала Гермиона, — я видела их. Вот здесь, только что. Они были повсюду.       — Солнышко, — Виктор ласково позвал девушку и улыбнулся, а его пальцы запутались в крупных мягких кудрях, — ты почему не спишь?       — Виктор, — не унималась Гермиона и коснулась груди мужчины, но он тут же перехватил ее запястье и отодвинул от себя, — но я видела…       Она подняла на него ошарашенный взгляд, и ее пухлые губы вновь приоткрылись. Слова, кажется, застряли где-то в горле, и она не смогла ничего сказать.       — Почему ты не спишь так рано? — ровным голос спросил Виктор, все еще держа девушку за руку, и Гермиона вздрогнула. Только тогда мужчина додумался ослабить хватку.       — Я… мне не спалось, и я… читала, — поджала губы Гермиона и отвела взгляд в сторону, а затем вновь посмотрела на мужа, — ты… позавтракаешь со мной?       Ее голос сочился обидой и тоской, и у Виктора вновь что-то кольнуло в груди. Он аккуратно опустил ее руку и погладил то место, где только что с силой сжимал.       — Конечно, — попытался улыбнуться Крам и заглянуть в глаза девушку, — пусть эльфы подадут завтрак на террасу. Позавтракаем там, пока погода еще позволяет.       Гермиона, поджав губы, кивнула, но больше не подняла взгляд на мужчину. Как только его рука перестала сжимать тонкое запястье, девушка обхватила это место своей ладошкой и поспешила обойти мужа, скрываясь за его спиной.       Виктор, глядя в одну точку, не моргал. Он закусил внутреннюю сторону щеки, размышляя о том, что произошло.       Он все еще не готов поделиться с Гермионой тем, что болит. Его шрамы, глубокие и кровоточащие — он не может показать девушке, вывалить на нее весь кошмар своего прошлого.       Но разве не для этого он женился на ней?

***

      Взгляд метался вокруг, падал куда угодно, но только не на лицо мужа. Гермиона не хотела встречаться с ним взглядом. Не хотела вообще сегодня видеть его больше. И только ли сегодня?       След от его крепко хватки был спрятан под маскирующими чарами, но запястье все еще будто было сковано.       — Мистер Малфой хорошо справляется, — голос мужчины заставил Гермиону вздрогнуть, и она всегда резко повернула к нему голову, ощутив покалывание в щеках, — сад выглядит значительно лучше.       Так же резко отворачиваясь, Гермиона посмотрела на сад. Солнечные лучи охватили его целиком, и окутав ярким светом каждую травинку. Сад действительно выглядел иначе. Чище. Светлее.       Арка, которую так старательно очищала Гермиона, буквально сверкала. Ей нравился результат их совместной работы с Драко.       — Да, у него… умелые руки, — ответила Гермиона без особого энтузиазма и продолжила ковырять вилкой свой завтрак.       Вновь тишина, которая не давала вздохнуть, накрыла, словно волной. В молчании между мужем и женой было слишком много напряжения, и это не могло не давить. Гермиона, обиженная и напуганная, боялась спросить хоть что-то. Не положено задавать лишние вопросы. Да и Виктор, видимо, считает ее дурой, оттого и молчит.       Напротив же, мужчина просто не считал, что что-то вообще случилось. Он наслаждался завтраком в компании своей слишком понимающей (в его понимании) жены и думал совсем о другом. О работе, контрактах, артефактах. Но не о том, что его юная любовь нервничала из-за его внезапно появившихся и так же внезапно исчезнувших шрамов, из-за его реакции на попытку прикоснуться и синяка, который остался от рук мужчины.       — Ты снова будешь поздно? — вдруг спросила Гермиона, в надежде услышать короткое твердое «да».       — Да, — ответил Виктор и вытер рот салфеткой, сразу же убирая ее на стол. Плечи Гермионы опустились, а шумный вдох сорвался с покусанных губ, — ужинай без меня. У меня очень важная встреча.       — Хорошо, — согласилась Гермиона и закусила губу, чтобы сдержать еще один рвущийся наружу вздох.       — Займись составлением списка гостей на ужин от твоего имени, — с теплотой в голосе проговорил мужчина и встал из-за стола. Он подошел к Гермионе и наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку, — надо показать всем новую леди Крам.       «Показать».       Как чертово украшение, экспонат в музее. Как сраную мебель, изготовленную на заказ.       — Хорошо, — сглотнула Гермиона и подняла взгляд на Виктора, — как скажешь.       «Всегда соглашайся, делай то, что тебе велено. Твое мнение никого не интересует, дорогая. Не в нашем мире» — так говорила мама, поглаживая дочь по влажным кудрям, пока расчесывала их гребнем.       И Гермиона следовала этой дурацкой инструкции, хотя внутри шла война. Протест за свой собственный голос. Ей хотелось быть услышанной. Хотелось иметь смысл, а не быть простым дополнением к мужчине.       — Люблю тебя, — Виктор погладил ее по волосам, но совсем не так, как это делала мама, — не засыпай без меня, ладно?       — Мг, — снова кивнула Гермиона и потянулась к стакану с водой.       Виктор не дожидался ответного признания. Ее любовь — это ведь что-то само собой разумеющееся? Вероятно.       Мужчина вернулся в дом, и Гермиона даже не стала провожать его взглядом. Она закусила губу и отбросила салфетку с колен прямо на стол, отчего приборы разлетелись в разные стороны.       Точно, как и убеждения Гермионы в том, что ее брак будет счастливым.