Часть 6.

      Как удар под дых.       Как гребанное падение.       Как момент, который Малфой вспомнит, если его попросят вызвать ярчайший в его Патронус.       Вот так ощущался поцелуй с Гермионой Грейнджер.       Поцелуй с чужой женой.       Поцелуй с юной миссис Крам.       Было ли внутри что-то, вроде стыда? Нет. Только эйфория. Кошмарно сладкая и тягучая нежность, удовольствие, рассыпающееся миллионами мурашек по всему телу.       Маленький язычок коснулся верхней губы Драко, и хватка его ладоней усилилась настолько, что ноги девушки оторвались от земли, и теперь несильно нажимали на пальцы его ног, скрытые резиновыми сапогами.       Вода лилась сверху, словно водопад. Она прибивала, обволакивала, сбивала с ног. По крайней мере, должна была. Но сбивал с ног поцелуй. Аккуратный, нежный, неумелый, переходящий в страстный, требовательный, напористый. И инициатором был не Драко.       Аккуратные ладони, только что сжимающие рубашку на его груди, скользнули вверх, к плечам и вцепились в них, словно Гермиона пыталась не упасть. И она не упала бы, потому что Драко точно не мог такого позволить.       Отрываясь от сладких мягких губ, когда кислород в легких стал заканчиваться, Драко тут же открыл глаза и прислонился лбом ко лбу Гермионы.       Вода стекала по лицам обоих, заставляя ресницы слипаться, не позволяя видеть ничего. Ничего, кроме вспышек в двух парах глаз. Настоящее противостояние льда и пламени.       — Нам нужно… в дом, — едва разборчиво прошептала Гермиона, еще сильнее сжимая плечи Драко.       — Тебе, — ответил Драко и шагнул вперед, удерживая девушку в руках, — тебе нужно в дом. Ты заболеешь.       Гермиона обхватила лицо Драко ладонями, вцепилась так, чтобы он не мог отвести взгляд. Она будто сошла с ума за секунду, настолько диким был ее взгляд. Но помимо желания там был еще и животный страх. Она боялась того, что натворила. Они оба натворили.       — Что… что мы наделали? — спросила Гермиона, когда Драко поставил ее на верхнюю ступень, наконец пряча от дождя.       — Я не знаю, — ответил Драко и покачал головой.       Он отпустил девушку. Отступая назад, вниз по ступеням, Драко вновь позволял стене ледяного дождя обрушиться на его напряженный спину. Отступая, он все больше и больше терял видимость, и силуэт Гермионы становился все более размазанным.       Аппарация унесла Драко прямо из сада поместья семьи Крам, что заставило его убедиться в том, что о безопасности своей прекрасной жены глава семьи вряд ли заботился.       Но это было не так важно сейчас, как ощущение — жгучее и болезненное — опустошения. Внутри, в сердце, и на губах.       Дождь, ледяной и колючий, продолжал литься сверху на Драко, пока он стоял у ворот в Малфой-мэнор и понимал, что подписал сам себе смертный приговор.       Либо он умрет из-за нее.       Либо умрет тогда, когда их общий секрет выйдет наружу. Но уже вместе с ней.

***

      Гермиона пыталась отмыться. Она теряла себя жесткой мочалкой так долго, что, кажется, дотерла до крови свои плечи. Теперь синяк на запястье был ничем по сравнению с покрасневшими плечами.       Согреться не получалось. Там, под дождем, она горела огнем, игнорируя ледяной дождь. Тело пылало внутри и снаружи, пока губы Драко сминали ее, пока его руки сжимали ее талию. Справедливости ради, в этих местах все еще жгло.       Першение в горло было как издевательство — вот, что бывает, когда изменяешь своему мужу и целуешься с другим. Нет, не так. Когда тебе нравиться целоваться с другим, и ты в этот момент вообще не думаешь о муже.       Гермиона правда не думала, даже сейчас. Ее не интересовало, узнает ли Виктор. Ей было важно знать, что будет дальше.       Какое, Мерлин его дери, дальше? Что может быть у нее, замужней девушки, с садовником?       А что если… если Драко больше вообще не придет?       Резко всхлипывая, Гермиона закрыла рот ладонью и разрыдалась. Она затыкала свои вопли, будто боялась, что кто-то услышит ее. Но она ничего не боялась, пока целовала Драко. Целовала так жадно и отчаянно, будто от этого зависела ее жизнь.       Это был порыв. Неожиданный и резкий. Такой, что у нее выбило почву из-под ног. Но Драко так крепко держал ее, не давая упасть, что Гермиона подумала, что он… тоже хотел этого.       Это был протест. Это был крик о помощи, а не поцелуй. Откуда взялось желание потянуться вверх и коснуться губ Драко, Гермиона не знала. Точно как она не знала, что ей делать с этим. Драко быстро ушел, словно обжегся, пожалел, и Гермиона осталась наедине с тем, что наделала.       Они наделали.       Убирая ладонь ото рта, касаясь пальцами губ, по которым стекала горячая вода, Гермиона вновь ощутила прикосновения Драко. Везде: на губах и на талии, почувствовала, как его крепкая грудь прижимается к ее груди.       Она ощутила вкус его губ: зубная паста и кофе. Кажется, она могла почувствовать мед.       От Драко приятно пахло… садом. Древесиной, цветами. Еще пергаментом или книгами. Будто библиотекой.       Выключая воду, Гермиона руками согнала влагу с волос и тела и вышла из большой душевой кабины. Она быстро завернулась в большое полотенце и прошла босыми ногами к зеркалу.       На нее смотрела девушка, для чертиков перепуганная и… удовлетворенная? Разве такое могло быть?       Вздыхая, Гермиона отвернулась от своего отражения. Ей все еще не было стыдно. Не перед Виктором. Перед Драко — возможно. Она не должна была поддаваться своему желанию и искушению. И ей стоит извиниться.       Сбрасывая полотенце на пол, Гермиона вышла из ванной и нашла в спальне свой халат.       Затягивая узел пояса потуже, Гермиона почти бегом покинула спальню и рванула в библиотеку. Она видела там пергамент и перо.       Она напишет Драко письмо и все объяснит. Попросит прощения и установит границы в его пребывании здесь, если он… если он останется работать.

***

      “Драко,       я прошу прощения за позднюю почту. А еще прошу прощения за произошедшее. Мне Нам не стоило делать этого. Это был совсем неуместный порыв и совсем неуместное происшествие. Поцелуй с тобой был ошибкой. Не в смысле, что с тобой что-то не так. В смысле, что нам не стоило. Я замужем, и я не должна изменять своему мужу. К тому же, ты работаешь в нашем доме, и я бы хотела оставить отношения между нами сугубо рабочими. Еще раз извини.       Если ты не собираешься продолжать работать, сообщи в ответном письме. Если все же эта ситуация нисколько тебя не волнует, я бы хотела обозначить некоторые границы твоего пребывания в нашем доме. Нам стоит все же определить сумму оплаты за твой труд, так как у Виктора могут возникнуть вопросы, ведь эльфы получают зарплату за свою работу, значит и ты должен.       Я больше не буду помогать тебе, и если это условие тебе не подходит, то я приму это. Мне совершенно не хочется переходить рамки дозволенного, не хочется подвергать тебя и себя опасности и неуместным разговорам и слухам.       Еще раз извини, пожалуйста. Это было некоторое помутнение. Возможно, температура. Все-таки дождь был очень холодным.       Я буду ждать твой ответ.       С уважением и благодарностью,       Гермиона Грейнджер Крам.”       Держа в руках пропитанный ее запахом пергамент, Драко не понимал, смеяться ему или плакать, сжечь к херам эту бумажонку или рвануть к ней прямо сейчас.       Она сравнила его с гребанными эльфами. При всем уважении к волшебным существам, он, Салазар его дери, не долбанный эльф!       Она назвала их поцелуй ошибкой. Она, та, которая первая потянулась к нему. Та, которая сжимала его плечи так, будто могла свалиться, умереть, не сделав этого. Та, которая сминала его губы, царапала их кончиком своего горячего языка и не дышала, пока Драко сжимал ее в своих руках.       Она написала, что у нее температура. Она все-таки замерзла под дождем. Блядство. Вряд ли Крам позаботится о ней.       — Блять! — выругался Драко и несильно смял в руках пергамент.       Он почти готов был бросить его в камин, сжечь, точно как и идею о том, что может что-то получиться. Но вовремя остановился.       Если бы это не имело значения, она бы не написала ему. Она бы не извинялась и не пыталась выставить между ними стену. Она бы отрезала все пути, которые вели бы их к пересечению. Но Гермиона хотела, чтобы она продолжал работать. Она все еще хотела видеть его.       Значит она будет его видеть. Драко вернется в ее их дом и подстроится под правила юной миссис Крам.       На какое-то время.

***

      Гермиона делала вид, будто ее мужа не существует. Неумело от слова совсем, но она пыталась.       Виктор вернулся поздно и застал ее “спящую” в постели. Его тихие признания и нежные прикосновения было почти легко игнорировать: по крайней мере, Гермиона даже не дернулась. Даже когда горячие губы обрушились на ее голое плечо, она не шелохнулась, не вздохнула и не обернулась навстречу сладким прикосновениям.       Ей опять хотелось помыться. Не потому, что Виктор был ей противен. Хотя она была обижена. Потому, что Гермиона предала его. Она не имела права целовать Драко, не имела права даже позволять себе думать о нем, как о мужчине. Его вообще не должно было быть в этом доме.       Глубокие и терзающие душу размышления не давали девушке уснуть до самого утра. Она увидела, как начало светать, а затем ощутила шевеление за спиной, снова. Снова горячие губы коснулись ее плеча. В этот раз Гермиона вздрогнула и поспешила накрыться, будто сбросила губы мужа со своей кожи.       — Доброе утро, — прошептал Виктор, и его пальцы коснулись ее волос и убрали от изящной шеи, и тогда губы мужчины переместились туда, — ты не спишь так рано.       — Не спится, — не контролируя тон ответила Гермиона и ощутила, как уколола мужчину.       Он тут же отстранился, но Гермиона не ощутила вины за это. Словно за ночь что-то изменилось. Ей больше не хотелось проглатывать то, что происходило.       — Ты обижена на меня за что-то? — рука Виктора скользнула под ее одеяло и коснулась нагретой кожи, обжигая холодом.       Гермиона дернулась и отстранилась. Она подскочила с постели, хватая одеяло.       — Что-то? — взвизгнула Гермиона. Она вытянула руку вперед, выкручивая свое запястье, — что-то, Виктор?       Она увидела, как мужчина сел на кровати и округлил глаза. Он приподнял брови и пристально смотрел на ее руку какое-то время, а затем поднял взгляд на девушку.       — И… что я должен увидеть? — хмыкнул он, то ли насмехаясь, то ли недоумевая.       Гермиона медленно опустила взгляд на свою руку и приоткрыла рот. Синяка не было. Кожа была идеально чистой, будто бы там не было сине-зеленого отпечатка от хватки ее мужа.       — Ничего, — глубоко и надрывно вздохнула Гермиона, — эльфы… принесли мазь. Уже все прошло.       — Там ничего и не было ведь, — хмыкнул Виктор, и теперь он точно насмехался.       Гермиона, прижимая одеяло к груди, сжимала губы в тонкую линию. Что-то жгучее заполняло ее внутри, заставляя закипать. Она злилась. Но теперь не на себя, а наконец-то на ситуацию. Теперь она смотрела на все происходящее и произошедшее по-другому.       Если бы не эта чертова золотая клетка, не этот брак, у нее никогда бы не возникло желания даже посмотреть на другого. Гермиона верила в сказки, верила в любовь, даже в любовь с первого взгляда. Но она больше не верила в то, что сможет влюбиться в своего мужа. Она никогда не будет знать его достаточно, никогда не будет доверять ему, ведь он… купил ее?       — Ты подготовила список гостей для ужина? — Виктор понял, что она ничего не ответил, и встал с кровати. Сверкая обнаженной задницей, он подошел к большому деревянному комоду и вытянул оттуда белье, а затем обернулся через плечо и взглянул на Гермиону, — эльфы получили все нужные поручения?       Гермиона усмехнулась и покачала головой. Она не верила своим ушам. Как и не верила тому напору смелости внутри себя.       — Нет, — она изогнула губы в обратной ухмылке, что вызвало резкий скачок бровей Виктора вверх, — я не хочу никакой ужин.       Теперь губы изогнул Виктор и отошел от комода, закрывая ящик. Он медленно подошел к Гермионе и подцепил ее подбородок пальцами, заставляя посмотреть ему в глаза. Наклоняясь, он почти коснулся ее губ своими и снова хмыкнул.       — Я не спрашивал тебя, Гермиона, — он пресек ее попытку дернуться, сжав пальцы сильнее, — это твоя прямая обязанность. Будь послушной девочкой.       Отпуская аккуратный подбородок, Виктор отступил, словно от огня отшатнулся. Ухмылка играла на его губах, пока он не скрылся в ванной. Гермиона, кривя губы, смотрела на закрытую дверь и понимала: ее протест только начался.       А еще ее письмо Драко было кошмарной ошибкой.

***

      Драко не успел переместиться на территорию дома семьи Крам, как его вдруг окатило волной внезапной злости и… трепета?       Что-то противоречивое сидело внутри, и он даже не пытался сдерживать себя. Держа в руках пергамент с тем самым письмом, Драко быстро зашагал к дому. Он был уверен, что мистера Крама уже не было дома, и никто не помешает ему поговорить с девушкой и расставить все точки над «и».       Поднимаясь по ступеням на крыльцо, Драко смотрел на носки своих сапог, как вдруг услышал хлопок двери и резко поднял взгляд.       Замерев в пороге, стояла Гермиона и смотрела на него, не моргая. Снова в платье и босиком, с собранными сегодняшних волосами, она казалась ему как всегда прекрасной принцессой.       Вдохнув побольше воздуха, Драко шагнул вперед. В эту же секунду Гермиона сорвалась с места к нему навстречу.       Нежные ладони девушки оказались на плечах Драко, а его собственные, включая ту, в которой было письмо, легли на тонкую талию и насильно сжали ее. Губы девушки, мягкие и сладкие, коснулись губ Драко, и это прикосновение было как удар. Но больно совсем не было.       Отвечая на поцелуй, Драко стал ступать вперед, запоздало поняв, что пальчики Гермионы наступают на его собственные, позволяя ему вести ее.       Прижимая ближе к своему телу, Драко ощутил жар хрупкой фигуры. Каждое место, где они соприкасались, будто прошибало током. Мозги отключались, пока губы изучали друг друга, а руки сжимали, удерживая и удерживаясь.       Все написанное было стерто этим поцелуем. Перечеркнуто жирной линией ровно в тот момент, когда маленький юркий язычок протиснулся в рот Драко.       Руки сжали хрупкое тело сильнее, и Гермиона выдохнула и захныкала в рот парню. Ее пальцы скользнули к его шее и дальше, выше — потерялись в светлых волосах. Сжимая их, Гермиона заставила Драко гортанно застонать.       Отобрав все кислород друг от друга, они наконец-то смогли оторваться друг от друга. Тут же, словно испугавшись, они уставились друг на друга, не в силах вымолвить хоть слово. Взгляд глаза в глаза заставлял их обоих дрожать. Дрожать от желания. От взаимного желания, затапливающего их с головой.       — Прости… — выдохнул Драко, но его пальцы только сильнее сжались на тонкой талии, — мне не стоило вчера уходить.       — Это ты меня прости, — Гермиона выпуталась из волос Драко и скользнула пальцами по его скулам, — я… мне не следовало…       — Изменять мужу? — ухмыльнулся Драко, и Гермиона тут же открыла рот.       Она нахмурилась и прищурилась, а затем вдруг улыбнулась.       Ее рука быстро соскользнула с лица Драко и потянулась к его руке — к той, в которой было ее письмо.       — Писать тебе это дурацкое письмо, — она едва коснулась пергамента, как Драко завел руку дальше за ее спину, вжимая девушку в себя, не позволяя ей отобрать письмо.       — Мне понравилось, — Драко почти коснулся ее губ своими, обжигая горячим дыханием, — пиши мне их почаще. О чем хочешь.       Закусив губу, Гермиона невинно покраснела. Она вернула ладошку на грудь Драко, продолжая смотреть ему в глаза.       Он, вторив ее движениям, тоже облизал губы и коснулся ее носа своим.       — У нас много работы, — улыбнулся парень и медленно отпустил Гермиону.       Она тут же отступила назад. Драко, бросив взгляд на ее босые ноги, щелкнул пальцами. Гермиона широко улыбнулась и приподняла юбку, увидев те самые красные резиновые сапожки.       Поднимая взгляд на Драко, она поймала каждую искорку, летящую из его глаз.       — Идем, — Драко протянул ей руку, приглашая следовать за ним.       Гермиона осторожно вложила ладошку в его и позволила парню закружить ее, прежде чем они двинулись в сторону заднего двора.       Два эльфа, наблюдая из-за угла, вдруг повернулись друг к другу. Салли протянул руку Флори, а она вложила в его ладонь свою. Вторя движениям своего хозяина, Салли покружил Флори, заставляя эльфийку засмеяться и покраснеть.       Под крышей этого дома все-таки могла разгореться любовь?

***

      Томные взгляды, неловкие касания и невинные улыбки сопровождались полной тишиной. Ничего, кроме шума природы и редких возгласов эльфов где-то в доме.       Драко и Гермиона, все еще находясь рядом, занимались садом. Драко обрезал высокие деревья, придавая им форму, убирал засохшие и пустые гнезда птиц, которые некогда жили здесь. Гермиона, все еще в платье, но в сапогах, собирала мелкий мусор и приводила в порядок клумбы, убирая сорняки и камни там, где их быть не должно. Как Драко показал.       — Вот здесь, смотри, — он присел возле россыпи кустовых роз и потянулся рукой к земле, — должно быть чисто, никакой лишней травы. Розы не любят, когда им мешают расти.       Эта фраза засела в голове Гермионы, и она особенно тщательно обхаживала каждую розу, зависая и любуясь каждым бутоном.       — Знаешь, как называется эта роза? — Драко снова присел на корточки рядом с Гермионой, и девушка вздрогнула, ощущая рядом жар его тела. Она отрицательно покачала головой, глядя на Драко, пока он продолжал смотреть вперед, на розу, — это роза носит такое же имя, как и ты.       Гермиона, открыв глаза шире и приоткрыв рот, перевела взгляд на цветок. Она медленно моргала, обводя взглядом каждый лепесток, а затем медленно стянула перчатки с рук, освобождая тонкие пальцы.       Едва ощутимо она коснулась нежного розового лепестка, и на ее губах заиграла улыбка. Такая же нежная и мягкая.       — Точно как ты, — Драко наклонился и коснулся носом ее щеки, прикрывая глаза. Гермиона прикрыла и свои, наслаждаясь моментом, — почему ты передумала?       Отстраняясь, не касаясь больше девушки, Драко все еще сидел рядом. Он не сводил глаз с девушки, а Гермиона наоборот не могла посмотреть на него.       Она не знала, правильно ли поступала. И что есть «правильно»?       Она не знала, что вообще делала, но не могла сопротивляться порыву собственной души.       — Потому что я хочу по-настоящему, — прошептала Гермиона, и ее пальцы соскользнули с розового бутона. Облизав губы, она наконец-то повернулась на Драко, и ей снова стало неловко, — я не хочу… не хочу так, как нужно. Я хочу, как… в сказках, которые читала мне мама.       Опуская взгляд низ, Гермиона почувствовала, как дрожит нижняя губами. Она осела на колени, пачкая платье, и первая слеза скатилась по ее щеке.       Прикосновение шершавых пальцев к ее подбородку распустило какой-то кошмарно колючий поток мурашек. Повинуясь требовательному, но нежному прикосновению, Гермиона подняла взгляд на Драко и впилась в его блестящие серебром глаза, в миг успокаиваясь.       — Если хочешь, значит так и будет, — произнес он тихо, так нежно, что у Гермионы сжалось сердце.       Губы Драко накрыли ее губы, и она подалась ему навстречу, касаясь его лица ладонью. Ей нравилось касаться его. Ей нравилось удивительное спокойствие рядом с ним и ощущение… безопасности. Она могла быть собой и знала, что ей за это ничего не будет.

***

      До самого вечера Драко и Гермиона были в саду, не прерываясь на отдых ни на минуту. Если не брать в расчет те минуты, когда Драко отвлекал Гермиону на себя, утягивал в сладкий поцелуй или объятия.       Они еще много говорили, продолжая в это время ухаживать за садом.       Теперь Драко знал, что Гермиона точно была несчастна под крышей этого дома. И едва ли когда-то будет, если он позволит ей остаться здесь.       — Мама читала мне сказки о прекрасных принцах, и сначала мне казалось, что так и есть, — она прижалась щекой к груди Драко, пряча свои глаза, — а потом оказалось, что я совсем не в сказке. Разве у всех так?       — Нет, — Драко погладил ее по волосам и опустил поцелуй в кудрявую макушку, — в нашей семье не так. Я бы никогда не женился на девушке, которую не люблю.       Драко знал, что девушка осталась одна, ведь ее мать умерла, а отец просто избавился от нее, как от предмета мебели. Продал, как сказала Гермиона. И теперь Малфою стало интересно, насколько нечист на руку Виктор Крам.       — Ты не устала? — он отвлекся от мыслей и подошел к Гермионе, которая стояла на носочках и пыталась дотянуться до мусора на верхнем ярусе небольшого садового фонтана.       Он оттянул ее к себе и прижал девушку к своей груди, и она тут же развернулась с широкой улыбкой.       — Нет, — покачала она головой, но Драко по взгляду видел, что врет. Все еще боится сказать правду иногда и строит из себя героиню.       — Устала, — он вытянул травинку из ее волос и отбросил в сторону, возвращаясь взглядом к янтарным глазам, — моя мама тоже всегда геройствовала, а отец ругал ее за это. Но она продолжала проводить в саду часы и дни, ухаживая за цветами.       — Твоя мама была прекрасной волшебницей, — проговорила Гермиона и стянула перчатки, бросая их под ноги, чтобы коснуться пальцами лба Драко и убрать мешающие пряди, — я бы хотела иметь возможность знать ее.       Драко горько усмехнулся и прикоснулся губами ко лбу девушки. Его сердце больно сжалось от мыслей о Нарциссе.       Она в самом деле была прекрасной женщиной, матерью и женой. Лучшей садовницей во всей Англии и просто хорошим человеком. Она была самым настоящим светом для всех, но тем самым анти-примером леди. Хоть она и проводила шикарные приемы, устраивала их с большим размахом, но она же сама и приводила дом в порядок после и любила рыться в земле и сорняках. Она бы точно понравилось Гермионе.       А Гермиона ей.       — Отец говорит, что я очень похож на нее, — Драко вновь заглянул в глаза Грейнджер и увидел там грустные искорки, которые вспыхнули из-за их разговора, — так что считай, что ты знаешь ее.       Девушка широко улыбнулась и покачала головой. Она встала на носочки и сама потянулась к Драко за поцелуем. Он с удовольствием ответил ей, прижимая к себе за талию. Ее губы, мягкие, как лепестки роз, сводили Драко с ума, заставляя напрягаться каждую мышцу в его теле. Каждую. Его разум, заполненный ею, просто кричал ему о том, что происходящее — неправильно. А сердце гулко билось в ритме слов “забери ее отсюда”.       Хлопок двери где-то в доме заставил их оторваться друг от друга. Гермиона, округлив глаза, отошла от Драко, отшатнулась, как от огня. Она стала поправлять платье и волосы, суетиться, а затем и вовсе сдвинулась с места по направлению в дом. Лишь на секунду Гермиона остановилась и оглянулась через плечо, закусив губу.       — До завтра, Драко, — прошептала она и взмахнула рукой, избавляясь от красных резиновых сапог.       — До завтра, Гермиона, — прошептал он и горько усмехнулся. Он присел и поднял с земли ее перчатки, тут же пряча их в карман, — я обещаю, что заберу тебя отсюда.       Она кивнула, а ее глаза блеснули от слез. Девушка быстро развернулась и побежала в дом.       А Драко смотрел ей в след и не мог сдвинуться с места. Ни тогда, когда в доме зажегся свет. Ни тогда, когда до него дошло осознание, что он целовал все еще чужую жену, что чужая жена изменяла своему мужу с ним.       Разве мог он оказаться в ситуации, хуже этой? Едва ли.       Исчезая, Драко думал о том, как сделать так, чтобы Гермиона, даже если захочет остаться в этом доме, никогда не пострадала здесь.