Часть 11.

      Виктор не ушел на работу на утро. В следующие два утра тоже. Все дни он был дома. Он и еще с десяток незнакомых людей, которые готовили дом к ужину. Включая ту самую мисс Уизли.       Гермиона ощущала себя так, будто вот-вот взорвется. Ее душило абсолютно все: напускная нежность, а следом холодность Виктора; снующие всюду волшебники и волшебницы, которые отвергали помощь эльфов и делали все, не учитывая мнение Гермионы; мисс Уизли, которая руководила процессом, бросая короткие и красноречивые взгляды на Гермиону.       "Вечер пройдет, и после мы сможем выдохнуть и задуматься о более важной части — о нашем первенце. Да, милая?"       "Твой отец придет. Ты ведь скучаешь по нему?"       "Я возьму отпуск, хочу побыть с тобой побольше. Мы так и не узнали друг друга лучше".       Каждая фраза закапывала Гермиону все глубже в землю. Она боялась оставаться с ним наедине, боялась засыпать каждую ночь в его объятиях, не зная, проснется ли.       Но успокаивало только одно — на ужине у нее было больше возможностей, что получится попросить помощи или сбежать. Уже сегодня вечером она узнает.       — Ты такая красивая, моя дорогая, — голос Виктора заставил Гермиону вздрогнуть, и она подняла взгляд на него в отражении зеркала, — ты влюбишь в себя не только меня, но и весь мир. Прекрасная миссис Крам.       Его ладонь легла на ее талию, а губы коснулись виска.       — Я... очень волнуюсь, — прошептала Гермиона, — вдруг... что-то пойдет не так?       Она развернулась лицом к мужчине и подняла на него глаза. Его взгляд, теплый и ласковый, пугал ее. Улыбка, мягкая и легкая, казалась сейчас остервенелым оскалом. Она знала, что он все знал.       — Все будет хорошо, — ответил Виктор и наклонился, целуя Гермиону в накрашенные помадой губы, — я буду рядом.       Это и пугало, скорее всего. Виктор отстранился и протянул Гермионе руку: — Идем, пора встречать гостей.       Он увел ее за собой прочь из спальни ко входу в дом, а казалось, будто привел на саму казнь, когда первый гость прошел через ворота, широко улыбаясь и оценивающе глядя на миссис Крам.

***

      Ни единой знакомой души, за исключением отца и его пассии. Гермиона так и не запомнила ее имя, а сейчас и вовсе едва не забыла свое собственное. Да и они с отцом даже не подошли к ней, будто она была никем, просто украшением этого дома.       Гостей было очень много, и это абсолютно отвлекало от того, как был украшен и изменен дом к этому ужину. Тошнота и кошмарный мандраж не отпускали Гермиону с начала вечера.       — Такая прекрасная юная мисс, Виктор. Прекрасный выбор спутницы для жизни.       — Дом просто прекрасен, Виктор. У вашей жены просто прекрасный вкус.       — Организация ужина на высшем уровне, как и подобает. Миссис Крам великолепна.       Гермиона учтиво кивала и тихо благодарила. Каждый комментарий — дань Виктору и его выбору, но не ей. Но она ничего и не сделала для этого вечера. Даже платье ей прислал кто-то совсем незнакомый. Волосы были убраны в строгую прическу тоже, видимо, специально подготовленной ведьмой. Она же собирала ее в день свадьбы.       — Милая, а ты не хочешь показать гостям сад? — спросил ее Виктор, касаясь ладонью ее талии, целуя в висок, — кажется, мистер Малфой постарался на славу, гостям будет интересно посмотреть на труды покойной миссис Малфой. Как-никак, эту женщину знали все.       — Д-да, конечно, — кивнула Гермиона и обвела взглядом зал, ища в незнакомых лицах хоть кого-то знакомого, — тогда я проверю, чтобы там все было убрано и зажгу факелы, а ты…       — Соберу гостей, конечно, — улыбнулся мужчина, — не ищи. Его здесь нет и никогда больше не будет.       Он сжал ее талию на мгновение сильнее, а затем отпустил. Гермиона едва не рухнула, изображение в глаза поплыло.       Он признался, что знал. Гермиона не смогла даже обернуться, посмотреть ему в глаза. Она знала, что увидит там, поэтому просто тихо мяукнула «хорошо» и кивнула, направляясь прочь из зала. Она не обратила даже внимание на взгляды гостей, которые заскользили по ней, оценивая по новому кругу. Хотелось верить, что, выйдя за дверь, ведущую на террасу, она больше никогда не зайдет в этот дом. Хотелось верить, что в саду она вновь встретит Драко, а после — исчезнет вместе с ним.       Колени дрожали, пока Гермиона спускалась по ступеням в темноте позднего вечера. Она зажгла в руке небольшой огонек, чтобы следом зажечь факелы по саду и подсветить его.       Один за другим, каждый уголок сада освещался, заставляя Гермиону улыбнуться. Она любовалась цветами, вдыхала их аромат и отчего-то ярко ощущала присутствие Драко рядом. Девушка резко обернулась, будто почувствовав кого-то за своей спиной. И не ошиблась.       В паре метров от нее стояла мисс Уизли, держа в руке такой же шар огня, как и Гермиона, но ярче и… горячее.       — Сейчас будет жарко, дорогая, — ухмыльнулась рыжеволосая девушка и бросила огненный шар прямо под ноги Гермионы, — гори ярко.       Огонь поднялся в одно мгновение очень высоко, заслоняя вид Гермионы. Она не видела девушку перед собой, она не видела больше ничего, кроме языков дикого пламени.       Адского пламени.

***

      Драко смотрел в окно большой гостиной, и его всего трясло. Волнение накрывало снова и снова, казалось, что весь его план провалился, и ему точно не удалось спасти Гермиону.       Он знал, что ужин в их доме уже начался. Думал о том, что происходило там: обижали ли ее, издевался ли над ней Крам, выпустил ли вообще к гостям? Может он устроил там публичную порку?       Малфою оставалось только гадать, удалось ли ему, помогли ли так заботливо припрятанные темные артефакты отца. Помогла ли магия, которую он накладывал на сад с первого дня пребывания в доме семьи Крам?       — Сын, — мягко проговорила Нарцисса и медленно взмахнула палочкой, рисуя какую-то неизвестную Драко руну, — все сады, которые я создаю — это в первую очередь убежище. Место, куда можно убежать, где можно спрятаться. Знаешь, что такое Выручай-комната? — Драко кивнул, глядя на мать, и продолжил следить за ее палочкой, — я научу тебя творить очень сложное волшебство, чтобы ты мог однажды спасти кому-то жизнь. Ты тоже создашь сад, который упрячет от любой беды.       Каждый цветок в саду Гермионы был заколдован. С первого письма Драко знал, что сделает это. Оставалось лишь верить, что ему удалось, что его магии хватило. Но лучше бы его помощь не пригодилась сегодня и когда-либо вообще.       — Еще слишком рано, — голос отца заставил Драко медленно обернуться через плечо, — я не думаю, что Крам решит вредить своей молодой жене на глазах у нескольких десятков волшебников и волшебниц. Его репутация и без того очернена слишком сильно.       Драко повернулся всем телом к отцу и впился в его глаза своими. Его брови поползли вверх, а рот приоткрылся, будто она обирался что-то сказать. Но вопрос застрял в горле, заставляя Драко перестать дышать. Тогда Люциус продолжил:       — Он убил свою семью, — чуть тише произнес мужчина и поджал губы. Он отвел взгляд в сторону. Ему было тяжело говорить, Драко видел это по лицу отца. — Его мать была больной женщиной. Она измывалась над своим сыном, и рассудок Виктора… помутился. Он не выдержал, разозлился, и его магия взорвалась и убила обоих родителей.       Драко молчал, переваривая информацию. Ему было абсолютно все равно на детство и судьбу Крама — его интересовала только Гермиона, которая оказалась в лапах этого чудовища. Он был не в адеквате, вероятно, и неизвестно, что произошло, по какой причине Драко больше не мог прийти к ним в дом. А вдруг ему и вовсе некуда было приходить больше, не к кому?       — Долгое время, в школе, никто не обращал на него внимания, — продолжил Люциус, — когда случилось страшное, то его стали остерегаться. Он был год в специальной лечебнице. Целители утверждали после, что он здоров, и его отпустили. Он вернулся на последний курс и продолжил заниматься квиддичем. Его здоровьем с тех пор никто не интересовался, а все только жалели парня и сочувствовали его судьбе. И это все заставило людей закрыть глаза на все, что он делал.       Драко казалось, что внутри закипает огонь — так сильно он злился с каждым услышанным словом, произнесенным отцом.       — В Министерстве он занимает высокую должность, что остается загадкой для всех, — хмыкнул Люциус и наклонился над столиком и плеснул себе в стакан виски, тут же поднял стакан и поднес стекло к губам. Он сделал глоток, смочил горло и продолжил, — Виктор является главой Отдела по работе с темными артефактами.       Драко догадался о том, что скажет отец дальше. Он закрыл глаза и потер лицо ладонями, уже не выдерживая.       — И он использует их в очень страшных целях, — почти шепотом сказал Люциус, — Крам убивает волшебников, которые якобы… причинили кому-то вред. А после их разбирают на органы.       Оставалось верить только в то, что Гермиона еще жива, и совсем скоро появится здесь.

***

      Гермиона видела, как языки пламени поднимаются все выше и выше. Пламя затягивало сад, двигалось к дому, но не касалось ее. Будто вокруг нее был какой-то купол.       Все горело, но не сгорало. Все цветы оставались на месте, хотя Адское пламя должно было уничтожить их в одно мгновение. Это пугало.       Сбросив туфли, Гермиона стала быстро перебирать ногами, пытаясь найти хоть какую-то лазейку из пожара. Она уже едва видела дом, поэтому понимала — выбраться из огня она не сможет.       — Флори! — закричала Гермиона, и ее голос надорвался. Она почувствовала, как слезы начинают литься по ее щекам, — Флори! Салли!       Она звала эльфов, но никто не приходил. Никто не слышал ее. Неужели огонь отрезал ее от остального дома насовсем?       Гермиона вдруг рванула к стене огня, но стоило ей приблизиться, как несколько искр полетели прямо на нее, обжигая платье. Юбка загорелась, и девушка вскрикнула, сразу же стараясь потушить ткань. Она горько плакала, пока ударяла руками по тяжелой юбке, которая не переставала гореть. Взмахнула рукой, чтобы облить себя водой — и ничего.       — Нет-нет-нет, — повторяла она через слезы, — помогите! Помогите!       Никто наверняка не слышал ее. Но гости ведь должны были прийти в сад, посмотреть на него, разве нет? Виктор должен был увидеть пожар, увидеть ее и все убрать, спасти ее.       Или за этим огнем и стоял Виктор?       Рванув ткань юбки, Гермиона отбросила горящий кусок. На ее ноге появился ожог, и девушка закричала от боли, чувствуя, как она распространяется по всему телу.       Резко разворачиваясь, Гермиона искала глазами хоть что-то, что могло бы уберечь ее, где она могла бы спрятаться от огня, подождать, пока ее найдут. Взгляд вдруг зацепился за дверь, ведущую в дальнюю часть сада.       Срываясь с места, Гермиона взвизгнула, потому что куст перед ней все-таки загорелся. Она оббежала его, держа в руках юбку, чтобы та не вспыхнула снова. Ноги болели и были холодными от ледяной и твердой земли, но это было неважно.       Врезаясь в дверь, Гермиона надавила на ручку и рванула дверь на себя. Она почти ввалилась в нее, зацепилась за какой-то корень и все-таки упала, раздирая колени и ладони. Зажмурившись от боли, Гермиона застонала, падая лбом на землю. Она услышала, как вспыхнул сильнее огонь позади нее, и сделала над собой усилие, чтобы проползти дальше, убраться подальше от пожара.       Через пару метров девушка остановилась и все же открыла глаза и приподняла голову вверх. Ее сердце перестало биться на секунду, когда она поняла, что находится в совсем незнакомом месте. Это не ее сад, не его заброшенная часть.       Перед ней была прекрасная оранжерея, усыпанная десятками и сотнями, кажется, разных цветов и кустарников.       Отталкиваясь от земли руками, Гермиона попыталась сесть, чтобы осмотреться, но сил совсем не было.       — Гермиона! — услышала она знакомый голос, и внутри все скрутилось в узел. Она попыталась повернуть голову и найти источник звука, но в глазах начало темнеть. Кажется, стресс снова брал над ней верх, и теперь она еще и слышала голос Драко, — Гермиона!       Может, это все же была иллюзия, и она в самом деле сгорела, а голос Драко ей тоже мерещится?       — Не закрывай глаза, не засыпай!       Она так скучала по нему.

***

      Крик заполнил пространство большого зала, и Виктор отвлекся от разговора с гостями. Он резко развернулся и сразу же увидел вбегающую в дом Джинни Уизли. Она держала в руках пышную юбку своего платья и бежала прямо к Виктору, глядя на него своими огромными глазами. Ее ладони ударились о его грудь, и он удержал девушку, не позволяя ей упасть.       — Там пожар! — громко сказала она, цепляясь за лацканы пиджака мужчины, — Гермиона… она в саду. Она уронила факел, и все загорелось!       Виктор оттолкнул девушку и рванул туда, откуда прибежала девушка. Его сердце билось, как бешеное, и мужчина чувствовал, как становится тяжело дышать.       Уже через большие высокие окна он увидел огонь. Языки пламени поднимались слишком высоко, не позволяя ничего видеть.       Гости начали суетиться за спиной, кричать, убегать прочь из дома. Виктор слышит, как бьется стекло, как падает мебель, когда кто-то цепляет ее, но ему было все равно.       — Гермиона! — прокричал он, выбегая на террасу. Пламя почти охватило крыльцо, а сад было совсем не видно. — Гермиона!       Она не отвечала ему, а он не видел девушку. Не видел вообще ничего, кроме сплошного полотна пламени, которое приближалось к нему. Виктор выудил палочку из кармана и взмахнул ей, пытаясь потушить — тщетно. Его губы задрожали, а голова закружилась. Он попробовал снова — снова безуспешно. Это было Адское пламя.       — Виктор! — услышал он голос Джинни за спиной и повел плечом, отмахиваясь. Нежная ладонь легла на его руку, и девушка потянула его назад, стараясь сдвинуть с места, — нужно уходить. Дом скоро загорится.       — Это ты? — он резко развернулся и схватил девушку за лицо одной рукой, сжимая, — ты устроила это?       Он взревел, сдавливая челюсть девушки почти до хруста, наступая на нее. Джинни замычала и покачала головой. Мужчина отпустил ее, злость резу исчезла. Он обхватил талию девушки и стал направлять ее в дом, чувствуя, как жарит огонь за спиной.       — Я вышла… найти ее, помочь, — почти плакала Джинни, — а когда я позвала Гермиону, она бросила факел себе под ноги.       — Идем, — продолжал выпроваживать ее Виктор, — пока все не сгорело здесь.       Он верил ей.

***

      Драко услышал негромкий шум и вновь выглянул в окно. Он увидел тень в оранжерее, а следом — тихий звук голоса. Голоса, которого он не слышал уже несколько дней.       — Сработало! — вслух, но слишком тихо, произнес он и рванул из гостиной.       Выбегая через главный вход из дома, Драко побежал вокруг, желая поскорее добраться до оранжереи. Ноги путались, сердце билось в груди, словно вот-вот выпрыгнет, а в голове был целый океан мыслей.       У него получилось. Гермиона была здесь. Это точно была она.       Приближаясь, Драко мог все четче разглядеть силуэт в оранжерее. Светлое пятно становилось все ярче, а очертания лежащей на земле девушки все четче.       — Салазар, нет, — прошептал он себе под нос и наконец-то ворвался в оранжерею.       Гермиона лежала на земле лицом вниз. Она пыталась подняться, но у нее не получалось. Малфой знал риски, понимал, что ее магия ослабнет, когда девушка пройдет через ту дверь. Он предполагал, что она может пострадать. Но это было точно лучше, чем если бы он позволил ей остаться в том доме.       — Гермиона! — позвал он, и она перестала пытаться встать. Драко рухнул на колени перед ней, его руки дрожали, он не знал, как помочь ей встать, не знал, не навредит ли еще больше. — Гермиона.       Она замычала и окончательно обмякла. Драко аккуратно проснул руки под ее плечи и приподнял, укладывая голову девушки на свои колени. Он повернул ее голову на бок и взмахнул рукой, сразу же убирая грязь с нежных щек.       — Не закрывай глаза, — он гладил ее по лицу и чувствовал, как текут слезы по его собственному, — не засыпай.       Послышались шаги, и Драко коротко обернулся. Он увидел отца, который ворвался следом за ним в оранжерею. За ним бежали эльфы, держа разные склянки в руках.       — Папа, — жалостливо позвал Драко, — я же не убил ее?       Драко держал голову девушки на своих коленях и продолжал гладить ее по лицу. Ему казалось, что она не дышала, ее тело было абсолютно расслабленно.       — Ты не мог, — Люциус сел на колени рядом с ним, и их окружила эльфы. Малыши начали творить магию, и с каждой секундой Драко трясло все сильнее. — Она скоро очнется. Главное, что она больше не там.       — Мисс надышалась дымом, — проговорил кто-то из эльфов и вытянул руку вверх, а за его пальцами потянулась струйка дыма прямо из носа, тут же исчезая. — Она скоро проснется.       — Моя девочка, — Драко гладил Гермиона по волосам, вынимая шпильки из ее кудрей, — все хорошо.       — Все хорошо, Драко, — Люциус коснулся спины Драко, успокаивая его, — ты спас ее, сын.       Драко нагнулся и коснулся губами лба Гермионы. Он улыбнулся и позволил себе расплакаться, осознавая наконец реальность.       Он спас ее.