Глава 1: Когда взгляд цепляется

Когда взгляд цепляется

Третий курс в Хогвартсе начинается с очередной смены преподавателя Защиты от Темных Искусств. Но появление Римуса Люпина вызывает в Эвелин Кейн нечто большее, чем простое любопытство. Это ощущение странного узнавания, словно судьба сделала первый, едва уловимый шаг навстречу.

Зал Защиты от Темных Искусств в этом году пах по-другому. Обычно его пропитывал либо запах дешевого одеколона и самодовольства, как в случае со Златопустом Локонсом, либо душный смрад страха и гнили, который навевал на всех Профессор Квиррелл со своим тюрбаном. Но сегодня воздух был чист, лишь легкий отголосок старых книг и древесины витал в нем. Это, конечно, не помешало Гарри, Рону, Гермионе и Эвелин Кейн занять свои привычные места в дальнем ряду, обмениваясь многозначительными взглядами, полными усталого скептицизма. — Надолго ли этот продержится? — прошептал Рон, барабаня пальцами по поцарапанной парте. — Три года — три разных учителя. Мы уже рекордсмены. Гермиона, как всегда, уже аккуратно разложила свои пергаменты, перо и чернильницу. — Не будем торопиться с выводами, Рон. Возможно, этот будет… адекватным. — В ее голосе сквозила лишь призрачная надежда. Эвелин кивнула. С первого курса она и Гарри знали, что их судьбы переплетены гораздо крепче, чем у обычных студентов. Пророчество, Темный Лорд, их "избранность" – все это висело над ними невидимой, но ощутимой тенью. Они вдвоем несли это бремя, и каждый новый год в Хогвартсе приносил новые испытания, часто начинавшиеся с беспорядочной смены преподавателей по Защите от Темных Искусств. Эвелин бросила взгляд на Гарри; их глаза встретились, и в этом мгновении было больше понимания, чем в любых словах. Они оба были готовы к любому безумию, которое принесет новый учебный год. За несколько столов от них, у окна, Драко Малфой сидел, откинувшись на спинку стула, и демонстративно игнорировал их сторону класса, обмениваясь ехидными комментариями с Крэббом и Гойлом. Он лишь мельком взглянул на Эвелин, когда она поймала его взгляд, и ее губ коснулась едва заметная улыбка. Их дружба, столь же невероятная, сколь и крепкая, была тайной, известной лишь им двоим, и Эвелин ценила эти редкие моменты скрытого общения. Раздался легкий стук, и дверь кабинета открылась. На пороге стоял человек, совершенно не похожий на предыдущих профессоров. Высокий, с тусклыми каштановыми волосами, кое-где пробивающейся сединой, и в поношенной, но удивительно аккуратной твидовой мантии. Его лицо было изборождено тонкими морщинками, каждая из которых, казалось, рассказывала свою историю, а глаза, цвета расплавленного янтаря, видели слишком много и устали от увиденного, но в них сохранялась удивительная мягкость и едва уловимая печаль. — Доброе утро, — произнес он негромким, чуть хрипловатым голосом, который, тем не менее, сразу же приковал внимание всего класса. — Меня зовут Римус Люпин. И, надеюсь, я здесь надолго. Эвелин Кейн не могла оторвать от него глаз, и это не было простой студенческой любопытностью к новому учителю. В нем было нечто глубоко знакомое, что-то, что вызывало в ней странное, почти подсознательное чувство узнавания, как будто она знала его из давно забытого сна или из самой структуры своей души. Это не было влечением в привычном смысле, скорее – ощущение, что его появление значимо. Будто невидимые нити судьбы, до этого момента расслабленные, внезапно натянулись, и одна из них теперь тянулась к этому человеку. Она просто смотрела на него, пытаясь понять причину этого неожиданного резонанса. Он отличался от всех. От него исходили спокойствие и непоколебимая сила, которая контрастировала с его, казалось бы, изможденным видом. — Сегодня мы будем изучать Богарта, — продолжил профессор Люпин, обведя класс взглядом, который был одновременно внимательным и немного отстраненным. Его голос был ровным, без показной театральности, столь любимой Локонсом. Он указал на стоящий у стены старинный платяной шкаф, из-под щелей которого пробивались тонкие струйки дыма, а сам шкаф слегка подрагивал. — Это создание, которое может принимать форму вашего самого большого страха. Он улыбнулся, и усталость в его глазах чуть отступила, обнажив проблеск скрытого озорства. Это была улыбка человека, который знал секрет, но не спешил им делиться, приглашая разгадать его самим. Эвелин почувствовала, как по ее спине пробежал холодок – не от страха перед Богартом, а от предвкушения чего-то нового. Она по-прежнему не могла отвести от профессора Люпина взгляд, пытаясь разгадать его тайну, почувствовать, почему его появление в этом классе ощущается как нечто большее, чем просто смена преподавателя. Весь мир вокруг, казалось, немного померк, сосредоточившись только на Римусе Люпине и странном, новом ощущении значимости, которое он пробудил в ней. Это был не влюбленный взгляд, но взгляд, полный глубокой, почти инстинктивной заинтересованности, обещающей, что этот человек сыграет огромную роль в ее жизни.