Глава 3: Обреченная на молчание

Обреченная на молчание.

Эвелин решает хранить свои страхи в себе, но ночной кошмар обнажает ее самые глубокие тайны и заставляет сомневаться в окружающих. Чей-то пристальный взгляд преследует её, и даже дружеское участие Драко не может рассеять её подозрения. Цена молчания может оказаться слишком высокой.

Коридор, как всегда после уроков, представлял собой бурлящий поток учеников, спешащих на обед, на тренировки по квиддичу или просто к своим друзьям. Эвелин шла вместе с Гарри, Роном и Гермионой, стараясь улыбаться и поддерживать разговор, но внутри нее бушевала настоящая буря. Тот взгляд, который она почувствовала на своей спине, покидая класс Защиты от Темных Искусств, не отпускал ее. Он был словно невидимая метка, напоминающая о том, что за ней наблюдают, изучают, оценивают. — Ты сегодня какая-то тихая, — заметил Рон, откусывая огромный кусок от шоколадной лягушки. Кусочки шоколада разлетелись во все стороны, и Гермиона недовольно поморщилась. — Что, новый урок Люпина не понравился? Или ты в него влюбилась? Эвелин постаралась улыбнуться в ответ на его поддразнивание, но улыбка получилась натянутой. — Все в порядке, Рон, — ответила она, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия. — Просто немного устала. Гермиона бросила на нее проницательный взгляд. Она знала Эвелин слишком хорошо, чтобы поверить в эту ложь. Они дружили с первого курса, пережили вместе множество приключений, и Гермиона всегда чувствовала, когда Эвелин что-то скрывает. Но она не стала настаивать. Она знала, что Эвелин откроется, когда будет готова. — Новый урок был интересным, — вставил Гарри, отвлекая внимание от Эвелин. — Мне понравилось, как Люпин заставил Невилла взглянуть в лицо своему страху. Эвелин благодарно взглянула на Гарри. Он всегда понимал ее без слов. Он знал, каково это – нести на себе бремя "избранного", бороться со своими страхами в одиночку. Когда они проходили мимо профессора Люпина, который шел в противоположном направлении, в окружении нескольких учеников, Эвелин невольно подняла глаза. Их взгляды встретились на мгновение – короткий, мимолетный контакт, но этого было достаточно, чтобы Эвелин почувствовала, как ее сердце начинает бешено колотиться в груди. В его глазах она увидела что-то, чего не могла понять: интерес? Сочувствие? Или, может быть, что-то еще, что было скрыто слишком глубоко, чтобы она могла это разглядеть? Она быстро отвела взгляд, чувствуя, как краска заливает ее щеки. Что это было? И почему ее так сильно взволновала эта случайная встреча? В Большом зале они заняли свои обычные места за столом Гриффиндора. Аромат жареного мяса и свежеиспеченного хлеба, как обычно, наполнял зал, но Эвелин ела механически, практически не чувствуя вкуса еды. Она продолжала украдкой поглядывать на профессора Люпина, который сидел за преподавательским столом и разговаривал с профессором МакГонагалл. Он выглядел уставшим, с темными кругами под глазами, но его голос звучал спокойно и уверенно. Что он скрывает? И почему ее так тянет к нему, словно магнитом? После обеда они отправились в библиотеку, чтобы подготовиться к следующему уроку. Мадам Пинс, как обычно, бдительно следила за порядком, шикая на тех, кто разговаривал слишком громко. Эвелин сидела за столом, делая вид, что читает книгу по зельеварению, но мысли ее снова и снова возвращались к Люпину. Кто он такой? Почему его появление так сильно повлияло на нее? И чей взгляд она чувствовала на своей спине? Она понимала, что должна найти ответы на эти вопросы. Но она не хотела просить помощи у друзей. Она привыкла решать свои проблемы сама. Это была ее ноша, и она должна была нести ее в одиночку. Она доверяла Гарри, Рону и Гермионе больше, чем кому-либо на свете, но в этом вопросе она чувствовала себя совершенно одна. Она боялась, что они не поймут ее, что они посчитают ее подозрения глупыми и необоснованными. Она не хотела разрушать их дружбу своими страхами. Кроме того, она понимала, что не может доверять никому, кроме себя. В мире, где Волан-де-Морт мог скрываться за любым лицом, где предательство было обычным явлением, она должна была быть осторожной. Она должна была полагаться только на свою интуицию, на свои силы, на свой ум. Вечером, в гостиной Гриффиндора, как всегда, было оживленно. Третий курс в самом разгаре, и разговоры в основном касались предстоящих матчей по квиддичу, новых заклинаний, которые они изучали на уроках, и слухов о том, что происходит в Хогсмите. Рон и Гарри увлеченно играли в шахматы, ожесточенно споря и вспоминая прошлые партии. Гермиона, как всегда, сидела в углу с книгой, готовясь к предстоящему эссе по Древним Рунам. Эвелин сидела в кресле у окна, пытаясь сосредоточиться на чтении учебника по травологии, но шум мешал ей. Она наблюдала за своими друзьями, зная, что они уже не те, что были на первом курсе. Они повзрослели, стали более уверенными в себе, но их дружба оставалась такой же крепкой, как и прежде. Ей хотелось рассказать им обо всем, что она чувствует, поделиться своими страхами и подозрениями, но она сдержалась. Она знала, что это может изменить их отношения, и она не была готова рисковать этим. Она посмотрела в окно. Замок Хогвартс, который она знала уже три года, возвышался над окружающим пейзажем, словно вечный свидетель их приключений. Но Эвелин знала, что даже в этом знакомом месте ее могут подстерегать опасности. Внезапно на коленях у Эвелин словно из ниоткуда появился небольшой свернутый пергамент. Она вздрогнула от неожиданности и быстро огляделась, но никто, казалось, не обратил на это внимания. Развернув пергамент, она увидела аккуратные буквы, знакомый почерк: — Ты выглядишь встревоженной. Что-то случилось? — Это был Драко. Эвелин почувствовала внезапный приступ раздражения. Почему все так настойчиво пытаются узнать, что с ней происходит? Она понимала, что Драко, вероятно, использовал какое-то заклинание, чтобы доставить ей эту записку. Это было рискованно, глупо и… трогательно. Она смяла пергамент в руке и бросила его в огонь, не ответив. Она не могла доверять Драко в этом вопросе. Она не могла доверять никому. Цена молчания была высока, но она была готова заплатить ее, чтобы защитить себя и тех, кого она любила. Когда настало время ложиться спать, Эвелин почувствовала облегчение. Она надеялась, что сон принесет ей ответы или хотя бы немного покоя. Но вместо этого ее ждал кошмар. Сначала была тьма. Густая, непроницаемая, словно она провалилась в бездонную пропасть. Она не видела, не слышала и не чувствовала ничего. Только холод, пронизывающий до костей, и давящее чувство тревоги. Потом, постепенно, вдали начали проявляться очертания деревьев. Высокие, мрачные, с переплетенными ветвями, они тянулись к небу, словно костлявые пальцы, пытаясь схватить ее. Она поняла, что находится в лесу, но это был не тот лес, который она знала. Это место было пропитано злом, отравлено тьмой. Она попыталась идти вперед, но ноги ее словно приросли к земле. Каждый шаг давался с огромным трудом, словно она тащила на себе непосильный груз. Воздух был тяжелым и влажным, наполненным запахом гнили и разложения. Вдруг она услышала голоса. Тихие, шепчущие, они доносились со всех сторон, окружая ее, пугая ее. Она не могла разобрать слов, но чувствовала, что они говорят о ней, обсуждают ее, осуждают ее. Страх сковал ее, парализовал ее волю. Она хотела закричать, но не могла издать ни звука. Хотела убежать, но не могла сдвинуться с места. И тогда она увидела их. Ее родители. Они стояли вдали, спиной к ней, глядя на что-то, что находилось за пределами ее видимости. — Мама? Папа? — позвала Эвелин, но они не отвечали. Она попыталась подойти к ним, но внезапно земля под ее ногами разверзлась, и она начала падать в бездонную пропасть. Она летела в темноту, крича от ужаса, пока не приземлилась на что-то мягкое и липкое. Она открыла глаза и увидела, что лежит на куче трупов. Их тела были изувечены, окровавлены, и их глаза были полны ужаса. Эвелин закричала от отвращения и попыталась выбраться из этой жуткой кучи, но ее руки и ноги бы ли скованы чем-то липким и мерзким. Она барахталась, кричала, молила о помощи, но никто не слышал ее. И тогда она увидела его. Волан-де-Морт. Он стоял над ней, возвышаясь, словно злой демон, с красными глазами и змеиным лицом. Он улыбался, и в этой улыбке было столько зла, что Эвелин почувствовала, как ее сердце останавливается. — Ты не можешь избежать своей судьбы, — прошипел он, поднимая свою палочку. — Ты должна умереть. Зеленый луч света вырвался из его палочки и полетел прямо на Эвелин. Она закрыла глаза, ожидая смерти, но ничего не произошло. Она открыла глаза и увидела, что перед ней стоит профессор Люпин. Но это был не тот Люпин, которого она знала. Его лицо исказилось в ужасной гримасе, глаза налились кровью, а изо рта выросли острые клыки. — Ты не можешь мне доверять, — прорычал он, надвигаясь на нее. — Я опасен. Я — зверь. Эвелин попыталась отползти назад, но Люпин схватил ее за руку и сжал ее так сильно, что она почувствовала, как кости ее ломаются. Его когти впились в ее кожу, оставляя глубокие, кровоточащие раны. Она закричала от боли и ужаса, но Люпин не отпускал ее. Он приблизил свое лицо к ее лицу, и она почувствовала его горячее дыхание на своей коже. — Ты не должна была ко мне приближаться, — прошептал он. — Теперь ты заплатишь за свою любопытство. Он открыл свой рот и вонзил свои клыки в ее шею. Эвелин проснулась в холодном поту, задыхаясь от ужаса. Сердце ее бешено колотилось, а тело дрожало. Кошмар был настолько реалистичным, что она на мгновение поверила, что все это произошло на самом деле. Она села в кровати, пытаясь отдышаться. Комната была залита лунным светом, и тени от деревьев за окном казались ей зловещими и пугающими. Она чувствовала себя уязвимой и беззащитной, словно она была одна в этом огромном и опасном мире. Этот кошмар - это не просто случайный сон. Это предупреждение. Он пытается сказать ей, что ей нельзя доверять Люпину. Он опасен, и ей следует держаться от него подальше. Она посмотрела на свои руки. Они дрожали. Но она не позволит страху сковать её. Она должна разобраться в произошедшем. Она поднялась с кровати и подошла к окну. Замок Хогвартс спал, погруженный в тишину. Но Эвелин знала, что эта тишина обманчива. Под покровом ночи скрывались тайны, опасности и злые силы, готовые в любой момент вырваться на свободу. И она должна быть готова ко всему. Она решила, что должна во всем разобраться сама. Она не могла позволить страху парализовать ее. Она должна была найти ответы и защитить себя и тех, кого она любила. С рассветом пришла решимость. Сегодня она начнет поиски правды, чего бы это ни стоило. Цена молчания слишком высока. Она набросила на себя мантию и вышла из спальни, направляясь к библиотеке. Она знала, что там она найдет ответы, которые ей нужны.