Глава 10: Рождество

Рождество

Рождество в Хогвартсе проходит с оттенком волшебства и небольшой грусти от предстоящей разлуки. В последний момент перед отъездом, друзья обмениваются подарками, которые становятся символом их дружбы и поддержки, готовясь встретить испытания каникул вместе, несмотря на расстояние.

Эвелин проснулась не от гнетущего чувства, а от мягкого, тёплого солнечного света, который пробивался сквозь щели в плотных шторах их спальни. Это был необычный для конца декабря свет, и он наполнял комнату золотистым сиянием, обещая что-то доброе. Первый раз за долгое время пробуждение не принесло с собой прежнего тревожного ощущения. Далёкие отголоски ночных видений, если и были, то уже стёрлись утренним светом и привычными, успокаивающими звуками Хогвартса. Эвелин потянулась, чувствуя, как тело наполняется долгожданной лёгкостью. Обычные утренние хлопоты – заправить постель, найти одежду, умыться – действовали успокаивающе, возвращая её в привычное русло. Шумные голоса соседок по комнате, их смех и подготовка к завтраку создавали приятный фон, который был так далёк от мрачных тайн, что преследовали её.

***

Эвелин поправила воротник своей школьной мантии, проверяя, чтобы всё было на месте. Гермиона, как всегда, уже успела погрузиться в чтение, хотя они ещё даже не вышли из комнаты. — Ты уже готова? — спросила Эвелин, подходя к двери. Гермиона отложила книгу с картинным вздохом. — Почти. Просто пытаюсь запомнить последние параграфы из "Истории Магии". Вдруг профессор Бинн спросит о восстании гоблинов в 1734 году. Знаешь, там такая интересная параллель с… — Гермиона, — мягко перебила её Эвелин, — сегодня Рождество. Может, оставим историю для другого дня? Гермиона на мгновение задумалась, потом на её лице появилась лёгкая, почти несмелая улыбка. — Ты права. Пожалуй, ты права. Пойдём. Они вместе вышли из комнаты. Коридоры ещё были относительно тихими, лишь изредка доносились приглушённые голоса и смех. Утренняя атмосфера Хогвартса была особенной – спокойной, но наполненной предвкушением. — Ты думаешь, будет много угощений? — спросила Эвелин, когда они спускались по широкой каменной лестнице. — Уверена! — ответила Гермиона, её глаза загорелись. — Интересно, — задумчиво произнесла Эвелин. — Надеюсь, там будет что-нибудь, что не слишком отзовётся в моей памяти. Иногда запахи и вкусы… они так сильно связаны с прошлым. Гермиона посмотрела на неё с пониманием. — Ты всё ещё думаешь об этом? — Иногда, — тихо ответила Эвелин. — Но сегодня… сегодня я постараюсь просто насладиться моментом. Когда они вошли в Большой зал, их встретил настоящий фейерверк ароматов и зрелищ. Столы, обычно просто накрытые белыми скатертями, сегодня были украшены рождественскими венками и еловыми ветками. На них ломилось изобилие блюд: тут и ароматные жареные индейки, и золотистые окорока, и горки рассыпчатого картофеля, и разнообразные пироги, и, конечно же, огромные рождественские пудинги, украшенные ветками остролиста. От всего этого разнообразия просто захватывало дух. Гарри и Рон уже сидели за гриффиндорским столом, оживлённо беседуя. — Привет! — крикнул Гарри, заметив их. — Садитесь скорее, пока всё самое вкусное не разобрали! Эвелин и Гермиона присоединились к ним.

***

После завтрака, когда суета с угощениями немного улеглась, Эвелин и Гермиона остановились в одном из укромных коридоров, где, казалось, не было ни души. Они о чём-то тихо разговаривали, когда мимо проходили Гарри и Рон. Рон, не обращая никакого внимания на Гермиону, направлялся к своему другу. Внезапно к ним подошла Лаванда Браун. Она подошла прямо к Рону, который, казалось, и не заметил её приближения. — Привет, Рон, — прошептала она, её голос звучал немного дрожаще. — Я… я хотела дать тебе это. Лаванда достала из кармана маленький, красиво украшенный мешочек и протянула его Рону. Внутри оказалась тонкая серебряная подвеска в виде маленького сердечка. Лаванда тут же, с видимым удовольствием, сама застегнула её на шее Рона. Рон выглядел совершенно растерянным. На его лице не было и тени радости, скорее недоумение. Гермиона, наблюдавшая за этой сценой, заметно напряглась. Её лицо стало ещё более хмурым, а глаза устремились в пол. Было очевидно, что этот подарок её огорчил. Заметив изменившееся выражение лица Гермионы, Эвелин осторожно развернула её от происходящего. — Гермиона, — тихо сказала она, — я хотела спросить тебя кое о чём. Ты не могла бы помочь мне разобраться с этим… — Эвелин указала на одну из книг, которые Гермиона взяла с собой. — Там есть такая сложная глава про… Гермиона, словно вынырнув из своих невесёлых мыслей, кивнула. Она явно была рада отвлечься. Рон, казалось, не заметил ничего необычного, как будто ничего и не произошло, что, конечно, только усиливало раздражение Гермионы.

***

Время обмена подарками наступило, и в воздухе повисло предвкушение. Гарри подарил Рону новую, ярко-красную метательную игрушку "Летящий Снитч", которая радостно жужжала, пытаясь вырваться из его рук. От Гермионы Рон не получил ничего, на её лице читалось явное недовольство, и она демонстративно уселась в кресло, скрестив руки на груди. Эвелин подарила Рону небольшую, но удивительно прочную кожаную сумочку для хранения конфет, которая, по её словам, "сама находит в ней самое вкусное". Гермиона, в свою очередь, была в восторге от нового издания "Истории Хогвартса" с роскошным кожаным переплётом, которое ей подарил Гарри. От Рона она тоже ничего не получила, и её взгляд, брошенный в его сторону, был полон холодного презрения. Затем Гермиона протянула Эвелин небольшой, но изящно завёрнутый свёрток. Внутри лежали два тонких серебряных кулона в виде раскрытых страниц книги – одно украшение с маленьким рубином, другое с изумрудом. — Это… для тебя и для меня, — объяснила Гермиона, смущённо улыбаясь. — Чтобы ты всегда знала, что я рядом. Эвелин была тронута. Она осторожно взяла кулон с изумрудом. — Гермиона, спасибо...очень хороший подарок. Настал черёд Гарри. Он вручил Эвелин небольшой, но аккуратно завёрнутый в простую бумагу свёрток. — Я… я сам его сделал, — сказал Гарри, немного краснея. Эвелин развернула его. Внутри оказалась небольшая, но очень детально вырезанная из дерева фигурка дракона. Дракон был изящен, его крылья расправлены, а морда смотрела вдаль. В его глазах, которые Гарри выгравировал с необыкновенной тщательностью, читалось что-то одновременно дикое и мудрое. — Гарри, это… это невероятно. — выдохнула Эвелин, поражённая. Она провела пальцем по гладкой поверхности фигурки. — Спасибо! В свою очередь, Эвелин протянула Гарри небольшой, но аккуратно завёрнутый в простую бумагу свёрток. Внутри лежала пара старомодных, но очень крепких перчаток для полетов, из мягкой кожи, с усиленными вставками на ладонях. — Это… чтобы твои руки не мёрзли, когда будешь ловить снитч, — сказала Эвелин, смущённо улыбаясь. — Я видела, как тебе трудно было в прошлом матче. Гарри надел перчатки, и они идеально подошли. — Спасибо, Эвелин. Это именно то, что нужно.

***

Утро двадцать шестого декабря было холодным и тихим. Замок, ещё вчера полный жизни и смеха, теперь казался опустевшим. Немногие ученики, решившие остаться, бродили по коридорам, но большинство уже отправилось домой. Гарри и Эвелин спустились в Большой зал, который теперь казался огромным и почти пугающе пустым, только чтобы быстро позавтракать. На перроне их ждал Хогвартс-Экспресс, который должен был отвезти их в Лондон, а затем – к Дурслям. Рон и Гермиона пришли их проводить. Рон подошёл к ним, но его взгляд всё ещё был немного рассеянным. Гермиона же держалась отстранённо, лишь коротко кивнув. — Ну что ж, — сказал Рон, обнимая их обоих. — Не скучайте там слишком сильно. Не забывайте писать! — И будьте осторожны, — добавила Гермиона, обнимая Эвелин особенно крепко, а потом Гарри. — Пожалуйста, не делайте ничего безрассудного. Эвелин почувствовала, как по её спине пробегает холодок при слове "безрассудного". Она крепко обняла друзей. — Вы тоже. Будьте осторожны. И, Гермиона, попробуй немного отдохнуть от книг. Они обменялись последними улыбками, и Эвелин с Гарри поднялись в поезд. Они нашли купе и уселись, глядя в окно, как Хогвартс постепенно уменьшается вдали. Холодная реальность Тисовой улицы приближалась.

***

Поездка прошла без происшествий, если не считать привычных взглядов других пассажиров, которые, казалось, пытались угадать, кто они такие. И вот, спустя несколько часов, они уже стояли на пустынной платформе Кингс-Кросс, а затем, после короткой поездки на магловском автобусе, оказались на знакомой улице Тисовая улица, 4. Дурсли ждали их на пороге, их лица были такими же каменными, как всегда, выражая лишь нескрываемое раздражение. — Ну вот, явились. Как будто мы вас тут ждали, — проворчал дядя Вернон, его багровое лицо исказилось. — Быстрее внутрь, и чтобы никаких ваших… странностей. И чтобы не шумели. Для Гарри возвращение в дом Дурслей было привычным испытанием, но для Эвелин, которая жила здесь с ним с самого детства, это тоже было не лучшим местом. Она попала к ним вместе с Гарри, когда Хагрид оставил их на пороге, крошечных, беспомощных. Вся её жизнь, сколько она себя помнила, прошла в этом доме, под присмотром раздражённых Дурслей. Она привыкла к их холодному отношению, к постоянному ощущению себя нежеланным гостем. Каждый раз, возвращаясь сюда из Хогвартса, она чувствовала, как на неё наваливается невидимый груз, душит её магию, её истинную сущность. Их отправили в ту же маленькую комнату, где они жили все эти годы – бывшую вторую спальню Дадли. Она была небольшой, с потрёпанной мебелью, но для них это было убежище. Сбросив свои багажи, Гарри присел на край кровати, оглядывая комнату. — Ну вот, мы и здесь, — вздохнул он, затем обернулся к Эвелин, которая только что закончила раскладывать свою одежду. — Эвелин… тебе… тебе нормально здесь? Со мной? В одной комнате? Я… я никогда раньше об этом не задумывался, но мы ведь столько лет вместе, с самого детства, и всегда были рядом. Но сейчас… когда ты взрослая, и я… я не хочу, чтобы тебе было неловко. Ты ведь девочка. Эвелин улыбнулась ему, понимая его неловкость. Он всегда так заботился о ней, даже в таких мелочах, и это было так трогательно, особенно учитывая, сколько лет они провели вместе, как неразлучные брат и сестра, разделяя всё, что им подбрасывала судьба. — Гарри, — ответила она, подойдя и садясь рядом. — Мне совершенно нормально. Мы же с самого детства вместе, в одной комнате. Мне даже веселее, когда ты здесь. Не переживай. Меня это нисколько не смущает, правда. Гарри посмотрел на неё, и на его лице появилась искренняя, тёплая улыбка. Он крепко обнял её. Их общая участь, их общая борьба и взаимная поддержка были единственным, что делало эту жизнь с Дурслями выносимой. Они были как два маленьких корабля, плывущих по бушующему морю, но держащихся вместе.

***

После того, как Дурсли, бурча и оглядывая их с нескрываемым подозрением, оставили их в покое, Гарри и Эвелин оказались в относительной тишине своей комнаты. Пустые дни, которые предстояло провести здесь, тянулись медленно, как патока. Чтобы не сойти с ума от уныния и постоянного ощущения себя невидимыми, они старались чем-то занять себя. — Мне так не хватает Хогвартса, — призналась Эвелин, глядя в окно на серый, унылый двор. — Здесь всё такое… тихое. Неинтересное. — Я тоже, — согласился Гарри. — Мне не хватает полетов, тренировок… Даже уроков. — Мне – библиотеки, — тихо добавила Эвелин. — Запаха старых книг, возможности уйти в другую реальность, хоть на несколько часов. Здесь всё такое… обыденное, и в то же время совершенно чужое. Они замолчали, каждый погружённый в свои мысли. Тишина в доме Дурслей была обволакивающей, наполненной невысказанными опасениями и тоской по тому, что было настоящей жизнью. — Знаешь, — вдруг сказал Гарри, его голос был тихим, но уверенным. — Мне тут очень не хватает Хогвартса. Но… — он повернулся к Эвелин, его глаза светились искренней теплотой, — даже здесь, в этом ужасном месте, мне хорошо. Потому что ты здесь. С тобой я чувствую себя… будто всё не так плохо. Ты – мой самый лучший друг, Эвелин, и я рад, что мы вместе. Эвелин посмотрела на него, и на её губах появилась лёгкая, но искренняя улыбка. — Я тоже рада, Гарри. Правда. Даже если мир вокруг кажется серым, мы можем найти краски друг в друге. — А ты… ты не знаешь ничего про свои... способности? — неожиданно спросил Гарри, слегка покраснев. — Ты читала что-нибудь об этом? Эвелин задумалась. — Я… честно говоря, не очень. Мне самой очень интересно узнать, что это такое. Если будет возможность, я обязательно посмотрю что-нибудь в библиотеке, когда мы вернемся. — Отлично! — Гарри снова улыбнулся. — Тогда мы вместе разберемся. Вместе мы всё сможем. — Может быть, нам стоит попробовать повторить какие-то простые заклинания, которые мы учили? Для поддержания формы? Что-то, что не привлечет внимания, — предложила Эвелин. Гарри задумался. — Да, хорошая идея. Только бы не привлечь внимания Дадли, если он вдруг решит заглянуть. Он же не упускает случая поддразнить. — Будем действовать осторожно, — решительно сказала Эвелин. — И, Гарри… я думаю, мы можем научиться чему-то новому, даже здесь. Например, как находить свет в самых темных местах. Гарри тепло улыбнулся ей. В этот момент, несмотря на унылость обстановки, они оба почувствовали, что не сдадутся. Они найдут способ пережить эти каникулы, как и всегда.