Сквозняк (Беседа 13)

- Вампир может полюбить человека? - Сложные вы вопросы задаете, господин Журналист. Было бы глупо отвечать вот так просто за всех вампиров на земле. Очароваться - очаровываемся, это несомненно. У одного князя такое вот очарование на цепи сидит. А любовь - процесс посложнее будет. - А мне кажется, очень простая штука - любовь. Альтруизм и привязанность. Самопожертвование нередко. - Я когда такие патетические слова слышу, сразу задаюсь вопросом, почему же вампиры такие мудни, что про них это специальным образом выясняют. Но и вы меня поймите: вампиризм - это не только вылезать из могил и кошмарить людей. Это в первую очередь про то, что вы прокляты. А во вторую - что вы мертвы. Всегда есть незримый ветер, который толкает вас в очень определенную сторону - в сторону Зверя. Машины потребления, не способной насытиться. Чуть снизить накал животных страстей, наковырять остатки разума где-то в недрах своей черепушки да, но не успокоиться и не удовлетвориться. И вот, наш несчастный Ромео принял Объятья другого немертвого. Предположим, он у нас даже людей не ест - перебивается кровью животных. Что будет, когда он увидит свою Джульетту? А ничего. В 99 случаях ничего. В один из дней Ромео заснет крепче обычного, а проснется через 2 месяца. А его Джульетта уже совсем другой человек - похоронила его, зажила другой жизнью, даже характер ее изменился. Но и Ромео чувствует в себе изменения. Пусть люди и не добыча, нет, но они никогда не проживут столько и в таком режиме. Они другие. Они живые, но недавно погибшему трудно морально с этим смириться. И его разум придумывает иллюзию: нет, они не живые. Время течет, и Ромео видит еще Джульетту, и еще, десятки и сотни одинаковых Джульетт в слегка отличающейся обертке. И тут ты вдруг понимаешь, как однотипны эти уже-даже-не-люди. Картонки с лицами. Заводные игрушки. Ты думаешь: да с чего, да когда я успел стать таким безобразным ханжой, еще ведь недавно сам был как они. Но это тоже - вампиризм. Один из множества ликов смерти. Люди по-прежнему существуют, просто через нашу оптику их разглядеть - подвиг, можно сказать. Мне хотелось другой жизни, таких сложностей я бы и вообразить не могла. Но теперь это есть я.