5

      — Родрик, ты в выпускном классе. Нужно думать о том, куда ты хочешь поступать.       Эта играющая шарманка уже его изрядно достала.       Иногда родители способствовали его развитию в музыке, а иногда вставляли палки в колёса. Как сейчас, например.       — Ты пошёл в класс по литературе. Может быть, ты хочешь изучать…       — Ага, — парень поправил лямку рюкзака, допивая остатки кофе на ходу.       Слова матери до него больше не долетали. Он хлопнул входной дверью, продвигаясь к своему фургону. Парень вздохнул с облегчением. Было пара мест, в которых он чувствовал себя комфортно. Машина была одним из них.       С силой нажав на ручку, Хэффли уселся за руль, начиная путь до школы. Настроение Родрика было приподнятым, что было в новинку, если учитывать последние события. Его мысли уже две недели не покидала Реджиночка, которую с каждым днём хотелось придушить всё больше.       Пущенная какой-то Люси сплетня совсем не делала ему имени. Все семь дней с этого момента его клеймили Крюком, из-за чего внутри всё билось в предсмертной агонии. Будем честны, Хэффли правда не принял слова блондинки всерьез. А предостережения Дженис просто игнорировал. Назвала она её лесбиянкой, ну и что такого.       Вот только он ощутил это на своей шкуре. Каждая девчонка обходила его за километр, опасаясь общения с отбросом школы. Ведь, если ты перекинешься с Крючком парочкой слов, станешь ровней ему.       Благо его новых друзей это не заботило, поэтому хоть в чём-то он мог выдохнуть. Однако ареол его чертовой славы за маленький уродкий член висел над ним, оставляя неприятный осадок.       — Я говорила тебе – якшаться с ней – себя не уважать. Она как раковая опухоль школы. Только вырежи её – дышать станет легче.       — Хорошо сказано, — кивал в одобрении Дэмиан, чуть прищурившись.       — И что ты предлагаешь?       — Нам нужно ей отомстить. За всех нас, — словно змей искуситель продавливала Иан друга.       — Хочешь пустить сплетни о её вагине? — уточнил Хаббард.       — Нет. Никто не поверит во вранье, потому что эта шлюха трахалась со всеми подряд. Наверняка каждый знает, что у неё отбелён анус.       — Что?! — лица Родрика и Дэмиана превратились в один большой вопросительный знак.       — Я просто предположила. Откуда мне знать, какой у неё анус? — Дженис скривила губы в отвращении.       С того разговора Хэффли думал, что бы такого сделать Джордж, чтобы не остаться в долгу. На подкорке грызло чувство, что, если он разворошит улей с пчёлами, ему несдобровать. Однако ходить с позорным званием ему уже осточертело.       Парень остановился на перекрёстке, заметив своего приятеля-басиста.       Когда тот забрался в фургон, Родрик сразу открыл рот.       — Помнишь, ты говорил про музыкальный кружок в школе?       — Помню, — как всегда односложно отвечал Гарри, поправляя очки.       — Нам нужно туда попасть.       — Зачем? В нём ведь занимаются оркестром.       — Можно упросить препода давать нам пару часов на репетиции под самый вечер. С чего бы ему нам отказывать?       — Потому что он тебя не знает.       — И че?       — Ключ от музыкального класса он даёт только тем, кому доверяет, — устало пояснял парень, словно говорил очевидные вещи.       — Откуда ты знаешь?       — Я ходил несколько лет на хор.       — Чего?! А чего ты раньше молчал? Ты можешь быть вокалистом?       — Ты не спрашивал. И нет, я хочу играть только на басу.       Родрик цокнул. Чем больше он общался с Гарри, тем больше вопросов о нём появлялось.       Хэффли прибавил громкость, когда заиграла “Линкин парк”, покачивая головой в такт музыке. Через пару минут он прищурился, думая о чём-то.       — То есть, препод музыки с тобой знаком?       — Ну да.       — И доверяет тебе?       Гарри стал как-то вяло кивать.       — Возможно.       — Ты и попросишь его ключ от коморки! — Родрик хлопнул друга по плечу, поворачивая голову обратно к дороге с улыбкой на губах.       — Не думаю, что…       — Не мнись, Уилсон. Всё будет зашибись. Мне кажется, — парень ещё раз присмотрелся к блондину с очень миловидной и приятной мордашкой и утвердительно кивнул. — тебе точно не откажут.       — Это почему?       — А ты себя видел?       — А что не так?       — Ты зайка, Гарри.       — Чего? — впервые за их диалог Родрик заметил какую-то эмоцию.       — Да, чувак. Обычно, такие, как ты, сидят и вышивают дома крестиком, а не играют в рок-группе.       — А что нужно, чтобы выглядеть, как рок-музыкант? — кажется, довольно серьёзно спрашивал Уилсон.       — Э-э, ну… подводка, да! — Хэффли размышлял на ходу. — Пирсинг и всякая такая фигня. Как у настоящих панков типа.       Гарри серьёзно задумался.       После уроков он заставил Уилсона потопать вместе с ним до музыкального класса. Они вошли в небольшой кабинет, который отличался от других цветовой гаммой. Несмотря на то что здесь очень праведно тусовались хористы и всякие заумные оркестровые дрочилы, место их пребывания можно было назвать стилёвым.       Тёмные полы и тёмные стены. Возможно раньше здесь собиралась какая-нибудь группа, которая сделала ремонт под свой вкус, не советуясь со школьными правилами. Это было бы круто.       Парни стояли в проходе, замечая, как какая-то девчонка командует подростками, переставляющими музыкальные инструменты, с одной стороны, на другую.       — Я ведь сказала, не переноси её так! Опять придётся настраивать. Я заколебалась уже помогать вам с этим.       — Я попрошу кого-нибудь…       — Кого?! Только у меня здесь идеальный слух! — резко ответила девочка с кудрявыми тёмными волосами. На её щеках виднелись следы от акне.       — Кто это? — тихо спросил Родрик своего приятеля.       — Кейси Мюллер. Она главная в кружке. Если нет преподавателя, она за него.       — То есть, нам к ней?       Ответить Гарри не успел, потому что взгляд девчонки полоснул по незнакомцам.       — А вам чего? — затем она присмотрелась повнимательней и начала говорить с таким лицом, словно съела огромного слизняка живьём. — Крючковатый?       Блять. Ну сколько можно!       — Ага, и тебе привет, — меняя тему, произнёс Хэффли.       — Чего тебе надо тут?       — Мой друг Гарри хочет кое-что сказать.       Она сложила руки на груди, ожидая. Всё её нутро излучало негатив. Ей не нравилось, что её отвлекают от работы.       — Уилсон?       — Привет, Кейси.       — Почему ты ходишь с этим…       — У меня к тебе просьба. Не могла бы ты поговорить с мистером Фишером насчёт каби…       — Мы хотим играть тут, когда никого нет. Своя группа “Лодид Дипер”, слышала наверное? — перебил басиста Родрик.       — Фу, исключено.       — Почему?!       Ему нужно было место, где бы он мог репетировать вне дома. По вечерам родители запрещали ему играть, потому что шум перебивал телевизор ну или…мешал спать Мэнни. Такая мелочь! Могли бы и разрешить, пока он ещё живёт с ними! Потом заставит их покупать билеты на собственные концерты.       — Я ни за что не дам тебе дотрагиваться до инструментов. Ты ведь переехал сюда, потому что в другой школе все узнали о твоей болезни.       Хэффли изогнул брови в непонимании.       — Какой, мать твою, болезни?!       — Ну там какая-то, которая передаётся через касания. И ты, Уилсон тоже, не трогай здесь ничего! Разговор окончен.       — Что за херня?! Кто тебе это наплёл?       — Кто-то на “Май спейс” из твоей прошлой школы выложил это. Хотел скрыть ото всех? Не получилось? — она выдавила оскал.       — Я ничем не болею!       — Мне плевать, Хэффли! Вали из класса, иначе я возьму веник! А мне очень не хочется его сжигать после тебя!       Нетрудно было догадаться, кто распространил эту херню.       Реджиночка Сучка Джордж.       Он фыркнул и вышел из кабинета.       И сейчас Родрик согласился со словами Дженис. Нужно было ей отомстить.

***

      Узнать, где живёт главная Баунти оказалось проще простого. Каждый в городе знает белый особняк с огромным бассейном.       Ему было интересно, Реджина стала общаться с Гретхен просто потому что у них были самые роскошные дома? Какие всё-таки забавные и тупые правила входа в их элитную общину. С его шмотками по скидке ему был заказан вход в касту опущенных. Он был не против быть опущенным лично Джордж, но, к сожалению, она эти слова воспринимала иначе.       Будучи персоной нон-грата, Родрик даже права не имел смотреть в её сторону. Таково правило для фриков в школе. Но Хэффли смотрел. Каждый раз, когда она появлялась в поле его зрения, парень пожирал её глазами.       Его чувства стали похожи на монету. Было две стороны. Ему хотелось досадить ей за то, как она поступала с ним. И ведь она собиралась продолжать, если верить её словам. Родрику хотелось увидеть ужас на её лице от операции «Любимая». Но несмотря на весь гнев, который брал над ним верх каждый раз при кличке «Крючок», которая вылетала изо рта каждого юродивого, Хэффли вожделел девушку.       Когда она подкрашивала свои губы на уроке литературы, на который он пошёл только чтобы улучшить свой навык написания стихов и текстов для песен, Родрик представлял, как она проходится ими по его шее.       Она была для него далекой звездой, до которой он никак не мог дотянуться. И он знал, что, скорее всего, его попытки тщетны или же просто смешны.       Частенько лежа в кровати Хэффли, сложив руки за голову, воображал, как Реджина злится от его успехов в музыке, когда его группа станет популярна. Она бы пыталась начать с ним общаться, а он… он бы всё равно не смог устоять.       Ему бы хотелось дать ей от ворот поворот, но Хэффли слишком сильно проникся этой куколкой.       Её миленькая обёртка плыла под желчным наполнением. А ему нравилось всё неоднозначное, острое и вкусное. Она была… как рок. Иногда громкой, иногда обманчивой. И всегда прекрасной.       — Ты уверен, что нам ничего не будет? — Грэг неуверенно смотрел на здание, которое они хотели немного подкрасить.       — Конечно, чувак. Когда ещё, если не сейчас.       — Это ведь дорогущий дом. Если кто-то узнает…       — Слышь, мама хочет, чтобы мы проводили больше времени вместе. Она не говорила, что именно мы должны делать.       — Явно не кидать яйца в дома богачей!       — То есть в обычные дома ты был бы не против? — усмехнулся Родрик, продвигаясь к кустам, за которыми их было бы не видно.       — Э-э…       — Так, малой. Твоё дело просто – стоять на стрёме.       — Но я тоже хочу… — начал братец.       — Это вандализм, Грэг! Как ты можешь! — паясничал Родрик.       — Если ты знаешь, что нас точно не обнаружат, тогда…       — Ты видел свои мышцы? Ты не добросишь даже до дорожки, — она находилась в паре шагов от них. — поэтому просто смотри, чтобы никто не вышел.       Брат обиженно вздохнул, но больше ничего не сказал.       Наконец-то они нашли прекрасный обзор на панорамное окно, через которое было видно комнату всю в розовых тонах. Офигеть у неё там простора… Было бы круто как-нибудь попасть туда…       — Давай мне яйцо.       Мелкий вынул два из коробки и подал Родрику. Тот схватил их. Нужно было слегка рассчитать бросок и…       — Кто-то в идёт! — шепнул Грэг, замечая силуэт женской фигуры прямо там, куда они пялились. Старший Хэффли тоже его заметил. В обитель розового кто-то пришёл.       — Это даже лучше, — злорадно ответил парень, целясь более сосредоточенно в место рядом с её окном.       — Какая красивая…       Конечно, красивая. Моя Реджиночка…       Ей понравится!       Однако, когда Родрик замахнулся, девушка уселась прямо около окна, пряча лицо в руках.       — Что это с ней? — нахмурился Грэг.       — Я…       Родрик пригляделся. Она что…       Плакала?       Парень уставился на эту сцену так, будто увидел самую нереалистичную картину в своей жизни. Отчего королева школы могла так расстроиться, что рыдала в своей комнате?       — Мы будем ждать или…       Старший Хэффли не отрывал глаз от того, что ему удалось увидеть.       И дураку было понятно, что она бы никогда не показала своей слабости кому-либо. И вот он наблюдал, как она пытается заглушить что-то слезами, пока сидит, обняв свои колени, содрогаясь в рыданиях.       Знали ли её подруги о том, что у неё что-то случилось?       Навряд ли.       Так что произошло?       Яйца в его руках уже успели согреться.       — Родрик..? — обратился к нему брат.       — Пойдём отсюда.       — Чего? Потому что она может нас заметить?       — Ага. Валим.       Он отомстит ей. Обязательно отомстит.       Просто в другой раз.

***

      Он знал, что она ходила этим путём каждый четверг. Нет, Родрик не следил за ней. Простое ему нравилось за ней наблюдать. От неё веяло шармом, которым парень готов был шныряться. Смотреть на неё и наслаждаться.       Он глядел через маленькие щелочки в двери на то, как она устремлялась на выход из здания. Наверное, было странно, что Хэффли сидел в коморке для швабр и всякой такой фигни. Но это было для дела! Зуб даёт.       Ещё шаг.       Давай, Реджиночка.       Ещё немного.       Идеально!       Он открыл дверь и схватил девушку за руку, утаскивая в комнатку уборщика.       — Какого…!       Девушка грубо вырывалась из его хватки, но несмотря на то, что Хэффли не выглядел, как качок, он был в сотни раз сильнее спесивой блондинки.       — Хэффли! Какой же у тебя мерзкий дезодорант! — воскликнула Реджиночка.       — Успокойся, сладкая, — удерживал её от насилия в его сторону Родрик, схватив ту в кольцо своих рук.       — Отпусти меня! Сейчас же!       — Отпущу, как только ответишь на вопрос.       — Уёбок! Какой, нахуй, вопрос! — верещала девушка так громко, что ему пришлось закрыть ей рот ладонью.       Вот только она тут же укусила его за палец.       — Твою мать!       — Хэффли, ты больной! Я напишу на тебя заявление!       — Просто ответь, почему ты плакала?       Её дергания, задевающие его тело, на мгновение прекратились.       — Что? — подозрительно спокойно спросила девушка.       Только сейчас он заметил, как же вкусно она пахла. Самыми свежими цветами. Розами. А ещё цитрусовыми. Он никогда не разбирался в парфюмах и не хотел тратить на это бабки, но такой, как у неё, он бы скупил со всех полок магазина.       Реджиночка была такой вкусной… Во всех планах. Наверняка.       — Ты плакала.       — Ты… следил за мной?! — злостно прошептала девушка. Он почти физически чувствовал, как гнев впрыскивался в её вены.       — Нет. Я просто хотел украсить твой дом сырыми яйцами.       Она ахнула, начав снова вырываться.       — Ублюдок! Я тебя… Да как ты…       — Но я не стал. Потому что увидел, как ты была расстроена. Что случилось?       — Это не твоё дело, мудак!       — Значит, что-то всё-таки случилось.       — Закрой рот! Я не собираюсь обсуждать свои дела с таким отбросом, как ты.       — А с подругами ты это обсуждаешь?       Она снова замерла. Его взгляд уже привык к темноте, поэтому он впервые за всё время знакомства с ней увидел какое-то… смятение?       — Я так и знал.       — Пошёл нахуй.       — Можешь не рассказывать мне, но… поговори с Грэтхен или как там зовут…       — Я сама разберусь. Какое тебе вообще дело?!       — Потому что ты мне нравишься.       — Ты меня даже не знаешь, — рявкнула Реджина.       — Всего, что я видел, было достаточно, чтобы влюбиться в тебя.       Это правда.       Она была наглой, высокомерной сукой. Красивой, находчивой и умной. И всегда очень забавной. Особенно когда кричала на него.       Как в такую не влюбиться с первого взгляда?       А взглядов у него в сторону девушки было предостаточно.       — Ты полный идиот. Отпусти меня сейчас же.       — Если пообещаешь поговорить о том, что случилось, с друзьями.       Она стреляла в него глазами слишком яростно. Смахивала на Медузу Гаргону, кстати. Интересно, как он ещё не стал камнем от такого взгляда.       Но, видимо, внутри она боролась с демонами. Ей явно хотелось поскорее смыться оттуда и покинуть коморку. Делать было нечего.       — Ладно.       — Отлично, сладкая!       — Хватит меня так называть! Отпусти!       Он разомкнул руки и даже не заметил, как та вылетела из комнаты.       Можно ли это было считать за их первое объятие? Сто процентов.       На его руке до сих пор оставался след от её зубов.       Родрик усмехнулся.       Нужно было быстрее идти в сторону её машины. Хотелось услышать крик сладкой от поддельной рвоты на сидение её машины.