Эпилог

      В больших городах даже воздух был наделён особым шармом. Улицы дышали историей, а здания высились до неба, напоминая предка в Вавилоне. Именно в таких местах Реджина чувствовала себя в своей стихии. Она владела правилами каменных джунглей на сто пятьдесят процентов, выжимала из них максимум и ходила с гордо поднятой головой, пока рассматривала витрины с брендовыми шмотками.              Они с Джеки в одежде не нуждались, ведь индустрия высокой моды обеспечивала своих верных последователей и коллег, как надо. Они просто любили вживую рассматривать коллекции. Вкус у них был, что надо, поэтому всегда совпадал. Возможно, это была какая-то магия, но с подругой, если и начинались споры по поводу вещей, то по какой-то сущей мелочи, на которую они потом успешно закрывали глаза.              — Ты знаешь, как я отношусь к Маккуину. А эта херня полностью копирует его стиль, оправдывая это тем, что отдаёт ему дань. Это беспредел.              — Одна из колонок в моём журнале поднимет эту тему. Не беспокойся, их пик скоро пройдёт, а моя статья будет последним гвоздём в крышку их гроба.              — Я тебя люблю, — соединив ладони вместе, благодарно произнесла фамилия Джеки, звеня массивными браслетами на своих руках.              Иногда Джордж вспоминала историю их знакомства и поражалась каждый раз тому, что они стали теми, кем мечтали. Это была та самая жизнь с обложки. Американская мечта. Они добились всего, чего желали. Поэтому девушки могли выделить себе единственный выходной на неделе, чтобы насладиться им в компании друг друга.              Их тандем уважали в модном сообществе, но в тихую одаряли прозвищами: «Две суки Джей», что только усугубляло силу их самолюбия. Чем большим ядом их пытались пропитать, тем больше карьерных успехов они совершали.              — Блять, я не могу смотреть на эти юбки. Почему их придумала не я? — взвыла подруга, останавливаясь у витрины Рика Оунса.              — Да, они хороши.              — Они богоподобные. Мне похожую Гарри на День Валентина подарил, — тыкая в одну из юбок, сказала Джеки.              — Я помню. Никогда не забуду того звонка, когда ты чуть не разрыдалась от пошива. Опять.              — Ну что я могу сделать, — повела плечом шатенка. — Я не виновата, что меня может растрогать крутая идея.              Реджина закатила глаза, продолжая идти по усыпанной жвачками дороге.              — Ой, — девушка резко остановилась, чуть не столкнувшись с Дэвис.              — Чего?              — Недавно же вышел новый альбом “HIM”. Мне надо купить пластинку, — кивая в сторону музыкального магазина.              — Ну так пойдём.              — Да, пошли. Я как раз недавно взяла новый проигрыватель.              — Гарри меня с ними заколебал. Ему всё неймётся. Иногда мне кажется, что он готов променять своё тёплое место разработчика Гугла на гитариста в группе.              Джордж усмехнулась, входя внутрь магазина пластинок и дисков различных групп. Она сразу же ушла в отдел с роком, проходя попсу с гримасой на лице. А Джеки сразу же окунулась новинки излюбленного ей джаза.              Вилле Валло падал в популярности, поэтому пластинки от его группы нужно было поискать. Но, справившись с этим, Реджина тут же поспешила на кассу. У неё был бзик на покупки. Нужно было их совершать сразу, как только предметы попадали ей в руки.              — Добрый день, — она положила квадратную упаковку на стол. — Без сдачи, пожалуйста, — она осматривала какие-то побрякушки, которые висели прямо рядом с кассой.              — Ты знаешь, что только сумасшедшие покупают пластинки “HIM” в наше время?              — Прошу про…              Дар речи тут же пропал, когда она заметила у прилавка человека из прошлого. От которого она не слышала ничего с момента их прощания.              — Хэффли? — неверящим голосом спросила Джордж скорее, чтобы убедиться, что ей не привиделось.              — Привет, Реджиночка, — показывая ей ту самую улыбку, от которой она в подростковые годы сходила с ума, проговорил Родрик.              Она оглядела его. Его стиль изменился в ещё большую безвкусицу, которая, словно назло девушке и всей индустрии моды, шла ему. Его волосы красиво вились во всей голове, а их длина была больше, чем та, которую помнила Реджина.              На нём висела футболка тёмно-коричневого цвета с каким-то неразличимым принтом. Девушка могла поставить состояние на то, что это была обложка непонятного и нишевого альбома идиотской группы.              — Ты работаешь здесь? — она хлопала глазами, стараясь поверить в то, что видела перед ними.              — Ага, — на этом слове заметила, насколько был прокурен его голос.              — Вау, — поджав губы, проговорила девушка.              — Видел, что твоя колонка в журнале растёт. Ты исполнила мечту, — он облокотился на стол, смотря на девушку снизу-верх. — Умничка.              Это было шуткой.              Нет.              Она ощущала себя животным, заплутавшим в своём же лесу. Дневной свет никак не помогал собраться с мыслями, чтобы девушка могла выбраться из джунглей.              — Спасибо… — Она замотала головой. — То есть… ты совсем не изменился, знаешь? — она испытывающе бросила в него строгий взгляд, который работал на её сотрудников с мгновенным эффектом подчинения.              Но он только изогнул губы в ухмылке, опуская голову в сторону.              — А ты изменилась. Не нагрубила мне в первую минуту нашего диалога. Что с тобой, Джордж?              По её шее поползли нехорошие мурашки.              — Как твоя группа? — её правда интересовал этот вопрос все эти годы, когда она ежемесячно покупала журнал “Rolling Stone”, надеясь встретить хоть одно упоминание своего школьного бывшего.              Может быть, если бы она его плохо знала, то не заметила бы, как один уголок его губы дрогнул.              — Я перешёл в другую группу, — утвердительно закивал Хэффли, когда Реджина удивлённо уставилась на него. — Играем по вторникам в барах, есть фанаты. В целом, неплохо.              — Ого.              Диалог исчерпал себя. Больше им нечего было обсудить. Они жили в разных мирах.              Реджина каталась на новом кабриолете, а он на метро. Следовало ещё подростком понять, что у них слишком разные миры, которые даже в беседе не должны были пересекаться.              — Хэй, ты купила пластинку? Я не нашла ничего интересного.              Джеки пробудила Джордж от неприятных мыслей, прошедших по её сознанию метелью.              — Да, я… в общем, сдачи не надо, — она нервно облизнула губы, подавая банкноты в руки парня.              — Подожди, — он нагнулся, доставя что-то под столом. Оказалось, что это была ручка и крошечный листик бумаги.              Хэффли неаккуратно пробежался по нему чернилами и подал Джордж.              — Это мой адрес и номер, — его руки оставались такими же красивыми, как когда-то. — Если захочешь встретиться.              — Не захочу, — цинично сказала девушка, одаряя того высокомерным взглядом.              — Узнаю свою Реджиночку.              Блять.              — Вы знакомы? — подняв брови, спросила Джеки.              — Нет, — осекла любые вопросы Джордж. — Идём отсюда.              — Ладно, — протянула шатенка с вопросительной интонацией.              Подруга развернулась, чтобы пойти на выход, а Джордж, уже делая то же самое, почувствовала, как её руку схватили и вложили туда чёртовы координаты возможного ядерного взрыва.              Она сжала бумажку в кулаке, не оборачиваясь на кассира, который вызывал слишком много эмоций после шестилетней разлуки.              

***

             Глупость этой сцены грызла кости. Бедные районы Нью-Йорка действовали на неё, как магнитные бури. Сразу же хотелось залезть в свою уютную постель и не вставать до следующего дня. Возникала сотня вопросов насчёт того, что она забыла в такой час на пороге покоцанной и шероховатой двери, которая кое-как висела на петлях и явно уже не отвечала всем базовым стандартам безопасности.              Девушка переносила вес с одной ноги на другую, стараясь понять, что заставило её явиться сюда. То, что она больше никогда не чувствовала того, что было в старшей школе? То, что ей стало интересно, как он поживает?              Честно, она понятия не имела.              Любопытство зудело в голове, не давая покоя на рабочем месте. Сосредоточиться на статье было просто невероятно трудно, пока она вспоминала все стычки с Хэффли в последний год учёбы.              Нет, Реджина не держала на него обиды. Все злость и печаль окончательно прошли через года два. Она почти не думала о нём с того момента. Самые разные мужчины успели побывать в её жизни, но никто надолго не задерживался. Приоритет в работе держался до сих пор, и ни одного молодого человека это не устраивало.              Однако от всей этой странной истории пахло незавершённостью. А Реджина терпеть не могла незакрытые кейсы. Она решала проблемы, даже если это стоило ей репутации. Она готова была уничтожить любого, лишь бы дойти до цели, если речь шла о работе или заветной мечте. И здесь… было что-то подобное. Ей требовалось поставить точку. Завершить цикл этой курьёзной истории, о которой Джордж любила вспоминать только перед камином в своём доме в дни неприятного одиночества.              Туго сжав сумку от Марка Джейкобса, Реджина наконец-то решила постучать.              — Сейчас подойду! — послышалось с той стороны.              Пока Родрик пробирался к входу, что-то упало на пути, и до девушки дошёл вскрик.              — Блядская тумбочка, — едва расслышала девушка перед открытием двери. — Привет, Реджиночка.              — Здравствуй, Хэффли, — подняв одну бровь, осмотрев его одеяние, ответила девушка. — Это твой обычный домашний прикид?              — А что? Тебе не нравится? — он оттянул широкую футболку с боков и посмотрел вниз на неё. — Думаешь, в твоём журнале бы не оценили?              Затёртая, слегка порванная у краёв, футболка, на которой было написано: “fuck music”.              — Мне кажется, мы писали о таком, когда делали историческую сводку про одеяние бездомных в семнадцатом веке.              — Повторяешься.              — Разве? — она сложила руки на груди. — Ты меня впустишь или мне продолжать стоять в этом мерзком, обблёванным кем-то коридоре?              Родрик хохотнул и сделал проход для девушки побольше. Когда та прошла внутрь, она осознала одну из своих ошибок.              — Ты живёшь не один?              — Снимаю с другом. Но он уехал на выходные, поэтому нам никто не помешает.              — Помешает в чём? — она могла проткнуть его этим острым взглядом, которым одарила.              — В беседе, конечно. Мой сосед такой громкий… совсем не получилось бы нормально поговорить. А ты о чём подумала? — подняв обе брови, спросил парень.              Девушка сняла с себя жакет, пытаясь отыскать чистенькое место среди этого бардака, который царил всюду. Ей захотелось покинуть это место, как можно быстрее. Но раз уж она славилась бесстрашием, пришлось продолжать быть в этом гадюшнике.              — Хочешь чего-нибудь? Кофе? Воду? Водку? — с искоркой веселья в речи, перечислял Хэффли.              — Есть пиво?              — Да ну?! Реджина Джордж хочет опуститься до уровня простых смертных?              Она закатила глаза, вешая на найденный пустой крючок свою одежду.              — Так есть или нет?              — Конечно, — парень тут же скрылся на кухне.              Его конура выглядела под стать ему. Ничего не менялось из года в год. Раньше он жил в родительском подвале, проводя ночи около разваливающейся мебели и сломавшихся тысячу лет назад приборов, а сейчас его окружали крошечные гостиная, соединённая с кухней и, наверное, одна спальня, находящаяся за дверью слева. Пол хрустел от каждого шага девушки, обои подраны каким-то животным, вероятно, кошкой от бывших соседей или типо того, а с потолка свисала голая лампа. Одним словом – халупа. Она не представляла, как в таком можно существовать больше часа, так ещё и не одному, а с приятелем. Также разило дурью. Сильно.              — Давно здесь живёшь? — спросила Реджина, наблюдая, как Родрик локтем закрывает дверцу холодильника.              — Полгода.              — Ого, — не зная, что ещё добавить, сказала Джордж.              — Мне нравится здесь. На прошлой хате соседи каждый день устраивали разгром, даже я толком не мог заснуть под звук сирен легавых под окнами.              — М-м…              Реджина стояла в этом месте, ощущая себя затерянным произведением искусства в разрушенном городе, которое, наверное, не найдут и через тысячу лет. Поэтому нужно было убираться отсюда, как только она выпьет одну бутылочку. За истечение времени на этих своеобразных водяных часах девушка поймёт, что пора валить к чёртовой матери.              — Присаживайся, — парень сел за стол, принимая максимально расслабленную позу.              Девушка прикусила губу, раздумывая о том, не может ли она подхватить гепатит от сидушки, но выкинув это из головы, всё же решила послушаться.              Она взяла бутылку, расположенную до этого в центре стола, и попыталась открыть.              — Черт, забыл, давай я, — протягивая руку, чтобы помочь, сказал Родрик.              — Я сама, — ответила Реджина, стараясь откупорить чёртово пиво. После нескольких попыток, она всё же сдалась и под ухмылку Хэффли передала бутылку ему.              Не поблагодарив, она сделала сразу несколько глотков.              — Рассказывай, — потребовал Родрик.              — Что? — нахмурилась девушка, ощущая неприятную горечь от дешевого поила.              — Как работа?              — Отлично, — коротко отозвалась Джордж, пытаясь ногтем подцепить этикетку на стекле.              — Это я и так знаю. А поподробней? Ты довольна?              — Да. Всё просто прекрасно.              — М-м, — протянул Родрик, кивая.              — А у тебя?              — А что со мной? — он тоже делал много глотков за раз.              — Что за группа, в которую ты перешёл?              — «Кричащие псы».              — Чего? — ей не показалось?              — Не нравится название?              — Идиотское, — кивнула девушка.              — В следующий раз ради тебя перейду в группу с более прикольным, — пошутил он.              — Это не первая группа после твоей?              — Не-а, — она заметила заминку перед ответом.              — А что случилось с “Loded diper”?              Она ждала, когда сможет в тему поинтересоваться этим. Потому что для Реджины Родрик и «Дипер» были неотделимы, как Инь и Янь. Одно без другого просто уничтожит мироздание. Так ей казалось в подростковом возрасте.              — Она просуществовала два года после выпуска. Потом я понял, что людям не нравится мои взгляды на музыку, мир, искусство, и они просто больше не хотели работать со мной. Как лидер я был никому не нужен. А, чтобы моя группа была не под моим крылом – увольте, — он смочил горло пивом. — Так я и стал бегать от одного коллектива к другому.              — И ты так просто отказался от мечты? — если бы на месте Джордж была какая-нибудь другая девушка, возможно, она бы подумала о такте или просто пожалела парня, который явно не был в восторге от темы разговора. Но это была Реджина.              Он помолчал некоторое время, раздумывая над ответом.              — Мир сложнее, чем я думал в свои восемнадцать, — улыбка сошла с его лица.              — Мне жаль. Из тебя выходил отличный барабанщик.              Родрик усмехнулся.              — Брехня.              — Что?              — Я дерьмовый музыкант, дерьмовый стихоплёт. Единственный шанс, который мелькнул передо мной, я проебал из-за высокомерия. Вот и всё. В нашем мире невозможно пробиться так, как я думал. Нужно быть либо гением, либо богачом. Я ни то, ни другое.              — Нет, это неправда. Ты бы мог добиться всего упорством. Ты просто сдался, Хэффли.              — Говорит девочка, у которой батя книжный магнат, — язвительно выплюнул парень, смотря Джордж в глаза.              — Я бы не пробилась на такие высоты, будь он хоть Рокфеллером, — процедила девушка, раздражаясь поведением Родрика.              — Ага, — выпив ещё, произнёс Хэффли. — Реджина Джордж готова пойти на убийство ради должности. О тебе вроде так говорят. Забавно.              — Следишь за мной?              — Почитываю твою модную херню иногда.              — Что?              — Покупаю журналы, когда в заголовках твоё имя, — опрокидывая бутылку, ответил Родрик. — Ну и иногда твой журнал тоже.              — Ты шутишь? — она не верила, что это реально. Ему правда было не насрать?              — Всё равно в туалете делать нечего. С дислексией так и читаю месяцами. Забавно иногда следить за вашими скандалами. Я всегда на твоей стороне, если тебе интересно.              Это было… ого…              — Спасибо, — глухо ответила Реджина, находясь в замешательстве. — Я бы была не против послушать тебя в «Псах», — покрутив бутылку за горлышко, опустив взгляд на стол, произнесла девушка.              — Тебе это не к чему, — закрыв глаза, проговорил парень.              — Почему?              — Потому что, если бы было не похуй, ты бы давно это сделала.              Некоторое время в квартире было слышно только удары донышек бутылок о столы.              — Мне нравится моя работа. Я рада, что тогда решилась на это.              — В плане?              — Когда ушла от тебя на озере.              Они пересеклись взглядами, пронзая ими друг друга. В них читалась чистая эмоция. Неприятно покалывало до сих пор. Сколько лет прошло?              — Зачем ты пришла сюда? — в голосе были заинтригованные нотки.              — Не знаю.              Это была правда. Боже, с каждой минутой ей становилось всё более неловко находиться там.              — А я знаю, — допивая своё пиво, сказал парень. Девушка изогнула одну бровь, планируя услышать бред. — Потому что хотела убедиться, что сделала правильный выбор.              — Нет.              — Да, Реджина, — он редко использовал обычную форму имени. От этого по её коже побежали мурашки. — Ты смотришь на меня и благодаришь богов о том, что бросила меня.              — Я не бросала тебя, — прервала она его начинающуюся тираду.              — Да ну? А кто это был?              — Если бы ты попросил, я бы придумала что-нибудь. Ты просто сдался, как и всегда. В этом твоя проблема, Хэффли. Ты не умеешь бороться до конца. Ты сдался, когда почувствовал вкус успеха с продюсером, возненавидел меня за возможность, а потом сдался в наших отношениях, потому что побоялся конкуренции с парнями из университета.              Он присвистнул.              — Узнаю, свою любимую, — сердце сделало кульбит от такого родного прозвища. — И ты в это веришь? Все эти годы ты тешила себя этим? Ладно, я не против, — Родрик встал из-за стола, доставая ещё две порции пива.              — Я больше не буду. И я права.              — Конечно-конечно. А тебе не приходило в твою умную головушку, что я просто не хотел стоять у тебя на пути? Я мог переехать к тебе в Нью-Хевен, работать где-нибудь, чтобы снимать хату, продолжать с тобой отношения, но ты бы тратила много времени на меня. Я знаю тебя, Реджина. Ты бы ненавидела себя и меня за то, что я отнимал бы у тебя время на учёбу. Даже в нашей конченной школе такое было, что бы произошло, если бы это был Йель?              — Это полный бред, — девушка поднялась с места, желая поскорее уйти из этого пристанища бардака. — Я пойду. Зря я вообще сюда решила прийти.              Она прошла в прихожую, сразу же сняв свой жакет.              Родрик молча наблюдал за её сборами, оперевшись о стену левым боком.              Девушка попыталась открыть дверь, но это не увенчалось успехом. Она подёргала за ручку, всё было бестолку.              — Что за херня?              — Хочешь уйти, не попрощавшись? — прозвучало над ухом девушки.              Она развернулась, мечтая сделать пару шагов назад. Но, к её сожалению, двигаться было некуда. Поэтому легкие тут же вобрали в себя этот дикий, неестественный, дешёвый аромат, который молниеносно вернул её в школьные времена.              Родрик смотрел на неё сверху вниз. Глаза девушки периферийным зрением заметили, как рука парня стала приближаться к её телу.              — Иногда дверь заедает, — тихо сказал Хэффли, делая какие-то махинации с замком, помогая Реджине дать возможность выйти в подъезд.              — Как твой чёртов дезодорант не сняли с продажи?              — Нравится?              — Нет.              Парень осторожно заправил прядь её волос за ухо, точно заметив, как девушка затаила дыхание.              — А мне твой нравится, — он медленно опустил свою голову к шее девушки, Родрик зачерпнул носом воздух.              — Хэффли… — прикрывая веки, произнесла Реджина.              Он вернул свой взгляд, ожидая её следующих слов.              — Да, любимая?              — Хватит, — пытаясь звучать твёрдо, сказала девушка. Выходило из рук вон плохо.              — Ты не изменилась.              — Я больше не сплю с нищими музыкантами. Я изменилась, — воспользовавшись своим последним козырем – желчью, проговорила Джордж.              — Как хорошо, что я теперь продавец на полной ставке.              — Хэффли… — не успела она найти ещё возражений, как его губы легли на её.              Девушка толкнула его в грудь руками, ни на миг не надеясь, что он отойдёт. Это было вшито в него с рождения. Притягиваться к ней после грязи, которую она со страстью кидала в него.              Ирония. Ирония гоготала рядом с Реджиной. Рядом с девушкой, которая решила, что всё, что было между ними когда-то – простая детская забава. Оплошность, которую следовало вытрясти из своих воспоминаний, чтобы спокойно жить во взрослом мире.              Но с каждой секундой их поцелуя, во время которых подкашивались колени, она хотела накричать на себя. Потому что его вкус был диким и настоящим. В сплошь вылизанных мужиках, которые пытались начать с ней отношения, она не могла найти чего-то подобного. Того, чем был соткан Хэффли.              Его сумасшедшая и ненормальная свобода, которой он питал её через язык. Путы, окружавшие её тело, развязывались, как только его слюна попадала в организм Джордж. Это была магия или скорее проклятие, но только рядом с ним дышать было как-то по-особенному легко.              Она старалась оторвать его от себя, надеясь, что такое слабое сопротивление подействует, но это только топило в нём запал. В итоге парень перестал замечать эти смешные попытки побега.              И Реджина тоже. Тоже смирилась с тем, что ей хотелось вновь ощутить его полностью.              Это было, как вернуться домой. Они должны были не совпадать ритмом дыхания, стилем поцелуя, но… всё было до раздражения идеально.              Его руки гуляли по её телу так, будто до сих пор знали каждый уголок. Каждую эрогенную зону.              Казалось, она может узнать эти губы из тысячи, настолько она скучала по ним, что помнила определённые черточки на них. Языки проходились друг по другу с явным собственничеством. Потому что никто не хотел признавать власть одного над другим во время соединения их ртов.              Он сжимал её тело так, будто хотел никогда больше отпускать. Родрик прижимал девушку к себе, будто в ней хранился смысл всего, во что он когда-либо верил. Иступлено вкушая свою бывшую, парень наслаждался каждой маленькой инициативой от неё.               Чем больше она давала ему в ответ, тем меньше у неё оставалось шансов на побег.              Когда они очутились в его спальне, они стали равняться нулю.              Она заметила работу многих девушек, которые успели с ним переспать. Теперь его действия выглядели до одури уверенными. Это была последняя капля, ведь, если бы в его взгляде промелькнула хотя бы одна нотка сомнения, Реджина бы сломала его. И ушла победителем в этой схватке.              Однако такой исход плачевно разрушался с каждой последующей секундой.              К ужасу Джордж, теперь не она возглавляла процесс. Хэффли уложил её на кровать, схватив руки девушки у неё над головой. Грубость, с которой он кусал её шею и всё, что было ниже – явно означала что-то большее, чем просто игра. Она ощущала его обиду, теплившуюся в нём ни один год. Она сама источала её. И выпускала со стонами, самовольно вырывающимися из горла.              Пальцы сжались на её шее, когда она стала дышать слишком быстро, а Родрик стал опускаться к женским штанам.              — Хэффли…              — Блять, я так скучал… — проговорил он, одной рукой расстёгивая ширинку на девушке.              Она не успела как-либо ответить, потому что его язык лёг к ней на трусики, которые уже успели намокнуть, когда он прижимал её к той самой ублюдской двери.              — Господи…              Реджина поблагодарила себя за выбор наиболее сексуального и удобного комплекта белья.              Девушка попыталась поднять корпус на локтях, но заметив это, Родрик тут же резко пригвоздил её обратно к кровати.              Он вернулся к её губам, а она кусала его в ответ. Потому что Джордж раздражала его автономность и знание её слабостей. Парень понимал её слишком хорошо. С течением времени в ней всё больше укоренялось то, чего раньше она не могла позволить в постели.              Наслаждаться чьей-то властью.              Хэффли был последним, от кого можно было ожидать такой позиции.              Но справлялся он на отлично. Потому что делал больно. Физическая боль совокуплялась с моральной, добавляя к этому всему блеска, которого Реджине так не хватало в обычной жизни. Она заковала свою реальность под себя, не позволяя ничему выбиваться из её механизма.              А сейчас она была чьей-то игрушкой. Старой, поломанной, но такой любимой.              Она ненавидела себя за слабость. Но только Хэффли понимал, что и за силу она ненавидела себя тоже.              Джордж наслаждалась укусами на ляшках, животе. Слёзы заполонили её щёки, когда Родрик душил её и одновременно с этим вводил свой член в мокрую вагину, создавая вкусные звуки трения их тел.              Они оба жили, пока доставляли друг другу муку в обёртке из сладкой истомы.              На ней обязательно останутся синяки от грубых хваток Хэффли. Возможно, живот будет тянуть от сильных и таких необходимых толчков парня, который, будто совсем не заботился о её комфорте, когда вбивался в неё с большой амплитудой.              Макияж потёк, испарина появилась на лбу, клитор налился кровью, плечи были осыпались засосами, оргазм настиг впервые за много лет во время секса с парнем.              Восстанавливать дыхание нужно было долго.                     Он смотрел, как она загоняла пуговицу в петлю на своих брюках.              — Передавай привет Гарри.              Девушка свела брови на переносице, не понимая, о ком он говорил.              — Он стал мужем твоей подруги. Ты точно с ним пересекаешься.              — А, — коротко отреагировала Реджина. — Она сказала, что он скучает по музыке.              — Пусть приходит к нам, — лежа на кровати, сказал Родрик. — Больше всего я грустил, когда он ушёл из группы. Скучаю по блондинчику.              Он начал следить за тем, как Джордж пыталась поправить свой макияж в заляпанном зеркале. Около него лежал телефон, который завибрировал, привлекая внимание Джордж к себе.              — Габби пишет, что завтра сможет прийти к тебе на выступление, — прочитав сообщение на экране, произнесла девушка.              Реджина и Родрик пересеклись взглядами в отражении.              — Твоя девушка?              — Ага.              Джордж хмыкнула, закрывая палетку теней с излишней силой.              Они провели несколько минут в тишине.              — Будешь мне мстить за сегодняшнее? — послышалось в комнате.              Закончив наводить порядок на лице, девушка повернулась и серьёзно посмотрела на него. Было понятно, что она действительно задумывалось об этом.              Реджина взяла свою сумку и начала идти на выход из спальни, но остановилась.              Она открыла рот, несколько мгновений молчала, но в итоге всё же ответила:              — С тобой я всегда находила что-то лучше мести, Родрик.              Парень хмыкнул и напрямую спросил:              — Ты придёшь ещё?              Девушка потупила взгляд и, словно читая приговор, произнесла:              — Возможно.              Джордж расправила плечи и вышла из комнаты, оставляя позади себя вкус остывшей любви.