Пролог

Сидя в элегантном ресторане с видом на Люксембургский сад, Милен в который раз уловила себя на том, что смотрит не на своего собеседника, а в окно. За стеклом неспешно текла осенняя жизнь Парижа: прохожие в шарфах, медленно падающие листья, редкие туристы, щёлкающие камерами статуи и фасады. Она наблюдала за этим с каким-то странным, чуть отстранённым спокойствием. Где-то внутри всё будто замерло, застыло, как на старой фотографии, а мысли двигались лениво, скользя поверх происходящего. Возможно, это просто такой день — слишком длинный, слишком наполненный ожиданием. Но ощущение беспокойства не покидало её с самого утра. Даже сейчас, сидя в уютном уголке своего любимого ресторана, рядом с мужчиной, которого, казалось бы, она должна любить — зная, что к концу вечера он сделает ей предложение, — Милен чувствовала, как внутри растёт странная, необъяснимая тревога. Она обвела пальцами ножку бокала с красным вином, наблюдая, как отражение люстры колышется в его тёмной глубине. Элео, как всегда, говорил уверенно, с лёгкой ноткой хвастовства в голосе. Кажется, он рассказывал о своём новом повышении — ещё одной ступеньке в его блестящей карьере — и о выгодном вложении в строительство элитного жилья где-то на окраине Парижа. Милен слушала вполуха. Слова пролетали мимо, как пролёт птиц над крышей: замечаешь, но не задерживаешь. Они познакомились два года назад — на Майорке. Тогда всё казалось таким лёгким, почти солнечно-киношным. Милен поехала с подругами, впервые позволив себе дорогой отпуск без оглядки на бюджет. Пляжи, апероль, яхты, случайные знакомства, громкий смех по вечерам — она хотела забыться. Хотела жить. Но вместо золотистого загара и флирта с мускулистыми испанцами она провела первую ночь на острове в местном травмпункте. Всё из-за столкновения с кудрявым незнакомцем, которого случайно сбила на байке. С тех пор они и не расставались. Сейчас он сидел напротив неё — тот самый кудрявый незнакомец, уже не такой уж незнакомец, — немного взволнованный, немного скованный, тараторящий о цифрах и проектах, чтобы скрыть, что в кармане пиджака у него коробочка с кольцом. — Милая, ты меня вообще слушаешь? — Да, Элео, — сказала она. — Просто, вспомнила, как сбила тебя на байке. Он рассмеялся громко и искренне. — Да, и слава богу, что ты тогда так плохо управлялась с байком. Иначе бы мы не встретились. — А ты думаешь, Париж настолько велик, что мы бы не пересеклись? — Думаю… просто пришлось бы ждать тебя немного дольше, — ответил он, заглядывая ей в глаза с той же теплотой, с какой смотрел на неё тогда, в той испанской больничной палате. Впервые за весь вечер Милен по-настоящему улыбнулась. Что-то внутри словно сдвинулось, зашевелилось, дало о себе знать. — Иногда мне кажется, что мы знакомы с тобой намного дольше, — произнесла она. — Будто я знала тебя ещё до этой жизни. Элео улыбнулся, чуть покраснел и, опустив взгляд, начал шарить рукой в кармане. Его пальцы нащупали маленькую коробочку. Недалеко от ресторана, в тени, стояли двое. Их силуэты растворялись в вечерней дымке: мужчина и женщина. Они не сводили глаз с пары за стеклом. — Неожиданно, что они нашли друг друга, — пробормотал мужчина, не отрывая взгляда от окна. Его голос был низкий, с хрипотцой. — Это усложнит всё, — отозвалась женщина. Её тон был более холодным, почти отстранённым. Огонёк сигареты вспыхнул в полутьме, подсвечивая на миг её лицо — слегка загоревшее после лета, с высокими скулами, словно ее лепил скульптор. — Времени больше нет, — сказала женщина, делая глубокую затяжку. Мужчина медленно кивнул. Его взгляд стал жёстче. — Значит, пора делать свою работу, Грейнджер. На мгновение между ними повисло молчание. Только ветер трепал сухие листья, и отдалённо слышалась скрипка уличного музыканта. Женщина бросила сигарету и раздавила её каблуком. — Пошли. Вечер только начинается. И они исчезли в темноте со звуком аппарации.