Пролог: Желание Пан-сана

Хикигая Хачиман был одиноким мальчиком. Его либо избегали, либо вовсе не замечали. Никто не хотел иметь с ним ничего общего. В то время он, вероятно, даже не понимал почему, хотя всегда старался быть обычным ребёнком. Став немного старше, он осознал причину — всё дело было в его «мертвых рыбьих глазах». Даже поняв это, он не знал, что с этим делать. Для одних его глаза казались забавными, для других — пугающими и отталкивающими. А может, и тем и другим одновременно. Поэтому он просто молчал и надеялся — пусть даже наивно — что когда-нибудь найдётся кто-то, кто-то за пределами семьи, кто попробует его понять. Кто-то, кто захочет с ним подружиться. Кто-то, с кем он сможет делать те же вещи, что и другие дети. Но со временем он понял: это было лишь пустое желание. Всё никогда не складывалось так, как он хотел. — П… пожалуйста, послушай меня. Я просто хотел узнать, если… Его голос дрожал, когда он произнёс эти слова, надеясь, что она его услышит. Что она хотя бы выслушает, даже если сейчас испугана и напугана. — Нет! Не… не подходи! — в панике выкрикнула она, отступая назад и дрожа. — Н-не приближайся. Твои глаза… они страшные. Как… как у плохих людей… По её лицу потекли слёзы, всё её тело источало страх. Какая-то крохотная надежда, успевшая зародиться в груди Хачимана, рассыпалась в тот же миг — уничтоженная её дрожащим голосом. Его накрыла волна беспомощности. И всё же — где-то глубоко в сердце оставалась упрямая частичка, не желающая сдаваться. Он не мог просто отвернуться. Не от неё. Не так. Увидев её страх и почувствовав боль, что она носила в себе, Хачиман принял решение. Если он хочет достучаться до неё, ему нужно стать кем-то, кому она сможет доверять. Кем-то, кого сможет полюбить без страха и сомнений. Его взгляд упал на плюшевую панду, которую она крепко прижимала к груди. И в тот момент его решение окрепло. Он станет «Пандой Пан-сан» — любимым талисманом Дестиниленда. С того дня он стал Пан-саном — ходячей, говорящей версией её любимой игрушки. Его голос звучал неуверенно, движения были скованными, но он никогда не подходил слишком близко. Вместо этого он просто пытался мягко её успокоить. — Всё хорошо, — тихо сказал Пан-сан, голосом тёплым и осторожным. — Тебе не нужно говорить, если не хочешь. И не нужно подходить. Я просто побуду рядом. Не волнуйся, ладно? Время шло, и постепенно всё начинало меняться к лучшему. Но вскоре он понял нечто важное: если они и дальше будут так жить, оба застрянут. Если останутся в этом хрупком пузыре, никто из них не сможет двигаться вперёд. Однажды он сел рядом с ней в тишине. Затем, наконец, заговорил, голос звучал приглушённо и немного напряжённо под маской костюма. — Когда-то я был другим человеком. Но потом я использовал особую магию, чтобы стать Пан-саном. Только чтобы быть рядом с тобой. Когда он произнёс эти слова, на её лице появилось замешательство. Он мягко погладил её по голове, пытаясь успокоить. — Правда, Пан-сан? А какая это магия? — с любопытством спросила она, заглянув ему в глаза сквозь маску. Он неловко засмеялся, почесав плюшевую голову. — Ну… это секрет. Не может же такая большая панда, как я, просто так ходить и выдавать свои фокусы всем подряд, правда? Она надула щёки, мило нахмурившись. — Злюка! Тогда зачем вообще говорить об этом? — Ну, раз ты в последнее время была очень храброй девочкой, я дам тебе подсказку, — сказал он, решив немного её заинтриговать. Её глаза тут же загорелись от радости. — Правда? Подсказку? Скажи, Пан-сан! — Хорошо, хорошо. Вот тебе подсказка: это желания и надежды таких людей, как ты, делают эту магию возможной, — произнёс он, чувствуя лёгкий стыд от своих собственных слов. — И всё? — недоверчиво спросила она. — Ага, всё. Но знаешь… — его голос стал мягче, тон — серьёзнее. — Никакая магия не длится вечно. Она застыла, тревога промелькнула в её глазах. — Ч-что ты имеешь в виду, Пан-сан? — прошептала она. — Эта моя магия… начинает исчезать, — тихо признался он. — Скоро она совсем пропадёт. А вместе с ней — и я. Она подняла взгляд, её глаза наполнились страхом и растерянностью. Она казалась такой маленькой, такой хрупкой, будто этот момент способен раздавить её. — П… почему? Ты уходишь? Я сделала что-то плохое, Пан-сан? — голос дрожал, паника отразилась в чертах лица. Он покачал головой, уши костюма слегка качнулись. Мягкой лапой он нежно потрепал её по голове. — Ты ничего плохого не сделала. Ни капельки. Ты была очень храброй, храбрее многих. Но, прости… я не могу остаться с тобой навсегда. Скоро эта магия закончится, и я исчезну. — Он достал из кармана маленький бантик с изображением Пан-сана и аккуратно приколол ей в волосы. — Это тебе. Чтобы ты всегда помнила, что ты сильнее, чем думаешь. Она крепко обняла его, слёзы текли рекой. — Но я не хочу, чтобы ты уходил! Пожалуйста, Пан-сан… Останься со мной. Я не хочу снова испытывать такую боль… За маской его сердце разрывалось. Несколько секунд он не мог вымолвить ни слова, потом всё же заставил себя улыбнуться — пусть она этого и не видела. — Прежде чем я уйду… я исполню одно твое желание. Всего одно. Что-то, чего ты хочешь сильнее всего на свете. Я исполню это, во что бы то ни стало. Так что скажи мне — чего ты хочешь? Её голос дрожал, когда она прошептала своё желание. Он внимательно слушал, потом тихо кивнул. — Вот как… это твоё желание, да? — мягко переспросил он. Она кивнула, голос её был едва слышен, но в нём звучала слабая надежда: — Это плохо? Он на мгновение замолчал, потом обхватил её руки своими плюшевыми ладонями. — Совсем нет, — заверил он её, положив лапу поверх её маленьких рук. — Я исполню его. Обещаю. А теперь… — он чуть наклонил голову, будто играючи. — прежде чем твой Пан-сан исчезнет, покажи мне свою храбрую улыбку, ладно? Я не хочу прощаться вот так. Она с трудом вытерла слёзы и попыталась улыбнуться — робко, но искренне. — Я когда-нибудь увижу тебя снова, Пан-сан? — спросила она тихо. Он замялся, потом ответил: — Возможно, не в таком виде. Но… когда-нибудь, я надеюсь, мы встретимся снова. Она взяла своего плюшевого Пан-сана и осторожно положила ему на колени. — Возьми его с собой, чтобы не забыть меня. У него сжалось горло, и дрогнул голос, когда он произнёс: — Не забуду. Обещаю. Может быть, он уже тогда понимал, а может, просто не хотел признавать — но цена за исполнение этого желания изменит всё. Она изменит его самого и его жизнь навсегда. К лучшему или к худшему… он хоть в какой-то степени это понимал. Но одно он знал точно, без сомнений: Что бы ни случилось — это должно быть сделано.