Глава 8. Решимость брата в тишине

Едва он вошёл внутрь, как остановился, оглядывая комнату и впитывая каждую деталь. Комната оказалась неожиданно приличной — аккуратной, практичной, даже в каком-то смысле уютной. Кровать с настоящими простынями, письменный стол, полки, ванная с работающим душем и несколько бытовых мелочей. Просто, но явно роскошнее, чем должно быть в обычном школьном общежитии. Даже вода и электричество — бесплатные, по крайней мере, до определённой степени. — …Даже коммуналка бесплатна, да? — тихо пробормотал он. — С виду щедро… но настоящая цена, уверен, проявится позже. Он поставил сумки на пол и на мгновение замер. Потом, не находя, чем себя занять, провёл несколько минут, приводя комнату в порядок — хотя она и без того была чистой. Это простое действие помогло немного освоиться, передохнуть, прежде чем переходить к следующему. — …Ладно. Пора обозначить территорию, — выдохнул он и открыл сумку. Сначала разложил одежду, бездумно сложив несколько комплектов в шкаф. Только самое необходимое. Затем достал книги — немного: пару романов, несколько манг и лайт-новелл. Поставил их на полку и выровнял корешки — скорее по привычке, чем из заботы. Наконец, из самого дна сумки, обёрнутые в футболки, он достал две фоторамки. Он замер, глядя на них с каким-то тяжёлым чувством. На первой фотографии — он и Комачи, оба в нелепых соломенных шляпах. Она широко улыбается, показывает знак мира, а он выглядит так, будто его заставили — что, по сути, было правдой. Но в глазах у него таилась редкая мягкость. — Комачи правда стоит перестать делать из меня заложника на каждом фото, — пробормотал он, невольно усмехнувшись уголком губ. Вторая фотография была более старой — маленькая девочка сидела на плечах у мальчика в костюме панды. Её руки были подняты вверх, а на лице сияла невинная улыбка. Костюм выглядел неуклюже, но, пожалуй, именно это делало снимок ещё более очаровательным. Он задержал взгляд чуть дольше, чем собирался, потом поставил рамки на маленькую полку у кровати. Смотря на вторую, ощутил тяжесть в груди. Наконец, он сунул руку в боковой карман сумки и достал маленькую плюшевую панду Пан-сана. К уху игрушки была приколота заколка с тем же персонажем — та самая, которую он когда-то подарил ей. Вот и всё. Больше распаковывать было нечего. Комната перестала казаться чужой. — Всё ещё со мной, да? — тихо произнёс он. — Похоже, я прихватил больше прошлого, чем думал. Он поставил игрушку у подушки, медленно выдохнул и сел на край кровати. Странно, но усталость наконец догнала его. Он лёг, даже не переодевшись. Обычно бессонница не давала ему заснуть так легко. Но этой ночью — может, из-за тишины… Или потому что он устал думать… Он закрыл глаза. И, прежде чем сон полностью накрыл его, прошептал: — …Я не забыл. И не собираюсь. Тьма. А потом — голоса. «Нет… Не подходи». «Н-не приближайся ко мне. Твои глаза… страшные. Как у… плохих людей…» «Значит, вот твоё желание, да?» Тишина. Потом — БАХ! БАХ! БАХ! «Почему… почему! Почему эти опасные люди так хорошо тебя знают?! Скажи, Хачиман!» Тишина. И снова — БАХ! БАХ! БАХ! Потом — тихий, хрупкий всхлип. «Нет! Нет! Не отнимайте у Комачи её братика! Пожалуйста!» Голоса начали глохнуть. Становились далекими, искаженными. Последний шёпот — холодный, тихий: «…В конце концов, ничего не изменилось… а может —» Хикигая резко проснулся, тяжело дыша. Грудь сдавило, холодный пот лип к коже. Что-то давило изнутри, будто часть прошлого всё ещё держала его. На мгновение он ощутил полную растерянность. Затем быстро повернулся, потянувшись к телефону возле кровати. Его пальцы дрожали, когда он разблокировал экран и машинально набрал номер Комачи. Вызов… Сигнал мигает. Сбой. Снова. Сбой. — …Нет сигнала? — выдохнул он хрипло. Голос сорвался. — …Тц. Конечно. Её здесь нет. Истина опустилась на него тяжёлым грузом. Комачи всегда знала, как его успокоить. Это была её идея — после того, как Хикигая вернулся из дисциплинарного периода: звонить ей, если кошмар не даёт уснуть. Она приходила к нему, независимо от времени. Даже если он делал вид, что всё в порядке, она всё замечала. Проникала, подшучивала, заставляла говорить. «Братик, ты слишком переживаешь». «Это всего лишь сон, глупый. Иди спать». «Хмф, я останусь здесь, пока не перестанешь вести себя странно». Он почти слышал её голос — мягкий, чуть насмешливый. Но это было не настоящее. Теперь она не придёт. А он обещал ей — обещал, что попробует быть счастлив здесь. Что даст этому месту шанс. Он крепче сжал телефон. — …Как? — прошептал он с горечью. — Как я должен это сделать без тебя, Комачи? Хикигая долго сидел неподвижно, глядя в экран, прежде чем положил телефон. И тогда пришла мысль — а не совершил ли он ошибку, приехав сюда? Он всегда хотел быть рядом, следить за ней, убеждаться, что она в порядке. Думал, что поступает правильно — берёт ответственность, взрослеет, становится тем, за кого Комачи не придётся беспокоиться. Он сжал простыню в кулаке. — Я приехал, чтобы двигаться вперёд. Но, может… я что-то оставил позади. Он мог остаться рядом, помогать ей учиться, ходить за покупками. Смотреть глупые драмы, смеяться над ними, быть рядом в тяжёлые дни. Просто быть. Может, это была ошибка. Почти три года разлуки — достаточно, чтобы всё изменилось. Он сам тому пример. Но именно поэтому он теперь не был уверен. С братом и сестрой так бывает — особенно если вы были близки. Время не предупреждает, когда начинает отнимать кусочки связи. Вы растёте вместе, делите еду, спорите из-за ерунды, подшучиваете, пока кто-то не заплачет, потом миритесь через сладости и неловкие извинения. А потом всё меняется. Не сразу, а понемногу, почти незаметно. Учёба усложняется, круг общения растёт, телефон становится важнее ночных разговоров. И постепенно то, что когда-то было неотъемлемой частью твоей повседневной жизни, превращается в воспоминание, к которому возвращаешься только тогда, когда чувствуешь одиночество или хочешь понастолгировать. Комачи вырастет. Конечно. Может, встретит кого-то, влюбится, будет занята поступлением, работой, друзьями. Будет смеяться чаще — уже не с ним. Начнёт строить жизнь, где старший брат — не постоянная часть. А он? Где он будет в этом мире? Редкие звонки? Новогодние фото? Человек, с которым она когда-то была близка? И это нормально. Абсолютно. Но от этого не легче. Такова правда — родственные связи меняются. Никто этого не хочет, но жизнь идёт. Люди находят новые приоритеты, обязанности, привязанности. И связь постепенно ослабевает. Но до того, как это произойдёт, он хотел создать ещё несколько воспоминаний. Таких, что станут якорем — даже если время или расстояние попытаются всё стереть. Может, поступив сюда, он уже начал терять. Может, эти три года отнимут не только время. И когда он закончит учёбу… останется ли он для неё тем же братом? Или просто кем-то, кто когда-то был важен? Эта мысль пугала его сильнее кошмара. Он сжал кулаки, в груди вспыхнула решимость. — Шесть месяцев, — прошептал он в темноту. — Я сделаю всё, что смогу за эти шесть месяцев. Не позволю нам отдалиться… найду способ сохранить связь. Голос был тихим, но твёрдым. — Мне плевать, что придётся сделать. Я разберусь. Даже если эта школа будет мешать, даже если их идиотская система не даст — даже если придётся нарушить правила ради одной связи — Он стиснул зубы, голос сорвался в рычание. — Мне всё равно. Я добьюсь этого. А потом выдохнул. — И если за шесть месяцев ничего не выйдет… просто уйду отсюда. Когда он принял это решение, на лице появилось облегчение — то, которого не было с тех пор, как он покинул Чибу. Он снова лёг, глядя в потолок. Сон снова не шёл. Глаза потемнели, в голосе зазвучала сталь. — Комачи поймёт. Он чуть опустил взгляд, будто размышляя. — Нет, — сказал он уже более уверенно. — Ей придется это сделать. Что бы ни случилось, одно несомненно — он докажет, что связь между братом и сестрой из Чибы способна пережить и расстояние, и время, и любые глупые решения. Так что от него Комачи так просто не избавится.