Глава 9. Цена свободы

На следующий день Хикигая проснулся рано. Спал он плохо, но странным образом не чувствовал тяжести. Наоборот — в груди было лёгкое, почти опасное ощущение решимости. И пока этого было достаточно. Он зашнуровал кроссовки и вышел на пробежку. Бег не был для него чем-то новым. Он занимался этим давно — не потому что любил, а потому что нуждался в этом. Это помогало поддерживать форму, но, что важнее, не давало мыслям зацикливаться. Со временем он даже начал получать от этого удовольствие. Бег стал для него чем-то постоянным, тем, что помогало сохранять спокойствие и ясность. Он вышел на улицу ранним утром. Кампус был тихим — именно таким, как он любил. Он бежал в умеренном темпе, не слишком быстро и не слишком медленно. Этого было достаточно, чтобы чувствовать землю под ногами, очистить голову и быть готовым к новому дню. — Наконец-то... Тело снова включилось, — пробормотал он, глубоко выдыхая. После пробежки он вернулся в общежитие, принял холодный душ и переоделся в форму. Затем направился в школу. Но вместо того чтобы сразу идти в класс, он пошёл к автомату — ведь с утра ничто не было важнее его любимого MAX Coffee. Банка упала в отсек. Он взял её, открыл и сделал первый глоток. — Вот теперь, — сказал он, ни к кому не обращаясь, — я готов иметь дело с людьми. С этими словами он наконец вошёл в здание школы и направился к классу D.

***

Это был второй день учёбы — хотя по сути первый с настоящими занятиями. Большинство учителей объясняли правила и учебную программу. Хикигая слушал внимательнее, чем обычно. Записи он не вёл, но пытался запомнить всё, что мог, понимая, насколько важен будет следующий месяц. Раз уж нам нужно доказать свою ценность через месяц, не знаю, какие ещё факторы влияют на оценку, но одно ясно — академические результаты будут играть ключевую роль. А значит… Он слегка опустил голову, руки — на макушку. Напряжение резко нарастало. Он был в полной заднице. Прошло три года с тех пор, как я открывал учебник. Основы? Да они ушли давным-давно. Сейчас даже простейшие уравнения кажутся головоломками с недостающими кусками. Тяжёлый вздох вырвался из его груди. Если так пойдёт, я точно провалюсь. Он взглянул на доску — ровные надписи учителя больше походили на предупреждение, чем на объяснение. Если я не начну зубрить днём и ночью, мне конец. Один месяц, чтобы заново выучить основы — математику, естествознание, всё подряд — и при этом не отставать от текущей программы. Честно говоря, остаётся только найти храм и начать молиться. О чуде. Но даже это было не худшее. С самого поступления в школу его мучал один вопрос, о котором он старался не думать. Серьёзно… как я вообще сдал вступительные экзамены? И собеседование тоже? Всё это не имеет смысла. Даже сейчас, сидя в классе, идея учёбы в «Старшей Школе Продвинутого Воспитания» казалась ему нелепой. Он почти не готовился к экзаменам. Точнее — совсем. Решение подать заявление было не его — Комачи буквально заставила. За четыре дня до экзамена он сдался. На тесте он тупо пялился в задачи по математике, не понимая даже простейших. Естествознание не спасло. Только японский и английский как-то шли, но и там он не старался. А собеседование… ну, это было настоящее произведение сомнительного искусства. Его ответы варьировались от расплывчатых до откровенно абсурдных. В памяти вспыхнуло: — Поскольку «Старшая Школа Продвинутого Воспитания» предлагает ученикам уникальные возможности, скажите, Хикигая-кун, чего вы надеетесь достичь здесь, к какой цели стремитесь? — Стать гордым домохозяином. И в итоге ничего не делать. — Эм… полагаю, ведение хозяйства — благородное дело. Но в любых отношениях важна поддержка. А если, скажем, вы не найдёте жену? — Тогда всё просто. У меня есть Комачи. — Комачи?.. — Моя младшая сестра. Она уже обо мне заботится. Думаю, когда я стану бесполезным взрослым, она просто сдаст меня в дом престарелых и будет навещать два раза в неделю. Может, даже принесёт перекус. — Понятно… И её устраивает такая перспектива? — Она говорит, что бросит меня, но, думаю, это не всерьёз… Наверное. Хотя, кто знает, может, и сдаст из злости, но всё равно — семья есть семья. — Э… ну, спасибо за… честность, Хикигая-кун. Я… передам ваши ответы приёмной комиссии. Возможно, мы свяжемся с вами. Возможно. Воспоминание заставило его вздрогнуть. Он до сих пор краснел от этого. После слов «Возможно, мы свяжемся.» он подумал: «Да нет, шансов ноль.» И всё же — вот он здесь. Видимо, в школе решили допустить «тестовый случай». — Ладно, нечего думать о прошлом. Но как же странно — от нежелания учиться вообще до поступления в такое место… Похоже, жизнь не спрашивает, готов ты или нет. Он снова вздохнул, уже тише, и опустил взгляд. Приняв реальность, начал продумывать план. Шаг первый — понять, сколько я пропустил, и разработать стратегию, чтобы хотя бы пройти первый рубеж. Ошибок быть не должно. Он снова сосредоточился на уроке. Первые несколько занятий прошли спокойно — по крайней мере, должны были. В начале дня ученики сидели тихо, конспектировали, внимательно слушали, стараясь произвести хорошее впечатление. Но к четвёртому уроку всё изменилось. Парень во втором ряду открыто читает мангу. Даже не скрывает. Впечатляет. Ещё через пару уроков дисциплина почти полностью исчезла. Хикигая моргнул, заметив, как кто-то достал игровую консоль, а девушка рядом листала телефон, хихикая с подругой, будто учителя не существовало. Другие просто спали на партах. Его не раздражали сами отвлечения — его поражало, как быстро все начали копировать друг друга. Один расслабился — за ним второй, третий. Остальные подхватили, не думая. И это был только второй день. Самое странное? Учителя не реагировали вообще. Ни слова. Ни взгляда. Хикигая выпрямился, нахмурился и тихо пробормотал: — Что за…? Я что-то упускаю? Сначала он подумал, что это временная «снисходительность» — мол, начало года, все привыкают. Но позже понял — нет. Учителя специально игнорируют. Его взгляд скользнул по классу: в углу висела камера, следящая за всем. Учитель делал вид, что ничего не замечает. Ученики откровенно бездельничали. И тогда всё сложилось. Ах вот оно что. Тест. Проверка дисциплины, самоконтроля. Камеры не просто наблюдают, они оценивают, как мы ведём себя без внешнего давления. Учителя закрывают глаза, школа даёт свободу, родителей рядом нет — вот и вся картина. Он ожидал, что самая престижная школа Японии будет более строгой и ближе к традиционной, но оказалось наоборот. Здесь проверяли не только знания, но и способность управлять собой в условиях полной свободы. Как в реальном мире… — горько подумал он. — Никто не скажет, что правильно, что нет. Выживай сам. Он снова оглядел класс, где хаос нарастал. Видимо, в этом и смысл. Школа не собирается помогать. Она просто наблюдает, сможешь ли ты выстоять. Хикигая потер висок, чувствуя раздражение. Нет. Я не могу позволить, чтобы это стало нормой. Не сейчас, когда я отстаю. Я сюда пришёл, чтобы хоть как-то собраться, а теперь… Он громко вздохнул. — Опять вздыхаешь, — раздался голос сбоку. Он не повернулся — и так ясно, что это Хорикита. Она сидела прямо, руки скрещены, глаза прищурены. — Ты делаешь это с самого утра. Хотя нет, со вчерашнего дня тоже. Это нервный тик или способ сообщить миру, что ты жалкое существо? Он повернул голову ровно настолько, чтобы бросить на неё пустой взгляд. — Извини. В следующий раз постараюсь дышать тише, чтобы не ранить твою хрупкую ауру. — Раздражаешь, — фыркнула она. — Разве ты не понимаешь, что уже выделяешься? И явно не в хорошем смысле. — Забавно, не находишь? — сухо ответил он. — Я ничего не делаю, но уже стал темой обсуждений. Видимо, у меня пассивная харизма. — Пассивная харизма... Да, если сливаться с обоями считается харизмой, то я практически знаменитость. А это — не харизма. Это просто ты ведёшь себя назойливо. — И всё же ты комментируешь. Уже второй раз. — Если бы ты не вздыхал, как застрявший в пробке клерк, мне не пришлось бы. — Ну, часть про пробку верна. Мы все тут стоим на месте. Она скрестила руки на груди, не впечатленная. — Жалкое зрелище. Вот уж заносчивая девица. Поразительно, как мало в ней элементарной вежливости. Хорикита ощутила его взгляд и резко бросила: — Если есть проблема, пожалуйся кому-нибудь, кто тебя выслушает. Или просто молчи. — Пробовал. — пробормотал он, переворачивая страницу. — Но даже мои уши устали меня слушать. — Ты безнадёжен. — А ты странно вовлечена в человека, который тебя раздражает. — сказал Хикигая, не глядя на неё. — Ненавидишь или просто аллергия на искренность? — Не льсти себе. Мне даже лень ненавидеть мрачного, рыбьеглазого парня вроде тебя. Хикигая даже не вздрогнул. Его тон оставался ровным, почти скучающим. — И всё же говоришь со мной, — спокойно заметил он. — Отличное равнодушие. — Тц. Хорикита отвела взгляд, явно закончив разговор. Забавно. Те, кто утверждают, что им всё равно, всегда самые громкие. Как будто они пытаются убедить в этом больше самих себя, чем кого-либо ещё вокруг. Хикигая снова сосредоточился на лекции. Через минуту после звонка половина класса уже исчезла. Оставшиеся либо хотели уйти, либо, как Аянокоджи, не замечали происходящего, либо предпочитали одиночество — как Хорикита. Хирата встал и предложил пойти в столовую. Естественно, многие согласились — особенно девушки. Как у него всё легко выходит. Почти завидую. Почти. Он заметил, как Аянокоджи колебался, будто хотел присоединиться, но Хорикита бросила на него презрительный взгляд, и момент упущен. Хикигая тихо усмехнулся. Не со зла — скорее с пониманием. — Даже не знаю, смеяться или жалеть парня, — пробормотал он. Это напомнило ему начальную школу — как он хотел дружить с популярными ребятами, но не мог. Тогда его дразнили «Хикигермой», боясь заразиться его «мертвыми глазами». Он остался в классе, открыл банку MAX Coffee и пил в тишине. Когда обед закончился, ученики вернулись, не спеша. Из динамиков раздался голос: «Внимание, первогодки! Сегодня в 17:00 в спортзале состоится собрание клубов. Все желающие вступить — приходите. Повторяю…» — прозвучал приятный женский голос. Хикигая откинулся на спинку стула. Он не был «клубным» типом, но решил заглянуть — вдруг пригодится. Он огляделся: несколько человек уже вставали. Можно было бы пропустить… но ладно. Если будет скучно — просто уйду. Он вздохнул, встал и взял сумку. Хоть какое-то занятие вместо пустого сидения. Но, обернувшись, заметил, как Хорикита и Аянокоджи снова спорят — точнее, она опять его отчитывает. Хех, похоже, она вымещает всю злость на бедняге. Даже мне начинает становиться жаль того, кто должен быть финальным боссом. С этой мыслью Хикигая просто развернулся и вышел из класса.