Глава 10. Друзья Шрёдингера: есть ли они у меня?

После того как Хикигая покинул класс, он медленно шел по коридору, направляясь к залу, где проходили собрания клубов. Может, мне следовало бы задать Чабашире-сэнсэй пару вопросов… Например, как на самом деле работает система баллов или почему учителя ведут себя так, будто все нормально, когда половина класса уже воспринимает каждую лекцию как свободное время. Он задумался, но потом отбросил эту мысль: Нет, это было бы бесполезно. Если учителя делают вид, что не замечают, значит, они делают это намеренно. Эта школа явно не собирается объяснять все в подробностях, а расплывчатое замечание Чабаширы о том, что все получат по сто тысяч баллов, звучало как-то… слишком гладко. Если бы он начал расспрашивать прямо сейчас и открыто интересоваться системой, это могло бы привлечь ненужное внимание. Худший вариант — администрация школы могла бы подумать, что он пытается раскрыть эту систему перед остальными учениками, и тогда ему наверняка последовало бы наказание. Если вся эта история — это тест, возможно, они попытаются заткнуть меня, прежде чем я разгадаю слишком много. В конце концов, не может же крыса с самого начала предупреждать других крыс о том, что лабиринт подстроен. Возможно, это было слишком драматично. Но все же, лучше исходить из худшего сценария. Хикигая задавался вопросом, может ли быть, что школа на самом деле хочет, чтобы они разгадали это. Все эти подсказки вокруг и расплывчатые объяснения, — это похоже на загадку, которую администрация ожидает, что ученики разгадают сами. Даже если это так, сейчас не время быть детективом. Ему и так хватало проблем, даже вроде бы простое прохождение учебного материала на деле оказалось сложным. Следовательно, пока что лучше держать голову низко и сосредоточиться на том, что можно контролировать. Лучше избегать ненужных рисков. — спокойно принял решение Хикигая. — Статус школы еще не ясен, а мне уже есть с чем справляться, без лишних расследований. Но все равно… Я не собираюсь это отпускать. Просто… может быть, пришло время изменить подход.

***

Клубы в этой школе — что-то с чем-то. Неудивительно, что так много учеников здесь… хм. Как только Хикигая вошёл в спортзал, он сразу понял: почти все здесь были первокурсниками. Около сотни человек уже собрались. Ожидая начала, он пролистал выданную при входе брошюру — в ней подробно рассказывалось о клубной деятельности. Кажется, все клубы работают на очень высоком уровне. Судя по всему, многие спортсмены и члены здесь уже известны на национальном уровне. Хотя эта школа не казалась топовым учебным заведением для видов спорта вроде бейсбола, клубы здесь определенно выглядели впечатляюще. Даже так… вступать в один из них? Звучит как головная морока. Стать полноправным членом клуба, в котором состоят спортсмены национального уровня, было бы непросто. Особенно для первокурсника. Даже если у кого-то были бы нужные навыки, им все равно нужно было бы каждый раз доказывать свою состоятельность — на каждом матче, под давлением. Одна ошибка — и их, вероятно, сразу же посадят на скамейку запасных, не задумываясь. — Спасибо всем за ожидание, первокурсники. Сейчас начнется клубная ярмарка. Представитель каждого клуба объяснит, чем он занимается. Меня зовут Тачибана, я секретарь студенческого совета и организатор мероприятия. Приятно познакомиться. После вступительной речи Тачибаны представители клубов быстро выстроились на сцене. Это был довольно разнообразный состав, который включал в себя как крепких спортсменов в форме для дзюдо, так и учеников, одетых в красивые кимоно. Про себя Хикигая сухо размышлял: Ещё до того, как я решил бросить среднюю школу, я уже был преданным членом клуба "Возвращение домой" — никаких тренировок, собраний и занятий, только я и моя Вита-чан после уроков. Он бродил без цели, держа в руках брошюру, делая вид, что ему интересно, но по большей части избегая зрительного контакта. — Думаешь вступить в какой-нибудь клуб, Хикигая-сан? — спросил спокойный голос рядом. Он повернулся и увидел Аянокоджи, с привычным ему непроницаемым выражением лица. — Может быть, — неопределенно ответил Хикигая. — Если появится что-нибудь интересное. Типа клуба, где просто сидишь и ничего не делаешь. Наверное. Аянокоджи кивнул, как будто это имело смысл. — Так… значит, нет? Состоял ли ты в каком-нибудь клубе раньше? — Имеешь в виду в средней школе? — спросил Хикигая, и получил кивок. Как раз когда он собирался отмахнуться, кто-то вмешался. — Посмотри на него. Разве он тебе кажется человеком, который когда-либо где-либо чувствовал себя своим, не говоря уже о клубе? — сказала Хорикита, шагнув вперед, словно исправляя очевидную ошибку. Хикигая слегка напрягся, его лицо застыло на полуслове. А? Подожди, что? Почему она вдруг обзывает меня?… Она все еще застряла на том, что случилось в классе, или у меня такое лицо, что оно всегда привлекает подобные выходки? — Дай угадаю, — продолжила она, устремив взгляд на Хикигаю. — Ты был одним из тех, кто мчался домой, как только звенел последний звонок, да? Хикигая был ошеломлен. Он отвернулся немного, не зная, как ответить, как будто не ожидал, что она так легко попадет в цель. Это действительно так очевидно? Неужели меня теперь так легко читать? Я стал ходячим стереотипом? Хорикита ухмыльнулась. — Да, это болезненно очевидно. Отлично. Может, она еще и читает мои мысли? — Нет, я не читаю твои мысли, — сказала она прямо. — Это просто основное наблюдение. Судя по твоему поведению, твой самый большой вклад в любой клуб был бы в том, чтобы согревать пустое сиденье в задней части кабинета. Паршиво! — подумал Хикигая. — Не думал, что она так сильно ударит. И что так любит быть жесткой. — …Знаешь, я был горд быть членом клуба "Возвращение домой" в средней школе, — сказал Хикигая. — Мы были верны ему до конца. У нас даже был девиз: "Уходи, прежде чем тебя заметят". Хорикита фыркнула. — Теперь ты хвастаешься тем, что у тебя нет опыта в клубах? Как жалко. — Абсолютно, — ответил Хикигая с каменным лицом. — Нужно иметь настоящую преданность, чтобы посвятить себя абсолютно ничему и при этом чувствовать себя более успешным, чем все вокруг. Хорикита оглядела его бесстрастным взглядом. — Как-то это объясняет все твоё жалкое существование. Хикигая решил проигнорировать колкость и перевел взгляд на Аянокоджи, стараясь увести разговор от себя. — А ты собираешься вступить в какой-нибудь клуб, Аянокоджи? Ты, кажется, из тех, кто действительно может быть полезен. Аянокоджи на мгновение задумался. — О, честно говоря, я не уверен. Я все еще думаю. Но, наверное, нет. Хорикита подняла бровь. — Ты не собираешься вступать в клуб, но пришёл на клубную ярмарку? Как удобно. Используешь это как оправдание, чтобы поговорить с людьми и завести друзей, может? Хех, значит, не только я. Хорошо знать, что ледяная королева распределяет свои суждения поровну. Как благородно. Вместо весёлых мыслей он сухо сказал: — Ну, по крайней мере, он что-то пытается. Ты, Хорикита, выглядишь как тот, кто бы предпочел бороться с медведем, чем завести хоть одного друга. Аянокоджи на мгновение удивленно посмотрел на Хикигаю, заметив его защиту. Но вскоре он понял, что это не о нем. Хикигая просто использовал его как удобную мишень, чтобы дать отпор Хориките. — Я не нуждаюсь в друзьях, — ответила Хорикита без колебаний. — Общение — это неэффективно и обычно бессмысленно. — Правда? — Хикигая ответил, поддавшись сарказму. — Похоже, ты основываешься на серьезных исследованиях. Хорикита взглянула на него с явным презрением. — В отличие от других, я не нуждаюсь в людях, чтобы подтвердить свои решения. Хикигая задумчиво посмотрел на нее. — Я понимаю... Но ты хоть пробовала разговаривать с людьми, прежде чем решать, что они тебе не нужны? Или это просто самый легкий способ убежать от реальности? Это, похоже, задело Хорикиту, она на мгновение затихла, словно его вопрос застал ее врасплох. Затем она резко нахмурилась. — Ты последний, кто должен давать советы по социальным взаимодействиям. — Хех, здесь ты ошибаешься, — сказал Хикигая, положив руку на грудь с притворной серьезностью. — На самом деле, у меня было много друзей в младшей школе. Хорикита долго и скептически его изучала, а затем фыркнула. — Правда? Это, наверное, кто-то вроде Ямаучи — национальный чемпион по настольному теннису и бейсболу на межшкольных играх? Хикигая вздохнул. — Ну, это... невероятно специфическая клевета. — Я просто говорю, — ответила она равнодушно, — что мне было бы легче поверить в подобное, чем в твою историю с друзьями. Чёрт, она меня буквально сокрушает. В принципе, ход её мыслей верный, но всё равно, обязательно ли так гордиться этим, — подумал Хикигая. Затем он взглянул на Аянокоджи, который тоже кивнул в знак согласия. — Чувак, я думал, мы на одной стороне. Но почему ты смотришь так, будто она действительно говорит правду? Я жалел тебя... И вот твоя благодарность в ответ? Внешне Хикигая не отреагировал. Он вздохнул и уставился в дальний угол потолка, как будто вспоминая что-то печальное. — Можем ли мы просто быть друзьями? — спросила его как-то девушка, улыбаясь. Как будто это было самое естественное дело в мире. И они больше никогда не разговаривали. Благодаря этому я стал задумываться, не является ли дружба видом отношений, где два человека избегают разговоров, словно это заразная болезнь. Но, технически, она всё-таки спросила. Это же считается, правда? Один друг. Умножить на несколько таких случаев, и вот "много" друзей. Он кивнул себе, с ироничной удовлетворенностью. — Да. У меня были друзья. Куча. Просто мы не общались. Вообще. Никогда. Аянокоджи наклонил голову. — То есть… ты имеешь в виду знакомых? — Неверно, — сказал Хикигая, указывая на него. — Это были… э-э, скорее друзья Шрёдингера, да. Ни подтверждены, ни опровергнуты. Связь существует в состоянии неопределенности, самой чистой форме связи. В этот момент Хикигая продемонстрировал один из ста восьми навыков одиночки: тонкое искусство подачи абсурда с такой степенью правдоподобности, чтобы заставить людей усомниться в правильности собственных жизненных решений. Полуправда, полубред и изрядная доля вопроса: «Он действительно это сказал?» — без малейшего колебания. Грустный навык, наверное. Я оттачивал его годами, болтая с самим собой, потому что никто другой не хотел со мной разговаривать. Жалко? Конечно. Но, если тебе суждено быть одному, то почему бы не научиться чему-нибудь? Аянокоджи смотрел на Хикигаю, его выражение было нечитаемым, но на мгновение в глазах промелькнуло любопытство. — Друзья Шрёдингера, — пробормотал он. Странно. Не припоминаю, чтобы это было в каких-то записях Белой Комнаты. Аянокоджи выглядел искренне задумчивым. Может, это было в курсе по неструктурированной эмоциональной теории...? Хорикита потёрла виски, как будто пытаясь победить мигрень. — Вы двое — просто невыносимы, — пробормотала она. — Один говорит полную чушь, а другой еще и поддерживает это. — Поправка, — сказал Хикигая, кидая взгляд на Аянокоджи. — Он не соглашается со мной. Он просто непредвзят. Аянокоджи кивнул. — Ну… не помешает быть открытым для разных точек зрения. Даже если они странные. Думаю, так. Хорикита смотрела на них с недоумением, затем пробормотала себе под нос. — Великолепно. Я застряла с этими психами. Аянокоджи взглянул на Хикигаю, который теперь спорил с Хорикитой по поводу чего-то, что, вероятно, не имело значения. Этот парень был странным: говорил намёками, шутил так, что едва ли кто-то понимал, и каким-то образом приводил логику в бред. Но вот что было странным… люди реагировали на него. Даже если это было в основном с закатыванием глаз и недовольством. Он не пытался никого впечатлить. Он просто говорил то, что думал, независимо от того, насколько это было странно. В этом была какая-то свобода. Что-то, к чему Аянокоджи не привык. Это было иррационально, но... может быть, именно это и делало его интересным. Мимолётная, но обнадеживающая мысль промелькнула в голове Аянокоджи. Будет ли странно, если я попрошу Хикигаю стать моим другом?