Дон Л.

Осень медленно, но уверенно сменяет цвет окружающего пространства. С зелёного — на оранжевый. С голубого — на серый. Солнце, еще недавно щедрое на тепло, теперь скупо отдает последние яркие лучи. Воздух становится прохладным, и даже днем чувствуется приближение зимы. Джо выдыхает разгорячённый воздух в осенний мороз, как будто надеясь согреть этот парк, медленно зарастающий инеем, и рассеянно двигает ногой шуршащий ковёр жёлто-оранжевых листьев. Руки с покрасневшими костяшками сильнее зарываются в карманы светло-серого пальто, которое, словно, не способно согреть их в столь беспощадную осень. Это была самая холодная осень за все её неполные семнадцать лет. Обычно Джо с трепетом смотрела на желтеющие деревья, на улетающих птиц, и на то, как дворники сгребают огромные кучи опавших листьев, но сейчас приближение зимы её совершенно не радует. Она любила осень, но не такую. Не такую пронзительную, отчаянно холодную, будто высасывающую последние соки из природы и из неё самой. В сумке кросс-боди приглушённо играет мелодия входящего звонка, и девушка неохотно высовывает руку из нагретого ей же самой кармана. — Да, мам? — Тихо и трепетно говорит она, вслушиваясь в редкие помехи по ту сторону старенького кнопочного телефона. — Я задержусь сегодня у Джилл, нам надо доделать проект к понедельнику. — Джо шмыгает носом, лениво перекатывая носочком сапога крышку от лимонада. — Я помню. Да, мам. Постарайся не нервничать. Я тоже тебя люблю. Ложись спать сегодня пораньше, ладно? Раздаётся тихое щёлканье и звонок завершается, а дальше Джо с усилием зажимает кнопку выключения на своём телефоне, нарочно погружая его в долгое бессознательное и пряча обратно в сумку. Девушка делает уверенный шаг назад, разворачиваясь и твёрдо шагая по Дороге-в-Никуда, минуя дом Смитов и направляясь в сторону автобусной остановки. Она кутается плотнее в пальто, натягивая на подбородок ярко-красный вязанный шарф, подаренный матерью — единственное яркое пятно в её сером невзрачном образе. Джилл не ждёт сегодня свою подругу. Джилл сегодня покупает подарок на день рождения Бака Гранта. Автобус подъезжает с шумом и грохотом одновременно с Джо, вырывая ту из власти ее размышлений. Салон кажется оазисом тепла и света после промозглого парка. Она занимает место у окна, наблюдая, как за стеклом проплывают тусклые пейзажи города, и рисуя причудливые узоры на замёрзших стеклах. Её ожидает долгая двухчасовая дорога до тихой и непримечательной Бухты, где слишком давно хранятся секреты, о которых она не должна была знать. Белладонна.

***

Автобус неспеша катится по ухабистой дороге, сонно покачивая пассажиров. Джо отворачивается от заиндевевшего стекла и смотрит на свои руки. Костяшки все еще красные, несмотря на тепло в салоне. Она достает из сумки старые перчатки без пальцев и надевает их на руки, тут же зарываясь обратно в карманы. Бухта встречает её сырым и ещё более холодным ветром, а также, запахом пластика, бензина и недавно прошедшего дождя. Джо съёживается, выходя из автобуса. До нужного дома около получаса пешком, и каждый шаг отзывается тяжестью в замёрзших ногах, а в голове роятся странные мысли. Не было никакой уверенности в собственных действиях, сомнения наполняли её, как туман наполняет пустые улицы по утру. Девушка сильнее натягивает за лямки свою вязанную серую шапку с большим помпоном и крохотной алой надписью «Джо», точно также подаренную заботливой матерью. Улицы кажутся Джо огромными, она с тревогой считает дома, выискивая среди них выписанный в заметках «Техно-проезд, 121» и, о чудо, находит его спустя два квартала. Ноги застывают в нерешительности. В окошке на кухне горит приглушённый свет, а сквозь шторы виднеется усталый мужской силуэт, сгорбленно хлопочущий у плиты. Сердце неприятно сжимается. Джо опускает взгляд на сжатый в руках тетрадный листок, на котором был указан лишь адрес и имя. Дон Л. Скомкав листок и спрятав его обратно в карман, девушка выдыхает, словно готовясь нырнуть с головой в холодную воду, а затем, силясь взять себя в руки, нерешительно подходит к двери. Покрасневший палец, дрожа, находит кнопку дверного звонка и решительно давит на неё. Джо отдалённо слышит, как в доме раздаётся тихая трель, а затем силуэт в окне торопливо убирает что-то с плиты и направляется в сторону коридора. Замок щёлкает пару раз, прежде чем дверь медленно открывается и в проёме показывается озадаченное и скованное усталостью, худое мужское лицо. — Чем могу помочь? — Неуверенно спрашивает хозяин дома, рассматривая объявившуюся в ночи гостью. — Вы Дон Лотарио? — Прочистив горло, интересуется девушка, на что мужчина неуверенно кивает. — В таком случае… — Она нерешительно переминается с ноги на ногу, совершенно не понимая, как сказать то, что она часами репетировала перед зеркалом всю неделю и у себя в голове, пока ехала. — Я ваша дочь. Дон застыл, словно его окатили ведром ледяной воды. Лицо, и без того осунувшееся и измученное, исказилось гримасой крайнего изумления. Он несколько раз открыл и закрыл рот, словно выброшенная на берег рыба, пытаясь что-то сказать, но слова застревали в горле. Он окинул Джо долгим, изучающим взглядом, словно пытаясь найти в ее лице хоть какое-то знакомое отражение, а затем просто отошёл на два шага назад, хватаясь за подбородок и открывая дверь в приглашающем жесте. Джо почувствовала, как к горлу подступает ком. Она знала, что это будет тяжело, но не представляла, насколько. Слова, которые она так тщательно подбирала, вылетели из головы и ей ничего не оставалось, кроме как молча опустить голову и пройти внутрь, слушая, как за её спиной тихо захлопывается входная дверь. В доме мужчины тепло и уютно. Воздух пахнет старой мебелью, еловыми ветками и чем-то горячим. В тусклом свете коридорной лампы Дон казался еще более изможденным. Он молча указал в сторону кухни, где вежливо выдвинул стул, приглашая девушку сесть за стол. — Я… Только что приготовил горячие бутерброды. — Переводя взгляд на кухонную тумбу, начал он. — Ты голодная? Джо заторможенно мотнула головой, что было совершенно неправдоподобно, а потому, Дон молча переставил тарелку с бутербродами на стол, пододвигая её ближе к девушке. — Прости, я… Немного ошарашен. — Наконец произнес он, прерывая затянувшееся молчание. — Моя мама… — Неловко начала Джо, опуская взгляд на свои руки, сцепленные на столе в замочек. — Белла? — Сразу же перебил её Дон и, казалось, в момент, когда он произнёс это имя — его глаза по-особому заблестели. Девушка коротко кивнула, развеивая последние сомнения. — Ты на неё похожа. — Тихо выпалил Дон, откидываясь на спинку стула. — Одно лицо. Разве что… Нос, как у моей мамы. Смотри-ка, и вправду… Дон шумно выдохнул, словно выпустил из груди накопившийся за годы груз. Он смотрел на Джо, не отрываясь, словно боялся, что она исчезнет, как мираж. В его взгляде читалась смесь удивления, растерянности и… Чего-то похожего на надежду. Джо чувствовала себя неловко под этим пристальным взглядом, но не могла отвести глаз. Казалось, он рассматривал в ней абсолютно всё: её нос, подбородок, скулы, карие глаза, густые чёрные волосы, нахмуренные широкие брови и ряды длинных чёрных ресниц. — Как она? — Вдруг спросил мужчина, нервно постукивая указательным пальцем по столу. — Мама болеет. — Выдохнув, Джо крепче сжала руки. — Болеет? — Брови Дона дрогнули, поднимаясь вверх и образуя на лбу старческие морщины. — Чем-то серьёзным? — Да. — Взгляд карих глаз опустился вниз, в попытках отвлечься изучая узоры на скатерти. — Вот как… — Мужчина растерянно почесал немного отросшую бородку, точно также уводя взгляд куда-то вниз. — И чем же? — Продолжил интересоваться он. Девушка замерла. Казалось, на мгновение она прекратила дышать. В доме внезапно стало значительно тише, прежде чем с губ её слетело осторожное, но решительное: — Тобой.