Глава четвертая. Случайный свидетель и вынужденное перемирие.

Тяжесть прошедшего дня висела на мне, как мокрый плащ. Каждая мышца ныла от непривычной уборки, а запах пыли и чистящих зелий, казако, въелся в саму кожу. Единственным спасением представлялась ванна. Большая, глубокая, оттоманка из черного мрамора, расположенная в дальней, редко используемой ванной комнате на втором этаже. Забрав из комнаты шелковый халат и свежую одежду, я направилась туда, мечтая о том, как горячая вода смоет и физическую усталость, и унизительные воспоминания о тряпке в руках и насмешливом взгляде Поттера. Я заперла дверь на старую, прихотливо изогнутую задвижку, но, как это часто бывало, она не защелкнулась до конца, оставив едва заметную щель. С облегчением вздохнув, я повернулась к зеркалу. Медленно, наслаждаясь предвкушением, я стянула с себя запачканную пылью кофту и отбросила ее в сторону. Мои пальцы потянулись к застежке на брюках, а затем к лямкам лифа, когда краем глаза я заметила движение в щели между дверью и косяком. Я замерла. В щели был глаз. Широко раскрытый, изумрудный, в овальной оправе очков. Гарри Поттер. Наша взгляды встретились на долю секунды, в которой уместилась целая вечность. В его глазах я прочла не подглядывающий интерес, а шок, растерянность и мгновенную панику. Прежде чем я успела вскрикнуть от ярости и унижения, он резко, почти отчаянно, дернул дверь на себя, и на этот раз старый замок с громким щелчком захлопнулся. Его торопливые шаги тут же затихли в коридоре. Я прислонилась к холодному мрамору раковины, чувствуя, как горит лицо. Это было хуже, чем любое оскорбление. Это было вторжение, нарушение моего единственного убежища. Всю оставшуюся процедуру купания я провела в нервном напряжении, не в силах избавиться от ощущения, что за мной наблюдают, хотя я знала, что он ушел. На следующее утро я спустилась к завтраку с каменным лицом, стараясь не смотреть в сторону Поттера. К моему удивлению и облегчению, за столом, рядом с отцом, сидела Нимфадора Тонкс. Ее волосы сегодня были цвета сочной малины и закручивались в веселые спирали. «Джейн!» — радостно воскликнула она, пододвигая мне стул. Ее присутствие было как глоток свежего воздуха в этом затхлом доме. Она была моей двоюродной сестрой, и, несмотря на разницу в возрасте и ее работу мракоборца, она оставалась единственным человеком здесь, кто понимал меня, кто не смотрел на меня с предубеждением или ненавистью. «Тонкс, твои волосы, — я не удержалась от улыбки. — Они сегодня особенно… яркие». «А, это я так пыталась поднять себе настроение, — она взъерошила свои малиновые локоны. — А потом подумала, а почему бы не сделать нос кнопочкой?» Она моргнула, и ее нос действительно стал маленьким и вздернутым, что выглядело забавно и нелепо. Я рассмеялась, настоящим, легким смехом, впервые за последние дни. Мы болтали о пустяках, и на мгновение я забыла о Поттере, о Грейнджер, о всей этой невыносимой ситуации. Однако иллюзия нормальности длилась недолго. Вечером, когда я собиралась уйти к себе, Гермиона Грейнджер с деловым видом встала посреди гостиной. «Я думаю, нам всем нужно немного… сблизиться, — объявила она, держа в руках красочную коробку. — Предлагаю сыграть в «Волшебные шахматы»». Рон оживился, близнецы переглянулись с хитрыми ухмылками, Джинни пожала плечами. Гарри молча кивнул. Все взгляды медленно переползли на меня. «Нет, спасибо, — холодно сказала я. — У меня есть дела поважнее». Как по команде, в дверях появился отец. «Дженнифер, — произнес он мягко, но так, что стало понятно — это приказ. — Проведи время с гостями. Это будет полезно». Я сжала зубы, но подчинилась. «Как мило. Меня заставляют играть в игры». Мы уселись вокруг низкого стола. Я старалась сохранять максимальную дистанцию, но приходилось сидеть напротив Гарри. Я чувствовала его взгляд на себе, но сама смотрела куда угодно, только не на него. Игра была шумной и азартной. Близнецы жульничали с завидным мастерством, Джинни играла удивительно расчетливо, Гермиона постоянно пыталась ввести какие-то сложные правила, а Рон… Рон играл блестяще. Его фигуры беспощадно громили всех подряд, включая моих. Я всегда побеждала в этой игре дома, играя с отцом или Тонкс, и проигрывать — особенно Рону Уизли — было невыносимо для моего самолюбия. «И… мат!» — торжествующе объявил Рон, его королева с грохотом опрокинула моего короля. Я фыркнула, отодвигая от себя поверженную фигуру. «Просто невероятное везение». «О, смотри-ка, Блэк не может проиграть, — тихо, но отчетливо усмехнулся Гарри. В его голосе не было злобы, скорее, насмешливое понимание. — Принцесса не привыкла, что ей не кланяются». Это стало последней каплей. Я резко встала, отчего стол с шахматной доской содрогнулся. «Очень смешно, Поттер, — прошипела я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Прямо до слёз». Не дожидаясь ответа, я развернулась и вышла из гостиной, оставив их в. Я не пошла в свою комнату. Мне нужно было общество, которое не вызывало бы у меня желания кричать. Я нашла Тонкс и Сириуса в комнате. Они о чем-то спорили, но замолчали, увидев мое расстроенное лицо. «Что случилось, кузина?» — спросил Сириус, подвигаясь и давая мне место на диване. «Ничего, — я сняла туфли и поджала под себя ноги. — Просто снова доказывала своё превосходство над плебеями. Безуспешно». Тонкс усмехнулась и протянула мне шоколадную лягушку. «Рассказывай. А я, пока ты страдала, пыталась научить Сириуса современным заклинаниям на маскировку. Бесполезно. Он все еще думает, что лучшая маскировка — это обернуться уличным псом». Я слабо улыбнулась, разворачивая лягушку. Здесь, в их обществе, я могла быть собой. Здесь меня не заставляли играть в дружбу и не подглядывали за мной в щель. Это было мое маленькое убежище в сердце охваченного войной дома. Глава маленькая так как писала ее утром🫠