ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОТКРОВЕНИЕ. Глава 1.Находка

      

***

      Заниматься было нечем. Все дни проходили одинаково: утро – уколы, обед – таблетки, вечер – процедуры. Сон. Каждый новый день был таким же как предыдущий, и она уже перестала их считать. Хотя был ли вообще смысл в этом?       Санитарка пришла в точно назначенный срок, когда луч закатного солнца достигал дверного косяка. Кацуми лежала на койке, свернувшись в комочек глядя в стену напротив, найдя единственное развлечение в том, чтобы наблюдать за тем как медленно тень двигается по белой пустой стенке. – Твой ужин... Ты себя хорошо чувствуешь? – спросила молодая девушка в белом халате и поставила на прикроватный столик пластиковый поднос. На нем серая пластиковая миска с неразборчивым варевом и такая же ложка.       С минуту глядя на неподвижную и медленно моргающую пациентку, работница не дождалась реакции. – Давай, покушаем? Ты совсем мало ешь, тебе нужны силы.       "И чего она прицепилась? Милая такая... Ладно..."       Кацуми неохотно поднялась и села на кровати, подгибая одну ногу под себя. – Я сама, – вяло ответила она и потянулась к миске с кашей или... Непонятно что именно это было.       Медик, видя что девушка собирается пить, тут же наклонилась и подала ложку. – Возьми. Так удобнее.       Кацуми замерла на полпути к губам, и поставила миску на стол, беря ложку, но не прикасаясь к еде. Санитарка сладко улыбнулась, пожелав приятного аппетита, повернулась и вышла, щелкнув замком. Кацуми откинула ложку на поднос. Она снова взяла миску, зажмурилась, залпом проглотила массу и поставила пустую тарелку, скривив лицо.       "Еще и ложкой это "удовольствие" растягивать? Ну уж нет... Фуу... Как будто с каждым разом все хуже..."       Она взяла руками переваренные пельмени и поднесла ко рту. Консистенция и вкус оставляли желать лучшего, а есть руками было проще, хоть и унизительно. К тому же этот "безопасный" пластик всегда противно скребет по зубам.       Закончив питание, потому что ужином это назвать было сложно, Кацуми посидела на кровати и для разнообразия встала, чтобы пройтись по комнате. Краем глаза она заметила движение в окне и повернулась. Воробушек прыгал по подоконнику зарешеченного окна.       "Душу травишь?.." – подумала девушка, но птица отбросила в комнату неестественно большую и расползающуюся тень.       "Почему? Так скоро? Я ведь... Нет, нет, нет."       Ощутив приступ паники перед новым видением, она попыталась сбежать, но куда? Девушка кинулась к двери тарабаня в нее кулаками с криком о помощи. Комнату медленно обволакивала неестественно темная для этого времени суток мгла. Дверь открылась, девушка отскочила от стремительно входящего санитара со шприцом.

***

      Тихий, промозглый мрак опустился на Токио, принося с собой не только пронизывающий холод, но и густую липкую проклятую энергию. Внутри тайного капища культа на задворках Фуса эта тьма ощущалась особенно тяжело. Внезапный толчок сотряс землю, и глиняные стены ветхого святилища пошли трещинами. Кацуми сидела на ледяном каменном полу, прислонившись к холодной стене. Черные, как смоль волосы, прилипали к лицу, тело неудержимо дрожало, словно в предсмертной агонии.       “Опять. Опять ничего не могу сделать. Его хватка слишком сильна. Нельзя бежать. Я застряла здесь. Мне лучше умереть. Скоро все кончится.”       Мысль о скорой и, как казалось, неизбежной кончине теперь не приносили отчаяния и страха. Странным образом они приносили болезненное облегчение и ощущение легкости. Но дрожь не унималась, а слезы, соленые, жгучие на потрескавшихся губах, казались ей самым сладким медом.       Священник, их предводитель, не унимался. Он стоял у алтаря, сжимая в потных ладонях исцарапанное распятие и бормоча свою "молитву". Безумный взгляд блуждал по пустоте, а слова гулким эхом раздавались в холодном здании, сливаясь со звуками осыпающейся штукатурки: – О, Ужас, Господин Наш! Услышь нас не в громе земных стен, а во тьме души, что ты избрал сосудом Своим, пометил знаком Своим! Прими камни, что мы молим, как живой храм Твой! Прими душу мою, что в смятении стоит пред Тобой, прими душу ее, что слышит шепот Твой тленный, шепот лукавый. Прими тело ее, чтобы сделать живым вместилищем Твоим! Не дай страху ее затмить любовь Твою, о Ужас. Не дай разрушить дом Твоего пришествия!       “Моей душе не будет ни спасения, ни пощады… Я была недостаточно старательна, Он придет и заберет меня….”       Обреченная мысль, посетившая девушку еще в самом начале на ее “пути к спасению”, сейчас казалась абсолютной истиной. Взгляд ее был направлен в пустоту, где Тот, Кого Они Ждут, – Сам Ужас, – издевательски строил ей самые мерзкие и отвратительные гримасы. Она крепко зажмурилась, затряслась еще больше от всепоглощающего страха. Пальцы вцепились в напряжённые колени, вонзаясь ногтями в тонкую кожу. В голове полезли воспоминания, но не те, которые называют "свет в конце туннеля", нет. Это были воспоминания из её клетки, в которой она провела три долгих и мучительных года.       “Не могу смотреть. Невыносимо… страшно.”       В дверном проеме, окутанном тусклым светом свечей, внезапно появилась высокая фигура: мужчина средних лет, выделяющийся высоко поднятыми белыми волосами и повязкой на глазах. Незнакомец беззаботно помахал рукой, словно на прогулке, и загородил собой часть света, проникающего внутрь. За ним маячил молодой парень с темными, растрепанными волосами и каменным выражением лица.       Кацуми не замечала вошедших. Она была слишком занята своей истеричной борьбой с Ним, тем самым существом, что внушало ей страх долгие годы. Образы удлинялись, искажались, смешивались с воспоминаниями, людьми. Ее глаза были плотно зажмурены, а голова опущена на согнутые колени, будто она пыталась спрятать лицо от того, что казалось неопровержимой реальностью. – Простите, что опоздали на ваш праздник! О, вот и она! Смотри, Мегуми. Это наша новая и очень ценная находка, прямо с доставкой в культовую церковь! – весело сказал беловолосый мужчина, углубляясь в храм. – Привет, малышка, я тут тебе няньку привел. – Я не нянька, – сухо ответил парень, отводя взгляд от его улыбающегося лица, осматривая происходящее.       Он следовал за Годжо по коридору меж скамеек и не сводил глаз с девушки, что забилась в угол и тряслась, словно жертва одержимости.       “Перегружена. От нее так и прет грязной неконтролируемой энергией. Не поток, а извержение. Годжо опять скинул на меня какую-то бомбу” – устало подумал юноша, но шел. Работа есть работа. – Ну как, отец, помогает вам молитва? – насмешливым тоном поинтересовался Сатору у “служителя”.       Мужчина в возрасте, одетый в темное церковное облачение, наконец прервался. Обычно он был спокоен, но случившееся явно вызвало у него сильнейшее потрясение: – Она – сосуд, что призывает Ужас. В ней сидит Его Длань! Нечистое, но благословенное отродье демонической силы, что привнесло пришествие Господина в мой священный храм! Ее надо передать Ему в качестве дара! – Не надо, – перебил Сатору и повернулся к Мегуми. – Вот видишь? Поэтому я так не люблю фанатиков и секты. Слишком много драмы.       Мегуми едва заметно повел одной бровью, но не в осуждение Годжо за критику, а в явном отвращении к услышанному от сектанта. А сенсей продолжил: – Ладно, разберись уже с ней. У нас время не резиновое. Реши проблему, – отрезал Годжо и повернулся к священнику. – Что тут произошло? – Эта девчонка… она подарок! Она молилась о Его пришествии и поглядите, что стало! – почти плача, культист поднял руки вверх, глядя на потрескавшийся купол церкви и упал на колени, рыдая от переполняющего его восторга. – Так, хватит распинаться. Мы ее забираем, – отмахнулся беловолосый и повернулся к Мегуми, чтобы что-то сказать, но священник кинулся к незнакомцу. – Вы не возьмете нашего Проводника! Вы осквернители, посланники Света, что пытается скрыть нашу истину! – предводитель культа попытался броситься на “неверующего”, но тот даже не шелохнулся. Годжо снял повязку, глядя на него сапфировыми глазами, обрамленными белыми ресницами. В следующее мгновение мужчина оказался придавлен к земле невидимой силой, его глаза были широко раскрыты от гнева. – Ангел Божий! Ты тот, что несет людям слепую веру в их чистоту и невинность! Ты не смеешь забрать Его Сосуд! Не заберешь! – прокричал потерпевший. – Я сказал – забираем, – холодно и спокойно повторил Годжо, и прежде чем закрыть глаза повязкой и повернуться, бросил ему с притворной игривостью – Но за ангела спасибо.       Мегуми, пытающийся привести девушку в чувства легким толчком в плечо, услышал ее сдавленные, прерывистые звуки. Ее поза была воплощением чистого, неконтролируемого ужаса, и энергия, которую она источала, ощущалась как резкий, неприятный холод. Кацуми распахнула глаза и дернулась, как от огня. Перед ней стоял Он. Виновник ее текущих кошмаров и страхов. Чистый животный инстинкт заставил ее издать тонкий истошный вопль и отползти вдоль стены. – Да, с девчонками тебе не везет. Могу дать пару уроков, – саркастично сказал Сатору. – Годжо-сенсей! Да хватит уже, по-вашему это все смешно? – в голосе парня сквозило раздражение и доля усталости от его детского поведения. – Ни капельки, – уже более серьезно сказал Сатору и медленно подошел к ней.       Кацуми забилась в истерике. Перед ней стоял не один, а уже два ее палача. – Убей меня, не тронь невинных! Только я здесь заслужила наказания! – прокричала она и ощутила знакомое давление в горле. Дышать было нечем, она схватилась за грудь, сдавленно глотая воздух. – Мда… тяжелый случай, признаю. Ей бы чаю с ромашкой. Или чего покрепче… – сказал беловолосый, не удержавшись от иронии и смешка над собственной шуткой. – Ладно. Я пойду успокою “преподобного”, а ты займись ей. Живее! – приказал Сатору и отошел от девушки, которая задыхалась, и направился к мужчине, что бился в истерике. – В каком смысле!? – возмутился Мегуми, едва дернув уголком губ в жесте раздражения.       “Черт, и что с ней делать? Этот двинутый сказал, в ней что-то сидит… Одержимость проклятием? Не похоже... Значит, видит что-то. Но сейчас ведь тут нет проклятий… Хотя от нее разит этой энергией…”       Мегуми быстро соображал, анализируя ситуацию и присел перед ней.       “Ладно, придется…” – подумал он и медленно сел на корточки перед ней, опуская руку на ее колено в робком и осторожном прикосновении, чтобы вернуть ее в реальность. – Твоя смерть никому не поможет. Вставай. – вышло не так мягко, как он планировал и это вызвало лишь новую волну у "одержимой". – Хватит, ты себе только хуже делаешь. – Он уже здесь. Он пришел! – залепетала девушка по кругу.       Мегуми ощущал раздражение из-за того что не мог до нее достучаться и взял обеими руками ее за плечи, встряхнув хрупкое тельце: – Пусть покажется. Я сам убью его, кто бы он ни был! – резко и решительно сказал он.       Кацуми вдруг прекратила рыдания, затихла, испуганно глядя на Мегуми.       “Нельзя Ему появиться. Нельзя думать о Нем. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя…”       В этот момент церковь снова начала потряхивать, Сатору, который уже почти угомонил культиста, выругался, когда тот снова принялся биться лбом об пол, моля своего Господина о снисхождении. – Черт, Фушигуро, ты что творишь там? Когда я говорил "займись ей", я не имел ввиду доводить ее до истерики, как остальных твоих поклонниц.       Мегуми игнорировал сенсея. Он не до конца понимал, что именно вызвало в ней такую реакцию, но мог ощутить, как ее проклятая энергия, исходящая бесконтрольно, вдруг сконцентрировалась где-то в ней.       Он быстро призвал своего шикигами, который медленно, как черная жидкость, сгустился вокруг него в тень, чтобы быть готовым защитить девушку от падающих обломков потолка. – Эй! Ты в порядке? Чего заткнулась!? – Мегуми сжал ее плечи, требуя от нее хоть какого-то ответа.       Ее собственная энергия вдруг вырвалась, материализуя Его позади нее. Мерзкое существо, похожее на сгусток черной плазменной смолы, которая перетекала от одной стороны в другую. Контуры его “тела” были размыты, но внутри оно было покрыто дюжиной моргающих глаз совершенно разных цветов и размеров. Существо ритмично раздувалось и сужалось, водя своими зрачками по церкви, изучая пространство. Вместе с его появлением, помещение заполнил низкочастотный гул, а запах старого жженого ладана сменился на ржавого металла и сладковатого разложения. Классический запах страха, доведенного до физической реальности. Температура резко снизилась, и стало тяжело дышать.       "Значит она не просто шизанутая. Или я тоже свихнулся." – предположил брюнет.       Кацуми замерла, чувствуя Его спиной. Ее “видения” кончились, и она смотрела прямо перед собой на незнакомого парня. В его синие глаза, прикованные к тому, что позади нее самой. Мегуми резко отшатнулся от девушки, его шикигами рванули за ее спину, чтобы напасть на проклятие, но оно... испарилось, и в этот момент она ощутила покой. Безудержный страх, который спровоцировало у нее собственное “предсказание”, куда-то улетучился. Здесь были только она и он. И Годжо, который уже собирался вмешаться, но разочарованно вздохнул. – Ну куда-а-а? Я ведь только собирался повеселиться! Эх, Какая досада...       Мегуми вытаращился на девушку, глядя, как ее лицо постепенно расслабляется. В момент исчезновения проклятия и перемены ее настроения, тряска кончилась. Он развеял технику десяти теней, и его плечи, наконец, опустились в неслышном вздохе облегчения, хотя он оставался в состоянии повышенной боеготовности. – Годжо-сенсей! Пойдемте, пока она относительно стабильна, – юноша повернул голову и крикнул Сатору, который уже потерял всякую надежду утихомирить последователя секты и добиться от него хоть какой-то информации.       В этот самый момент юноша услышал глухой стук. Он обернулся, видя, как девушка упала на холодный камень, и напряжение в воздухе моментально спало. Мощный тошнотворный поток проклятой энергии, который несколько секунд назад давил на стены церкви, внезапно откатился.       “Еще и головой приложилась. Охуенно, просто охуенно.” - пронеслось у него в голове, выражая досаду и легкое облегчение от того, что все кончилось.       Мегуми наклонился над обессиленным телом, приложив два пальца к ее шее, чтобы проверить пульс. Дыхание было поверхностным, но ровным, а на виске, которым она при падении ударилась о камень, проступал небольшой кровянистый синяк.       Он аккуратно просунул руку под ее спину и колени, легко поднимая ее с пола, как чрезвычайно важный предмет. Она была почти невесома в его руках. Мегуми повернулся к Годжо. – Ее надо отнести Иэйри-сан.       На лице подошедшего к ним Годжо появилась хитрая, почти шкодная улыбка. – Смотри-ка. Наш Мегуми становится таким заботливым. Не знал, что ты умеешь держать девочек на руках. Это, типа, твой новый шикигами? Больно уж миниатюрная для боевой единицы… Хотя, может, она хорошо помещается в тени?       Мегуми, сохраняя сосредоточенное и мрачное выражение лица, смерил Годжо ледяным взглядом, показывая, насколько его раздражает этот бестолковый комментарий. Он крепче сжал свою ношу, стараясь не думать о том, как хрупко она выглядит. Сейчас его волновала только ее травма и состояние. Парень развернулся, решительно направился к выходу игнорируя Годжо и сумасшедшие бормотания культиста, а с его лица не сходило напряжение.       Годжо лениво закатил глаза, но пошел за Мегуми, наблюдая за ним с оттенком скрытой гордости за маской улыбки. – И что это вообще было? – наконец спросил брюнет. – Я не мастер в чтении проклятой энергии, но от нее буквально разило за километр. И то проклятие... Она им управляет? – Слишком много вопросов. Я и сам не до конца понял. Мне известно только то, что она знает когда и где появится проклятие, – ответил Сенсей, широкими шагами догоняя ученика. – А это то, что нам нужно. Но ей и ребятам пока ничего не говори. Я сам подберу момент. Нужно... Изучить.       Он задумчиво выдержал небольшую паузу и продолжил: – А вот то проклятие... Наверное, пришло на ее эмоциональный и энергетический всплеск, ее не сложно было засечь. Думаю оно разумно и оценив своих соперников, решило, что мы ему не по зубам. Или не по глазам. – Сатору рассмеялся, а Мегуми было не до смеха.       "Как скоро она действительно сможет принести пользу?"        – Я сначала шутил по поводу няньки, но подумал, что тебе будет очень даже полезно иметь своего подопечного. – начал Сатору, когда они вышли по гравию на грунтовую тропу. – Чего!? Нет! – воспротивился Мегуми, сдерживаясь от резкого разворота из-за девушки, что висела на его руках как безвольная тряпичная кукла. – Ну а что, я в твоем возрасте уже тобой обзавелся. Из меня вышел отличный опекун. – Я бы поспорил… - буркнул себе под нос Мегуми и ускорился.       “Мне как будто своих забот мало…” – Значит, решено. Будешь следить за ней, обучать и наставлять, – излишне торжественно сказал Годжо, пропуская мимо ушей комментарий о его собственном опекунстве. – И выполнять все ее капризы!       Мегуми сжал челюсть, дразнилки сенсея всегда раздражали и были неуместными, а иногда и вовсе переходили границы. Игнорируя эти издевки, парень ускорил шаг, желая лишь поскорее отнести девушку к Сёко и смыть с себя эту миссию и ее обременительные последствия.       Сатору лишь засунул руки в карманы брюк, решив пока что не донимать своего ученика. Пока что.       “Мегуми, Тебе пора научиться брать ответственность не только за себя.”