Глава 5. Ищейка

      Воцарившаяся пауза между магами была тяжелой, напряженной, и прерывалась лишь городским шумом. Ребята напряглись, подозрительно глядя на Кацуми. Но молчание продлилось недолго. – Что значит, тебе это снилось? – Нобара наконец прервала тишину, невежливо вытаращившись на подругу.       Не дав вставить и слова, Годжо достал телефон из кармана брюк: – Какое совпадение, что мы все в сборе! Тогда едем. Не хочу терять ни секунды. – Сенсей, она же только вышла из больницы. У нее, кажется, травма, – резко встрял Фушигуро и сдержанно стиснул губы, будто сам от себя не ожидал такой реакции. – Да, Сенсей! Я не против Кацуми, но она ведь даже не тренировалась ни разу, это опасно! — искреннее обеспокоенный взгляд Юджи мелькал между всеми присутствующими. – М-может быть, вы и правы. – с тихой дрожью пробормотала желтоглазая. Она нервно обкусывала шершавые от сухости губы, пока неуверенно тянулась к фотографии. Нужно было убедиться, что память не предала снова, что кошмар действительно совпал с реальностью. – Мне почти каждый день снятся кошмары, скорее всего, я что-то напутала, устала или... схожу с ума.       Кугисаки вступилась за нее, чувствуя, как неловкая атмосфера давит на всех: – Годжо-Сенсэй, может, отпустим ее? Она выглядит так, будто сейчас разрыдается. – Кацу сказала нам кое-что интересное, – спокойно парировал наставник, расправляя плечи. Он словно вырос, его фигура стала еще более доминирующей. – И это не травма и не сумасшествие. Я просто хочу кое-что проверить. К тому же со мной вы все в безопасности. Не забывайте, что я Сильнейший.       Сатору повернулся к Кацуми, его голос стал на тон ниже, лишаясь всякой беспечности: – Если ты видела, значит это вполне реально. Доверься себе, — он положил тяжелую руку на хрупкое плечо и мягкий сжал. – Едем.       Широкий черный внедорожник, который Годжо заказал, казался черным нахальным пятном на фоне городских лаконичных витрин. Юджи сгрузил пакеты в багажник, Сенджу села на заднем сиденье. Ее янтарные глаза, обычно испуганные, сейчас были остекленевшими, сфокусированными на фотоснимке, который она не могла отпустить.       "Я не должна была говорить это. Нужно было молчать, как всегда." — Ну что, Кацу-чан? Чувствуешь нашу цель? — Годжо повернулся спереди, по-детски положив подбородок на спинку сидения. — Можешь не стараться унюхать его. На таком расстоянии тебе не светит.       Брюнетка втянула носом воздух. Чем ближе они подъезжали к месту, тем сильнее давило на барабанные перепонки низкочастотное жужжание. Но главное – запах. Было сложно понять, кажется ей или нет, она всегда оправдывала это состояние стрессом и побочкой лекарств. А сейчас, что?       Юджи, сидевший рядом с сокурсницей, возмутился с обеспокоенным видом: — Эй, не давите на нее. — Я не давлю, Юджи, я создаю рабочую атмосферу — Годжо чуть наклонил голову, будто его темная повязка могла передать саркастический огонек в зрачках и то, как он разглядывает подрагивание каждого мускула на бледном лице.       Девушка молчала, прикусив изнутри щеку. Дорога была долгой, здание находилось где-то на отшибе, в самом непримечательном районе Токио. Сенджу не слушала ребят, которые обсуждали испорченный выходной и предстоящую через неделю вечеринку. Ей было не до этого. Руки всю дорогу держали злополучный лист бумаги.       Мегуми, сидящий рядом, неотрывно смотрел на виды за окном, но его напряженный силуэт говорил о многом. Кацуми чувствовала, что все ее тело может дать трещину в любой самый неподходящий момент.       "Назад дороги нет. Мне придется сдерживать себя."       Каждый поворот приближал их к знакомому ей месту, и чем ближе, тем гуще становился воздух. Водитель резко затормозил у цементного забора, преграждавшего путь, и выключил двигатель. Тишина внезапно наполнилась гулом, но это был не звук машин, а что-то низкое, постоянное.       Раньше, в Колледже, она ощущала проклятую энергию как гнетущий, тяжелый привкус. От всех и каждого исходил свой индивидуальный тягучий аромат: от одних слабый, от других более мощный и запоминающийся. Но у всех магов он был отличен от запаха здесь. Этот нес только чистое предвестие смерти. Перед этим зданием присутствие для нее было осязаемо почти физически. Било по ноздрям, вызывало отвращение и желание убежать куда подальше.       Сначала запах озона, как после грозы, затем резкий, сладковатый и металлический, от которого сводило зубы. Замыкали эту «парфюмерную композицию» что-то влажное, гниющее, вроде старой размокшей половой тряпки и сгнившего мяса. Этот смрад был настолько ядовитым, что, казалось, обволакивал горло, не давая вздохнуть.       Все вышли из машины, осматривая стройку, которая прекратилась по ходу расследования. Сатору лениво ступил на землю и размял широкую спину. – Чувствуете что-нибудь? – непринужденный вопрос оказался как нельзя кстати. – Здесь... просто ужасная вонь, – Кацуми защипнула нос пальцами, но дышать через рот было то же самое, что выпить эту какафонию ароматов. Брюнетка сдержала рвотный позыв и задержала дыхание.       Нобара повела носом по воздуху, пытаясь принюхаться, но кроме обычной смеси проклятой энергии она не ощутила ничего необычного, что заставило бы ее хотя бы поморщиться. – Ух ты! Я чувствую что-то, но ты... – Юджи удивленно посмотрел на желтоглазую. – Ты даже не представляешь, что она чувствует, Юджи, – Годжо потянулся и обвел взглядом высокое здание, похожее на бетонный скелет. – Похоже, у нас тут много работы.       Желтоглазая, не слушала их, прикрыла глаза, чтобы попытаться унять нарастающее давление в груди и абстрагироваться от ощущений. Ее мозг, который обычно блокировал любые сенсорные перегрузки, сейчас отказывался приобщаться к спасению.       Мегуми, как мрачная статуя, внимательно смотрел на новую сокомандницу с напряженным лицом, словно залезал ей под кожу взглядом. Нобара вовсе отбросила все шутки в сторону и, доставая свой фирменный молоток, принялась делать разминку плечами: – И чего мы ждем? – Не торопитесь. Кацу, ты ведь должна знать, куда нам идти? – вкрадчивый, по-учительски провокационный вопрос вызвал у всех взгляд недоуменный взгляд искоса.       Кацуми прикусила щеку изнутри до боли, давление ощущалось не морально, было физическим и прессовало со всех сторон, так что молчать было невозможным.       "Если я скажу где оно, мы пойдем туда. И тогда... Я не могу выдать нас." – иррациональная мысль потерялась в сознании так же быстро, как и возникла. – Я... не могу сказать точно. Запах здесь, вокруг, – она сглотнула скупую слюну, ища взглядом любое оправдание. – Слишком много... этого запаха. – Если ты не скажешь мне, куда идти, мы просто пройдем по всему зданию. А это займет у нас мно-о-ого времени, – Сатору закинул руки за голову и сделал шаг, чтобы встать перед ней. Его тень казалась невыносимо тяжелой. – Но я правда... – Хватит. Я пошел, – не выдержал Фушигуро и твердыми шагами, но не без осторожности, направился ко входу.       Юджи и Нобара переглянулись и неуверенно последовали за однокурсником. Кацуми немного расслабилась, тепля надежду о том, что войти в этот смрад ей не придется, но надежда тут же с дребезгом разбилась. – Что ж, твое право. Прочешем тут все по-старинке.– Сатору развернулся и зашагал к ученикам. – Идем. Считай это своим первым уроком.       Девушка оставалась на месте еще несколько секунд, она сжала руки в кулаки и зубы откусили губу до крови, давая почувствовать металлический привкус во рту: хоть какое-то живое разнообразие среди этой гнили. Прерывистый вздох сопроводился сдерживающим тошноту звуком. Она взглянула на сереющее закатное небо и пошла торопливыми шагами, чтобы нагнать Сильнейшего.       "Лучше бы я осталась в лечебнице. В тишине и покое. Относительном." – Так, разделимся. Юджи, Нобара, Мегуми – вы зачищаете нижние. Наверх пойду я и возьму Кацуми. – Зачем?! – низкий протест Мегуми прервал тишину помещения. В такие моменты его лицо было еще более грозным. Черные брови сошлись на переносице, глядя на Сенджу, которая вся вспотела от напряжения и попыток не дышать. – Она вся трясется, ей нужно... – Все в порядке, Мегуми, у "надзирателя" сегодня отпуск. Отдыхай, – легкомысленно отмахнулся Годжо. – Так нужно. Идем, Ищейка.       Необычное прозвище девушки имело таинственный смысл только для Сенсея. Ребята переглянулись, пожимая плечами, Мегуми дернул ноздрями, сдерживая раздражение и что-то еще, непонятное даже для него самого. Сатору не дал ученице опомниться, положил руку ей на плечо и мягко подтолкнул вперед.       "Мне не снился Он, значит, бояться нечего. Это просто «урок»." – мысль была единственным, что удерживало ее от панической атаки.       Внутри здание было лабиринтом из мрака и строительной пыли. Окна были заклеены пленкой, кое-где виднелись разбитые стекла и последствия мародерства. Годжо, казалось, летел по бетонному полу, внимательно наблюдая за любой реакцией своей спутницы. Девушка следовала за ним, сердце колотилось, а каждая ступенька отдавалась в висках. Все эти места она успела изучить в своих снах, но в жизни это было еще более мерзко и страшно. Как минимум, потому что было реально. Без права на ошибку.       Они бродили по этажам, но когда поднялись на девятый этаж атмосфера стала душной. Брюнетка сжала кулаки, фокусируясь на том, чтобы не поддаваться панике и страху. Нельзя унизить себя еще больше, чем она уже успела. – Расслабься, – не поворачиваясь, сказал мужчина и пошутил. – Я тебя не съем. – Я... не боюсь, – солгала Кацуми. – Врешь, — он остановился в коридоре. – Я знаю, ты боишься не меня. Ты боишься того, что увидишь, а еще того, что я увижу в тебе. – мужчина констатировал с необычайной проницательностью. – Я тебе поверил. Так что, не разочаруй меня.       Он умел влезать людям в головы, и у Кацуми возникло отторгающее ощущение от его острой прямоты. Сатору улыбнулся и продолжил: – Скукота, – зевнул беловолосый, останавливаясь перед дверью: — Похоже, здесь притаилось что-то мелкое, – от запаха у нее слезились глаза и Сенсей, вопреки ее желаниям, надавил на ручку, в галантном жесте пропуская даму вперед. – Входи, проверь.       Ее тело замерло, это ощущалось как провокация. Настоящий вызов для ее разума и тела.

– Я не могу, — прошептала Кацуми. – Можешь, — его голос был сухим и резким. — У тебя есть выбор: зайти и убедиться, что ты не слетела с катушек, или стоять здесь так и не взглянув правде в глаза. Иди. Он симпатичнее, чем ты себе нафантазировала.       Сенджу сглотнула, чувствуя, как паника начинает подниматься от живота к горлу. Дверь скрипнула, и она вошла в тускло освещенный офис.       Проклятие ждало. Оно висело в центре комнаты, прицепившись к потолку: отвратительный, мясистый мешок, утыканный обломками арматуры и похожий на огромную, бесформенную медузу. Его морда была покрыта несколькими рядами острых, как бритва, зубов, вонь была особенно тошнотворной и концентрированной. Кацуми выпучила глаза от ужаса, зрачки сузились, а радужка подрагивала не в силах отвести взгляд. Черные длинные волосы зашевелились на голове, в животе тугим узлом скрутился болезненный спазм, коленки впали в мандраж. Мурашки стали настолько крупными и осязаемыми, что тело казалось одной сплошной гусиной кожей. — Ах, какая прелесть. Четвертый ранг? — Годжо говорил с интонацией искусствоведа, оценивающего посредственную работу, и добавил расслабленным тоном, будто речь шла о букашке, а не об опасном монстре. – Он боится тебя больше, чем ты его, Кацу.       Проклятие, не заметившее мага, ринулось к гостье, его омерзительный рот открылся, чтобы поглотить добычу. Воздух перед ней сжался, и запах ударил в ноздри с силой физического толчка: едкая волна гниющей плоти и озона. Тело дернулось назад, мышцы свела судорога, но не от страха, а от инстинкта.       Мозг, перегруженный вонью, наконец щелкнул, преобразуя ее в данные, она не видела движения, она чувствовала его, как слепой котенок чувствует молоко матери-кошки. Вязкий, тягучий шлейф энергии, исходящий от монстра, резко потянулся в ее сторону, обозначая траекторию.       Ноги сами сработали, отпрыгнув вбок, прежде чем она успела подумать. Острые зубы с глухим щелчком сомкнулись в сантиметре от ее плеча, и запах из будущего стал запахом настоящего: густым и обжигающим.       Зрение, которое она напрягала, пытаясь рассмотреть существо, поплыло, покрылось рябью, как экран старого телевизора. Голова закружилась от тошноты, но в этот же миг ее слух обострился так, что она услышала, как молоток Нобары забивает гвоздь в чью-то плоть на нижнем этаже здания, а когти загадочного зверя скребут по бетонному полу.

***

      Тем временем на третьем этаже воздух звенел от другого рода напряженности. Юджи парировал нападение твари, похожей на гигантского сороконога, предплечьем. Грохот удара отозвался в костях. – Их тут как тараканов! – крикнула Нобара, с размаху вбивая молоток в хитиновый панцирь другого проклятия. Треск был влажным и удовлетворяющим. – Сейчас я устрою им тотальную дезинсекцию.       Мегуми, не проронив ни слова, отбил удар, а через секунду из тени вырвался его божественный пес, разрывая одну из тварей надвое. Он работал молча, эффективно, но его взгляд то и дело метался к потолку, словно пытался увидеть сквозь перекрытия то, что происходило наверху. – Не отвлекайся! – рявкнула Нобара, прикрывая ему спину. – С Годжо ничего не случится. А вот мы можем подавиться этим зверинцем.

***

      В дверном проеме возникла высокая фигура и взмахом откинула духа в стену так, что он слегка расплющился, оставляя черное липкое смоляное пятно после себя. – Отдохни пока, – кинул он существу, но смотрел на перепуганную студентку. – Что чувствуешь? – Я не знаю, что это, – Кацуми схватилась за голову, пытаясь сосредоточиться на картине перед ней.       В это время проклятие принялось трансформироваться, плавясь, как мороженое на солнце и отращивая себе подобие рук с острыми металлическими ржавыми кольями. Оно совершило новую атаку.       Годжо даже не повернулся, внимательно глядя на девушку из-под маски. Ее глаза, янтарные и широко распахнутые, вновь внезапно увидели не только существо, но и вектор его атаки, его энергетический поток, его намерение — все это, словно чертеж, наложилось на реальность. – Годжо-сенсей! Ноги! – пронзительно закричала Кацуми, закрывая лицо руками. Острая боль в голове отдавала в глазницы.       В ту же секунду ее зрение дрогнуло, свет вновь померк. Голова закружилась сильнее, тело пошатнулось. Яд чудовища словно проник в подкорку ее мозга, во все ее тело. – Ммм?..       Вместо того, чтобы увернуться, он сделал шаг вперед, прямо в сторону Кацуми. И проклятие, ринувшееся к ногам, зацепило его пятку. Белый маг лишь лениво дернул ступней и без контакта откинул духа, словно тот был надоедливой шавкой. Атака проклятого духа, наткнувшись на невидимую стену, рассыпалась.       Монстр быстро разозлился, пытаясь совершить новый выпад, теперь пытаясь обойти противника сбоку. Кацуми против воли открыла глаза, они стали тусклыми, как выцвевшая фотография, и теперь видели мутные очертания присутствующих, но запах нитями давал понять: – Теперь справа!       Колдун не полагался на ее слова, ведь Сильнейший видел в этом проклятии грязь из-под ногтей. Он тестировал, подтверждал гипотезу и, как исследователь, был доволен прогрессом.       Сатору триумфально заулыбался, так, если бы ему сделали самый удивительный комплимент в его жизни. Его руки были в карманах брюк. В изящном жесте мужчина поднял длинную ногу, будто красуясь, и прижал проклятие к полу.             Существо забилось в истеричной попытке спасти свою жизнь. Брызги проклятого яда расплескивались в разные стороны, отравляя воздух еще сильнее. Годжо хотел бы еще немного поиграть в эти жестокие кошки-мышки, но решил, что на сегодня достаточно:        – Неправильный выбор, приятель, но спасибо за помощь, – Годжо опустил ногу, все еще не касаясь духа, и невидимая сила придавила проклятие к полу, как бетонная глыба.       Оно захлебнулось, а его мерзкая туша начала сжиматься и лопаться. Сэнсэй даже не снял повязки. – Видишь, Кацу? Если ты предупредишь, никто не пострадает,– Годжо даже не повернулся, когда монстр под его ногой трепыхался в агонии. Он только усмехнулся – А ты шустрее, чем я думал, Ищейка.       Последняя, отчаянная атака проклятия, сгусток темной энергии, была даже не заблокирована, а просто исчезла в пустоте перед ними. Кацуми упала на колени, пачкая ладони в сырой бетонной пыли и липкой грязи трагически погибшего монстра, позабыв о брезгливости. Ее желудок скрутило, вызывая тот же спазм, что и утром, но выпустить отравление не выходило. Кашель рвался из легких, пытаясь очиститься от этого смрада.       Глаза потеряли фокус, руки задрожали, слабея. Чувство всепоглощающего ужаса охватило ее, когда она поняла, что не видит даже контур собственных рук, лишь размытое темное пятно. – Я ничего не вижу! Я не вижу! – испуганный сдавленный вопль высоким звуком отразил панику в голосе.       Сатору поднял ее за плечи, словно она была куклой и обхватил ее лицо своими ладонями, отмечая про себя ее мутные глазницы. – Смотри на меня. Дыши, – скомандовал он ученице, которая выглядела так, будто сейчас умрет от остановки сердца. – Ты видишь. Просто пока не поняла это.       Сквозь шум в ушах Сенджу отдаленно слышала его голос, горло отчаянно хватало воздух, словно она была выброшенной на берег рыбой. Ладони на лице и команда дышать заставили приложить колоссальные усилия, чтобы сделать несколько глубоких, но рваных вдохов и выдохов, прежде чем состояние постепенно начало приходить в норму. – Ты себя убиваешь больше, чем проклятия, Кацу. – саркастически, но абсолютно серьезно сказал Сатору, когда девушка наконец успокоилась. – Это ведь была только закуска.       Мужчина отпустил ее, зрение медленно возвращалось, слишком медленно для обычной панической атаки. Кацуми посмотрела на свои ладони, видя дрожащие тонкие пальцы. Липкой ядовитой слизи проклятия уже не было, все испарилось, и девушка брезгливо вытерла ладони об униформу, пытаясь очиститься от пыли. – Впредь запомни – если видишь какой-то подобный сон, сразу сообщаешь мне. – тон был серьезным и не терпящим возражений. – Договорились?       Сатору с прищуром посмотрел на низкую фигуру и сдержал себя от немедленного разбора полетов. Он выжидал. – Остальное обсудим позже.       Девушка едва могла говорить от комка, стоящего в горле. Тошнота никуда не делась, как и яркий гнилостный запах. Теперь запах, который она ощущала последние несколько ночей и сегодня утром, был ярким, отчетливым и обещал, что «урок» еще не закончился. – Годжо-Сенсей, – она закашлялась.Обкусанные губы сжались, не в силах сказать правду, но чувство вины и страх за товарищей, что могли уже столкнуться с ее ночным кошмаром, перевесил собственный. – ...это было не то проклятие.       Мужчина не рассмеялся и не удивился, просто достал из кармана упаковку леденцов, развернул один и засунул в рот. Ноги зашагали к выходу из помещения, разнося эхо стучащих каблуков по пустому подобию кабинета. – Знаю, – сказал он так, будто они обсуждали погоду. – Этот был просто сторожевой пёсик. Теперь ты мне покажешь, куда идти?