Глава 4. Спа-день

***

      Босые ступни прилипали к липкому паркету. Руки обхватили туловище в тщетной попытке укрыться от прохладного ночного ветра, который врывался в коридор из разбитых окон. Худая черноволосая девушка с почти желтыми глазами плутала по незнакомому зданию, похожему на заброшенный офис. Мурашки становились крупнее то ли от страха, то ли от леденящего прикосновения к коже.       Гостья прошла коридор, спустилась по лестнице; ноги не слушались, несли в неведомое, но именно туда, куда нужно. Сырое офисное помещение, источавшее запах приближающейся смерти, вызывало рвотные позывы. Но остановиться или повернуть назад не получалось: она была скована невидимыми цепями, не дающими шанса отвернуться от представшего зрелища.       Булькающая черная жижа на полу источала смрад и пузырилась. От этого запаха черные волосы на голове буквально вставали дыбом. Янтарные глаза таращились, не в силах даже закрыться, не то что отвести взгляд. Едкий запах этой субстанции напоминал старые, затхлые тряпки и жженую бумагу с примесью чего-то необъяснимо тошнотворного. Она ощутила, как по щеке потекла слеза; она не могла вымолвить ни слова. Неведомая сила насильно заставляла глазеть на эту мерзость уже который день подряд.

***

– Подъем! Подъем, соня! Это последнее предупреждение, иначе мы все опоздаем! – рыжеволосая безжалостно пнула кровать, так что деревянная конструкция глухо содрогнулась.       Кацуми издала резкий, кричащий вдох, будто вынырнула из ледяной воды. Глаза выпучились, не веря в реальность. Она тут же приложила руку ко рту, чувствуя неприятное движение в желудке. – Ой, какие мы впечатлительные... – протянула Нобара, стоявшая перед кроватью в одних колготках и кружевном бюстгальтере. Она небрежно натянула на себя куртку униформы, щёлкая кнопками.       Брюнетка вскочила с кровати, будто объявили пожарную тревогу, и пулей вылетела из комнаты, стремительно несясь босыми ногами по паркету в сторону уборной. – Вот ненормальная... – сказала Нобара, продолжая одеваться.       Тело действовало на давно выработанных рефлексах. Сквозь муть паники она нашла нужную дверь. Холодный фарфор унитаза ударил по ладоням. Девушка рухнула на колени, упираясь ладонями в ободок, и сгорбилась. Все, что ощущалось – это жгучий, кислый спазм в горле.       Резкий, рвущий звук вырвался из груди, но вместо рвотного потока вышел лишь тяжелый сухой кашель, вытряхивавший воздух из легких. Этот звук казался унизительным в тишине ванной комнаты.       Пальцы с силой сжимали фарфор санузла, пытаясь выпустить тошноту, но желудок не подчинялся. Второй, третий и последующие спазмы не увенчались успехом. Тело трясло. Не от холода, от отвращения, которое ощущалось физически, как тонкий слой грязи на языке, без возможности избавиться.       Еще с минуту мучая глотку, она выплюнула жалкие остатки горечи и, не глядя, нашла в себе силы нажать на кнопку смыва. Гул воды, уносящей прочь ее кошмар, стал единственным звуком в этом тревожном утре.       Девушка поднялась, прижимая тыльную сторону ладони ко рту, и увидела в зеркале чужое, мокрое от слез и пота лицо, включила воду. Холодная влага на руках и лице давала малозначительное облегчение. Но тот самый гнилостный запах из сна все еще оставался в носу и горле.       "Здесь Он меня не тронет." – обнадеживающая мысль была прервана. – У тебя все в порядке? – позади Кацуми возникла фигура ее соседки.       Она вытерла лицо, глядя через отражение в зеркале на рыжеволосую, и отвела глаза в раковину, не в силах выдержать взгляд. – Да... – солгала брюнетка тихим голосом, который эхом отдавался в полупустом помещении. – Ты что, забеременела? – Нобара подошла вплотную и резко выключила воду, на которую гипнотически пялилась её новая подруга. – Чего?! Нет! —– Кацуми встрепенулась и постаралась не выдавать себя. – Сон противный. – Жесть. У тебя сны с дополненной реальностью, что ли? – Ответ с сарказмом, звучащим как пощёчина. Да, так и было. – Если тебе уже лучше, одевайся и пошли. Все уже ждут. – Эм... А куда мы идем, напомни? – Ты издеваешься? – Нобара закатила глаза и взяла ее за плечи, выталкивая из ванной в коридор, попутно нетерпеливо напоминая. – Мы едем в Токио. Спа-день, магазины, шопинг! Как о таком можно было забыть, не понимаю?!       Кацуми зашагала под напором обратно в комнату. За пару дней нахождения в колледже она немного узнала об установленных здесь правилах: два крыла – мужское и женское; часть продуктов на кухне в общей комнате делится на всех, остальное они сами себе покупают, выезжая на выходном в город. Хотя руководство колледжа и обеспечивало студентов всем необходимым, остатки «казенных средств» команда Годжо-сенсея предпочитала тратить самостоятельно. – У меня даже денег нет, можно я не поеду? – жалобно спросила Кацуми, когда её втолкнули обратно в комнату. – Во-первых, у тебя уже должен быть счет. Во-вторых, трусы я тебе точно подбирать не собираюсь. – Кугисаки быстрым движением схватила сумку и бросила это через плечо перед тем, как удалиться. – Шевелись!       Дверь громко захлопнулась. Брюнетка обреченно вздохнула и потопала к комоду, безрадостно натягивая на себя униформу. Нобара была права: ей нужны были хотя бы базовые вещи и еда, чтобы больше не появляться в столовой.       "С ними я буду в безопасности."       Девушка спустилась на первый этаж в общую комнату, слыша громкую речь Сатору и смех Юджи. Мегуми стоял у выхода, прямо напротив лестницы, как сторожевой пес, явно сгорая от желания поскорее начать и окончить этот совместный поход по магазинам. – О, вот и наша сонная принцесса! Долго же ты прихорашивалась! – учитель сидел на диване в расслабленной позе, положив длинную руку на изголовье. – Как тебе условия проживания? – Мне все нравится, – пробубнила она себе под нос. – Неужели? – беловолосый встал с дивана и направился к выходу. – Расскажешь по дороге, а то Мегуми сейчас разорвет от нетерпения. Он ОБОЖАЕТ поездки в город!       Фушигуро, который только и ждал команды, не обратил внимания на сарказм и тут же вышел из общежития, опережая всех в этом пути. Кацуми как никогда его понимала. Ей тоже это все было не в радость.       Дорога в Токио утомила девушку еще до прибытия. Спуск с горы, поездка на такси, пересадка на метро. Утомительно непривычная активность для человека, который последние несколько лет только и делал, что лежал в кровати. Все это было приправлено бесконечной трескотней ее сопровождающих.       В метро было принято решение разделиться и встретиться через четыре часа у входа на станцию Синдзюку. У Годжо вдруг появились неотложные дела, и Мегуми, при всем желании отправиться с сенсеем, был вынужден ехать в компании тех, кого наверняка считал идиотами. По крайней мере, так казалось.       Кацуми старалась не смотреть на окружающих. Шум разговоров, постукивание колес вагона, резкие звуки. Все это вызывало боль в лобной части головы, а глаза уже утомились. Чем ближе они были к центру, тем больше ощущалось необъяснимое давление где-то в груди. По ходу поездки вагон становился переполненным. И она ощутила, как паника от большого скопления людей знакомо подступает к горлу. – Наша станция, – сокурсница, сидящая рядом, резко встала, расталкивая пассажиров.       Сенджу поторопилась за ней, пока путь был открыт. Толпа вокруг не стояла, это был сплошной поток, отталкивающий девушку к выходу. Давка сжималась: толпа снаружи припирала их, желая войти, а люди внутри напирали. Стало жарко, душно, а в горле пересохло.       Как толчок, почувствовалась твердая рука на хрупком плече. Кацуми вздрогнула и пугливо обернулась, поднимая глаза на Мегуми, который резко подвинул ее ближе к себе, прикрывая спину от тех, кто дышал в затылок. Необъяснимая волна спокойствия прокатилась по напряженному телу. И когда они наконец вышли в поток, двигавшийся к выходу из подземки, спаситель протянул ей предплечье. – Держись за меня. Потеряешься, – буркнул Мегуми. Этот угрожающий тон заставил не думать о личных границах, которые в таких скоплениях и так теряли всякую значимость.       Девушка ухватилась пальцами за синюю ткань его униформы, едва поспевая за широкими шагами, когда он пошел тараном на тех, кто двигался против шерсти. Ожесточенная борьба за право выйти на свежий воздух, наконец, кончилась. Следом за ними вышли и Нобара с Юджи, успевшие уже поругаться. – Ты врезала ему при всех, разве так можно? – удивленный голос с легким оттенком восхищения послышался среди толпы. – Слушай, я могу отличить случайное прикосновение от намеренного. И этот извращенец намеренно меня лапал! – Сказала бы мне, я бы сам с ним разобрался, – в подтверждение своих слов, которые звучали с наигранным пафосом, Юджи размял шею и потянулся на ходу. – Не смеши... – Нобара закатила глаза и подошла к ожидающим их у выхода черноволосым угрюмым лицам. – Случилось чего?       Те синхронно качнули головой в отрицании, и Кугисаки с Итадори переглянулись, явно подумав об одном и том же, а затем рассмеялись. – У вас такие лица, будто мы на похороны, а не по магазинам едем! Чего вы такие мрачные? – Едкий комментарий Юджи заставил лицо Мегуми взорваться ещё бо́льшим хмурым выражением.       По дороге в торговый центр Нобара делилась с Кацуми своим виш-листом на сегодня. – Для чего тебе столько одежды? Мы ведь все время проводим в колледже и в униформе... –стеснительно поинтересовалась девушка. – У нее шопоголизм, – догнал их Юджи и громко шепнул Кацуми, шагая в ногу. – Неизлечимый. – Я люблю ТОЛЬКО качественную одежду! Если вы предпочитаете ходить в обносках, это не моя вина. Красивая женщина ДОЛЖНА красиво одеваться! – сказала рыжая с таким видом, что вокруг нее закружился бы вихрь блесток, а в объектив камеры ударила бы яркая вспышка. – Тебя это тоже касается, Сенджу.       Брюнетка подняла глаза на Кугисаки с удивленным смущением, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Мегуми, который шел впереди всех, словно телохранитель, бросил им через плечо: – Не прививай людям вредные привычки. – А ты иди и помалкивай. Идет и уши греет. – Фыркнула рыжая и снова обратилась к Кацуми, шепча ей заговорщицким тоном. – Тебе нужна косметика и одежда, а еще сходим в спа и на маникюр. Главное все успеть за четыре часа. – Я... не знаю. Нужно ли мне все это. Я даже краситься не умею...       Нобара хитро заулыбалась; казалось, она нашла в новенькой особое предназначение. Избавлять ее от скуки в обществе мальчиков. – Я научу. Ты красотка, так что и одежду мы тебе выберем соответствующую. – А можно и мне в спа? – вкрадчиво прошептал Итадори, появившись как из-под земли с другой стороны. – А ты не подслушивай! – Нобара отвесила ему профилактический подзатыльник. — Эта вечеринка только для девочек.       Юджи с подозрительно хорошо сыгранным разочарованием вздохнул. Они подошли к вратам в торговый комплекс. – Предлагаю разделиться и встретиться уже на станции. Все. Решено! – быстро протараторила Нобара и, не дожидаясь ответа, схватила свою новую подружку под руку, буквально потащив ее к эскалаторам.       Резкий контраст между душной толпой в метро и сверкающим, кондиционированным пространством торгового центра ударил по Кацуми, как физический удар. Высокие потолки и яркие неоновые вывески множили шум: музыка из динамиков спорила с гулом посетителей и звоном кассовых аппаратов. Все это заставило ее съежиться. Она шла, стиснув зубы, цепляясь за локоть Нобары. Глаза болезненно реагировали на каждый источник света.       Кугисаки, напротив, расцвела. Она двигалась с напором, словно акула в родной стихии, игнорируя смущенный вид своей новоиспеченной подруги. – Смотри, Кацуми! Вот это я понимаю! – требовательно заявила Нобара, останавливаясь перед витриной бутика.       На манекенах были надеты слишком короткие юбки, слишком открытые блузки и каблуки, которые выглядели так, будто могут пробить паркетный пол.       Кацуми инстинктивно подалась назад, желая раствориться в ближайшей колонне. – Но... мне не нужна такая одежда. Мне нужно что-то простое. Я же буду только в колледже. – Простое? – Нобара фыркнула с таким выражением лица, будто ей предложили надеть мешок. – Ты что, хочешь ходить в этом вечно? – Она указала на синие стандартные вещи, которые Кацуми натянула на себя, не задумываясь о стиле. – Одежда – это поле боя. Это заявление. И я не позволю моей новой подруге выглядеть так, будто она сбежала из... скуки.       Рыжеволосая схватила Кацуми за руку и потащила в магазин, не давая возразить. Внутри было еще хуже. Резкий запах духов, слишком громкая музыка и, главное, бесконечные зеркала. Кацуми смотрела на свое отражение, которое тут же множилось и дробилось под разными углами. Она чувствовала себя под прицелом, выставленной напоказ. Это было тошнотворное ощущение видимости, от которого она так долго пряталась.       Нобара, не обращая внимания на ее напряжение, собрала охапку платьев, топов и джинс, а затем добавила к ним несколько вещей для себя. – Иди меряй, – скомандовала она, запихивая Кацуми в примерочную. – Я пока подберу обувь. И не смей выбирать что-то серое!       Брюнетка оказалась заперта в крошечной кабинке с кислотным светом, который обнажал каждое несовершенство кожи. Она сняла свою униформу, чувствуя себя неуютно в нижнем белье. Одежда, которую дала Кугисаки, была пугающей.       Первая вещь – обтягивающий, темно-синий топ с высоким горлом. Он заставил Кацуми почувствовать, как она задыхается, а материал, казалось, прилипает к коже. Она открыла дверь, прикрываясь локтями. – Ну! – Нобара окинула ее взглядом, скрестив руки на груди. – Так, лучше. Но лицо у тебя... скучное. Почему ты такая бледная? Ты хоть когда-нибудь выходила на солнце?       Сенджу потянула за край топа, пытаясь оттянуть ткань от груди. – Я... я раньше не часто выходила, – прошептала она, избегая прямого, проницательного взгляда. – Это очевидно, – Нобара закатила глаза, но затем её голос стал чуть любопытнее. – Почему? Где ты жила? В каком-то закрытом монастыре? Или... в психушке? Ха!       Последняя фраза была произнесена с наигранной лёгкостью, как очередная шутка. Но, увидев, как янтарные глаза резко расширились, а лицо стало мраморно-белым, Нобара тут же осеклась. – Ой, блин. Прости. Плохая шутка, – Нобара внезапно смутилась. – Серьёзно, что ли? Что значит «под наблюдением»? Тебя держали взаперти?       Кацуми, уязвленная неожиданной меткостью, отвернулась к зеркалу, разглаживая несуществующие складки. – Я жила... под наблюдением, – повторила она, голос выдавал нежелание делиться этой частью биографии. – Мне не нужно было ничего, кроме... того, что мне давали. Я ничего не знала о мире. Вашем мире.       Нобара смотрела на нее минуту, анализируя каждое слово. Впервые за весь день самоуверенная маска дрогнула. – Ладно. Поняла. Но это в прошлом, ясно? А теперь ты здесь. В «нашем» общем мире. И ты не будешь выглядеть как жертва.       Нобара, как бы для разрядки, сама юркнула в соседнюю кабинку. Оттуда раздалось: – Примеряй вот это! – она кинула что-то светло-бежевое и мягкое на ощупь.       Через минуту Кугисаки вышла в черных брюках, идеально сидящих на талии и коротком красном топе, который подчеркивал ее достоинства, огненный цвет волос и смелость. – Оцени! – она сделала пируэт, и Кацуми невольно залюбовалась безупречным стилем. – Очень... тебе идет, – искренне ответила брюнетка, переодеваясь в бежевое платье.       Платье было легким, нежным на коже, и не привлекало излишнего внимания, но и не делало ее невидимой. Нобара одобрительно кивнула. – Вот! Женственно, но не скучно. Берем! Так, теперь к главному. Хэллоуин. Кацуми моргнула. – Что? – Годжо-сенсей тащит нас на какую-то студенческую вечеринку. К таким тусовкам надо готовиться заранее. – пояснение не давало необходимой ясности. – А значит, нам нужны костюмы. Я буду чем-то очень опасным, типа... Морская сирена. А тебе...       Кугисаки обвела Сенджу взглядом, от ее макушки до ступней. – Тебе нужно что-то, что мистическое. Ты же вся такая таинственная и мрачная. О, знаю! Будешь готической принцессой! Только без этих пошлых корсетов. Я тебе найду что-то кружевное, черное, с длинным шлейфом. Это будет просто шикос! – рыжая была в экстазе. – Я... я никогда... не была на вечеринках. – Ну и что? Теперь будешь! – Нобара хлопнула ее по плечу. Этот жест был немного грубым, но впервые не ощущался как давление, а как обещание. Обещание, что теперь она не одна. – Мы подберем. Все равно уже в центре. Потом неизвестно, будет ли время. И будет ли с тобой самый искуссный дизайнер Японии!       Они закончили с повседневной одеждой. Нобара настояла на покупке нескольких платьев, пары джинсов и даже немного косметики, наконец, удовлетворившись, повела Кацуми в спа-салон.       На фоне кричащей моды и толкучки, здесь царила тишина, прерываемая лишь мягким журчанием воды и негромкой, успокаивающей музыкой. Кацуми села в мягкое кресло, наблюдая, как аккуратная, вежливая женщина берет ее руки. Кугисаки выбрала себе ярко-красный лак, а Сенджу, смущенная и испуганная выбором, указала на почти невидимый, нежно-розовый оттенок. Это была чистая, нежная забота, которой она никогда не знала.       Поход в спа-салон с массажем был кульминацией этого перегруженного дня. Кацуми легла на мягкую кушетку. Женщина-массажист принялась разминать ее вечно напряженные мышцы шеи и спины.       Каждый год в изоляции она проводила в постоянном напряжении, готовая к следующему кошмару, следующему удару, следующему Ужасу. Ее тело было скручено, словно старая веревка, на которой долго висел тяжелый груз.       Теплые, сильные пальцы разминали затвердевшие узлы в мышцах. Это было болезненно, но боль эта была целительной, не угрожающей. От тепла и нежного, неугрожающего прикосновения, которое не имело цели причинить вред, она ощутила, как впервые за долгое время мышцы, державшие ее в постоянной боевой готовности, начали расслабляться. На мгновение гнилостный запах из кошмара отступил, уступая место аромату травяного масла.       Брюнетка закрыла глаза. Глубоко вдохнула. На этот краткий, драгоценный миг она ощутила себя не пищей для проклятия, не жертвой, а просто человеком, которому нужна забота. — Ну, как ты? Теперь ты не девочка-зомби? — весело прокомментировала Нобара, когда они встретились у выхода, держа в руках фирменные пакеты.       Сенджу, все еще слегка одурманенная теплом и покоем, лишь слабо улыбнулась ей. Странное, новое чувство, неловкая благодарность к этой шумной, требовательной девушке теплилось в груди. И этого мгновения было достаточно, чтобы набраться сил для пути обратно.       К назначенному времени девушки подошли к воротам станции Синдзюку. Четыре часа в шумном Токио, наполненные яркими красками и запахами, казалось, вытряхнули из Кацуми остатки кошмарного утра. Она держала в руках небольшой, аккуратный пакет с обновками.       Рядом Нобара, словно триумфатор, тащила пять огромных сумок, а её лицо сияло от гордости и усталости.       В стороне от входа их ждали парни и Годжо. Учитель сидел на парапете, непринуждённо болтая с Мегуми и Юджи. Разговор явно был серьезным: Фушигуро держал руки в карманах, а Итадори хмурился. – А вот и наши шопоголики! – громко объявил Годжо, вставая с грацией, не соответствовующей росту.       Он окинул их взглядом, который скользнул по усталой, но довольной Нобаре и остановился на Кацуми. Действительно, она выглядела иначе. У нее был новый, едва заметный, светло-розовый маникюр, а краешки губ были неуверенно, едва приподняты. – Сколько пакетов, Нобара-чан! Неужели ты заставила Кацу таскать все свои покупки? – Сатору с хитрой улыбкой обратился к Кацуми, используя короткое и непривычное для нее прозвище. – Вовсе нет, Сенсей! – Нобара торжественно взмахнула рукой, чуть не уронив сумку с обувью. – Шоппинг был обоюдным! Я подготовила Кацуми к жизни в цивилизованном обществе! А еще мы выбрали ей потрясный наряд на Хэллоуин! Юджи тут же оживился: – На Хэллоуин? Класс! Мы же идем на вечеринку, Мегуми?       Фушигуро промолчал, не глядя ни на кого из присутствующих. Лишь стянул губы в тонкую нить. – Вечеринка будет, если вы не испортите предстоящую миссию, – пошутил Сатору, но тут же посерьёзнел. – Ладно, красавицы, давайте сюда ваши пакеты. Кацу, ты выглядишь отдохнувшей. И это хорошо. Потому что отдых закончился.       От этого прямолинейного утверждения улыбка исчезла. Она снова ощутила неприятный, холодный укол тревоги. – Я пропустил наш спа-день по уважительной причине. Пока ехал в город, мне сообщили о выбросе. Это довольно свежее и сильное Проклятие. Пока неясно, откуда и чем оно питается, но растет стремительно. – Сатору на мгновение отвлекся, чтобы отдать их пакеты Юджи. – Миссия будет в закрытом на ремонт здании. Отличное место, чтобы Проклятию набрать силу.       Годжо резким движением вытащил из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и развернул его. На листе была фотография: высотное здание, все в лесах, с зияющими, разбитыми окнами.       Холодный ток прошел по спине Кацуми, словно ее коснулось что-то ледяное. – Ремонтники... несколько человек выбросились из окна за последние двое суток. Еще несколько скинулись в лестничный пролет. И, вряд ли, по неосторожности или желая свести счеты с жизнью.       Сатору перевернул лист, чтобы показать вторую, крупным планом, фотографию. На ней были фото с места происшествия: накрытые белой простыней тела на лестничной клетке.       У Кацуми перехватило дыхание. Глаза выпучились, а зрачки сузились. На изображении, сделанной, очевидно, полицией, была запечатлена та самая лестница со слоем строительной пыли и краски. Тот самый смрадный, тошнотворный образ из сна, который она с такой радостью забыла всего несколько часов назад, вновь обрел реальность. – ...поэтому мы идем проверить, что там. Класс третий. Ничего серьезного, но нужно обезвредить, пока оно не стало Спецклассом. Как думаешь, Кацу, в чем тут дело? – Годжо говорил беспечно, словно обсуждал погоду, но его невидимый взгляд, казалось, пронзал насквозь.       Кацуми не слышала его. Она ощутила, как мир вокруг плывет. Руки задрожали, и лист с фотографией выскользнул из ее онемевших пальцев, тихо шлепнувшись на асфальт. – Это ведь... – прошептала она. Едва слышный, сиплый звук.       Юджи тут же наклонился, поднимая фото, стараясь не уронить груду пакетов, под свирепым взглядом однокурсницы. Увидев бледное, искаженное ужасом лицо, он обеспокоенно посмотрел на девушку. – Эй, Кацуми, все в порядке? Если ты боишься, ты можешь остаться. Ты все равно еще не готова даже к таким легким... – начал было Юджи. – Нет! Не в этом дело! – она посмотрела на Годжо, ее глаза были полны не страха перед миссией, а чистого, иррационального ужаса перед собственным разумом. – Мне это снилось. Не один раз. И сегодня... тоже. Эти коридоры, офисы и лестница. Я это все видела и... чувствовала.       Воцарилась тишина. Итадори уставился на фото, потом на Кацуми, потом на Годжо, совершенно сбитый с толку. Мегуми лишь нахмурился ещё сильнее. Нобара в смятении ждала вердикта.       Годжо Сатору, который только что смеялся над покупками, теперь стоял абсолютно неподвижно. В его голосе не было ни шутки, ни удивления, когда он наконец заговорил. – Интересно...