Глава 16. Казнь

– Они тебя бросят. Только я могу тебя принять такой, какая ты есть. Ты не можешь так поступать! – надоедливый шепот пробирал до костей. – Я должна. – Тебе это навязали. А я никогда тебя ни к чему не обязывал. Ты ничего никому не должна! – Себе должна. – Это ложь, которую тебе внушили!!! – Я не хочу с тобой разговаривать! – Тебе больше не с кем. Они не твоя семья и никогда ею не будут. ТОЛЬКО Я ТЕБЯ ПОНИМАЮ! – ХВАТИТ!

***

      Каждую ночь Кацуми мучилась от кошмаров с Ужасом. На протяжении целого дня его вкрадчивый шепот сводит с ума. Это уже не просто жуткие видения с неприятным запахом, это психологическое насилие. Персональный монстр наотрез отказывается мириться с тем, что у его владелицы есть кто-то более важный, чем он сам.       Следовало выпустить, успокоить и приструнить сущность. Но Кацуми не могла. Она не хотела делить себя с тем, кто пугал ее до дрожи, мучил, издевался и представлял угрозу теперь уже не ей, а всем, кто ей близок. Оставалось только убить.

***

– Я все решила. – Кто тогда останется с тобой? Ты не сможешь меня уничтожить, – он убеждал, манипулировал. – Смогу. – Ты даже посмотреть на меня не можешь! Ты слабая! Ты нуждаешься во мне! Когда ты ослепнешь, я буду твоими глазами! – Если ты не прекратишь… – То что?       И правда. Что?

***

– Ты действительно решила именно изгнать его? – Годжо приподнял повязку, глядя на ученицу. Шесть Глаз мгновенно отметили, насколько хаотичен поток энергии внутри хрупкого тела. – Я… У меня нет выбора. – Выбор есть. – Нет! – Сенджу прервала сенсея паническим заявлением. – Я не хочу, чтобы во мне постоянно находился тот... Тот...       Она отвернулась, сжимая губы в тонкую нить, и продолжила уже более сдержанно: – Я понимаю, это может быть полезно. Но я хочу очистить себя. Лучше я буду слабой без него, чем постоянно бояться за других с ним. – Мне очень любопытно, как так вышло, что ты больше не можешь его контролировать, – беловолосый задумчиво оглядел брюнетку. – Он разговаривает со мной всякий раз, когда я расслабляюсь. – Это понятно. Я о том, что сподвигло его на такую мощную атаку сознания?       Сенджу отвела глаза. Было совершенно неудобно признаваться в таких интимных вещах. Особенно после того, как она подло сбежала без объяснений, а теперь Мегуми избегал даже сталкиваться с ней взглядом. Впрочем, как и она. Годжо расплылся в улыбке и поднял белые брови в ожидании. – Личные… факторы. – Мм… Как интересно, – протянул мужчина. – Раз мы хотим копнуть глубже, нужно больше информации. – Годжо-сенсей, главное ведь, что я знаю причину, верно? – Верно, но мне бы тоже не помешало, – попытал удачу мужчина. – Давайте начнем, пока я не передумала? Если он мне снился все эти дни, значит точно вырвется. – Угу, – фыркнул Годжо и засунул руки в брюки, явно раздосадованный тем, что его догадки не получили подтверждения. – Идем на полигон. Нам нужно побольше пространства.       Небо сегодня затянуто серым полотном, будто в преддверии надвигающейся бури. Кацуми села на траву напротив учителя, расположившегося в позе йога. – Постарайся сосредоточиться, у тебя внутри ураган, – скомандовал учитель, внимательно наблюдая за девушкой.       Брюнетка заставила себя расслабить напряженные плечи и спину. Тело отказывалось подчиняться, чувствуя, что зверь бьется внутри клетки. Мысли роились, как пчелы в улье. Вина, стыд, неизвестность.       Сенсей отмечал внимательным глазом, как к энергии Сенджу примешивается нечто еще. Это настолько тесная связь с проклятым духом, что маг даже усомнился, не навредит ли ей усыпление питомца. Он был готов в любой момент прервать эту “медитацию”.       От напряжения на лбу появилась испарина. Девушка крепко зажмурилась.

***

– ПРЕКРАТИ! ЭТО БЕЗУМИЕ! – Ты мне мешаешь. – Нет! Прости! Я могу быть полезен! – Я не хочу делить тело с монстром. – Но я – это ты! Ты тоже монстр!

***

      Внутреннее смятение нарастало, тело охватывала лихорадка, а внутренняя энергия проявлялась хаотичными красно-черными вспышками. Сущность демонстрировала чрезвычайную жизнеспособность и готовность использовать любые средства для сохранения своего положения. Даже игры с подсознанием.

~Тогда~

– Если ты будешь отвлекаться на мальчиков и на их идиотские игры, ты так и останешься тупой!       Кацуми отвела взгляд от рассерженной Юко. – Что с того, что он проводил меня домой? – пробормотала она себе под нос. – А то, что тебе четырнадцать и ты думаешь не об учебе, а о своих фантазиях!       Разъяренная тетя схватила рисунок, который девочка спрятала под учебником. Изображение монстра, преследовавшего ее в сновидениях последние несколько дней, закрепилось в сознании стойким ощущением реальности. – Опять эта чушь?! Ты такая же бездарность, как и твоя мать! – Юко смяла рисунок.       Кацуми резко встала со стула, глядя на блондинку с горькой обидой. Но не за себя. – Прекратите, – слабый дрожащий протест. – Прекратить?! И позволить тебе тратить мои деньги в никуда?! Чтобы ты рисовала эти каракули, связалась с идиотом, а потом родила в 18 лет ребенка на мою шею?! – ЧТО ВЫ НЕСЕТЕ?! – взорвалась Сенджу.       Шлепок, и хрупкое тело рухнуло на колени. Щека горела, из глаз брызнули слезы на ковролин, впитываясь темными пятнами в ворс. – Не смей повышать на меня голос.       Кацуми молча повернулась на женщину. В светло-карих глазах отразилась боль и нечто, что вызвало у Юко желание бежать без оглядки, не то что из дома, из страны. – Вам завидно, что маму любил мой отец. А вас никогда никто не полюбит, – выплюнула брюнетка не своим голосом.       Юко охватила дрожь, она сжала кулаки, и ее губа нервно дернулась. – У вас на шее змея. Душит, сосет кровь и силы. Точно такая же как и вы, – кареглазая знала, что тетю до жути пугают ее рассказы о существах, но почему она вновь заговорила об этом? Она не хотела!       Юко терзали боли, массаж не помогал, и врачи диагностировали хронический остеохондроз, но Кацуми четко видела, как монстр присосался к ее родственнице еще пару лет назад. – ЗАТКНИСЬ! Ты нездорова! – блондинка испуганно заверещала и резко принялась сметать книги и карандаши со стола девочки. – Завтра же идем к доктору! Пусть увеличивает дозу! Ты еще и агрессивная! Сиди и думай над своим поведением, хамка!       Собрав в охапку все вещи, которые могли бы принести развлечение, с грохотом женщина захлопнула дверь и провернула ключ снаружи.       Кацуми, все еще дрожащая от боли и гнева, закрыла глаза и упала на пол, наконец позволив себе разреветься.

***

      "Зачем ты это показываешь? Хватит!"       "Смотри кто был твоей защитой все это время! Это я заставил ее бояться тебя!"       "Из-за тебя она сдала меня в психушку!"

***

      Сенджу мучилась от видений все чаще, таблетки совсем не помогали. Дикий иррациональный страх одолевал каждую ночь, когда она видела этих существ в своих грезах, а потом бежала в туалет, чтобы очистить желудок, зудящий от трупной вони. Критической точкой стал тот день, когда Кацуми отказалась идти в школу. – Я не могу, они смотрят отовсюду! Юко-сан, пожалуйста! – Кацуми уперлась в дверной проем ладошками. – Как же ты надоела со своим нытьем! Ты лгунья, потому что лентяйка! – Юко вытолкнула девушку наружу и захлопнула входную дверь.       Сенджу не могла прогулять, за это ее бы наказали. Она, стараясь не смотреть по сторонам, вошла в полный класс и села за свою парту. Некоторые ученики хихикали над странной одноклассницей, шепчась за ее спиной. Здесь друзей у девушки не было, кроме мальчика из параллельного класса, который был единственным, кто относился с пониманием и ему нравились ее рисунки. – Вот же позорище… – перешептывались одноклассницы. – Да, и не говори! Я слышала, у нее с головой не в порядке. Больная, хи-хи.       “Призраков” в школе было много. Они кучковались под потолком, прятались в шкафчиках, скрежетали в стенах, провоцируя противные мурашки.       Прикрывая нос воротником, Кацуми едва могла сосредоточиться на контрольной работе. Именно сегодня брюнетка, опустив руку в нишу под столом, предназначенную для хранения учебников, ощутила прикосновение чего-то холодного и отвратительно влажного. Она вскочила со стула с громким воплем. Взгляды тут же устремились на нарушительницу тишины. Учитель, поднял голову. – В чем дело, Сенджу?       Дыхание сбилось, карие глаза с тревогой смотрели в темный проем, из которого выползла улитка. Это был совсем не обычный в своем понимании моллюск. Он был похож на степлер, вместо панциря у него был комок мокрой исписанной бумаги, а усиками служили кривые ржавые скобы. – А-А-А! – Кацуми не сдержала дрожащий визг и отпрыгнула назад, врезаясь в соседскую парту.       Смешки прокатились по кабинету. Учитель встал и подошел к ученице. – Что? – Там улитка!       Он наклонился, заглядывая между дощечек, провел рукой прямо по ним, но кроме пыли ничего не обнаружил. А вот улитка прикрепилась к его рукаву. Сенджу прикрыла рот, сдерживая рвотный позыв. – Там ничего нет. Ты решила сорвать тест? – Она… У вас… – моллюск полз, оставляя грязный мусорный след. Желудок сделал первые сокращения, и она сорвалась с места, пулей вылетая из класса под хохот одноклассников и призывы учителя успокоиться.       Кацуми мыла руки снова и снова, пытаясь отмыться от слизи, что оставила на ее руке скользкая гнилая ножка. Кисть уже давно была чистой, но она терла и терла ее мылом, пока кожа не покраснела. Запах сохранялся, и было неясно, находится ли он в воздухе или уже впитался в тело.       Сидя в кресле в кабинете школьного психолога, Сенджу не смотрела на нее. Юко-сан сидела в соседнем, слушая и кивая на каждое слово терапевта о том, что ее воспитаннице нужны особые условия. Расспросив Кацуми о причинах “срыва”, девушке дали направление в психиатрию и следующим днем определили в палату.

~Сейчас~

– Я не могу! – выдохнула брюнетка вжимая пальцы в мягкую траву. – Он… показывает мне… – Выпусти, – мягко потребовал Годжо, Ужас так и рвался из ее тела. – Я буду здесь. Ты справишься.       Сенджу стиснула зубы, ее тело было покрыто потом, однако она не могла открыть глаза, равно как и свою клетку. – Н-нет… Больно…

~Тогда~

      Место, куда она полгода ходила за рецептом лекарств стало тюрьмой на веки. В лечебнице было сносно только первое время. Поначалу медсестры были доброжелательными, лечащий врач навещал ее пару раз в неделю и убеждал, что эта программа восстановления не затянется больше чем на месяц.       Так и было бы, если бы ее не одолевали приступы, которые не получалось купировать даже тяжелыми нейролептиками.       В лечебнице тоже жили "призраки". Страшнее, чем в школе: ползающие, как черви иглы, напоминали опарышей, облепленные таблетками комки грязи стонали по коридорам. Даже в ее палате один из них поселился, но казалось он боялся пациентку не меньше, чем она его. Сидел в углу и таращился на девушку, мокро покряхтывая время от времени, как дряхлый старик. Кацуми искренне верила, что ее видения – болезнь.       Врачи со временем почему-то стали побаиваться пациентку, хотя та ни разу не совершала нападения на персонал и разговаривала все реже. Даже ее ослабленные состояния навевали тревогу на всех, кто находился рядом. Юко-сан не посещала приемную дочь с тех самых пор, как та оказалась за стенами психушки.       Препараты становились сильнее, дозы увеличивались, а после очередного срыва девушку перевели в другое крыло для тяжелобольных. Она осматривала каждый угол своей палаты, каждый закуток, и ей казалось, будто из стен на нее пристально смотрят дьявольские желтые глаза.       Только теперь, видя все эти воспоминания, старательно спрятанные в кромках мозга, Сенджу поняла – ей не казалось. Ужас пугал ее и окружающих, питался, набирался сил и следил за своей создательницей.

***

      "Ты! Это ты изолировал меня от нормальной жизни!"       "Я спрятал тебя от Юко-сан! От мерзких одноклассников! От опасности!"

***

~Сейчас~

– Дава... Ка... Вы..сти его погу...ть, – подталкивал Сатору.        Слова доносились обрывками. С болезненным стоном девушка рухнула носом в землю, воздух сжался в легких.

~Тогда~

      Новый сон. Не кошмар, а Ужас! Страшнее опасности она не чувствовала. Паника сдавила горло так, что даже крик не удался. Единственное, что было в голове: «Бежать! Прятаться! Скрыться!»       Спрыгнув с кровати, метнулась к зарешеченному окну. Невозможно. И высоко падать. В глаза бросилась дверь. Замок слишком крепкий. Вскрыть нечем. Нужно ждать, когда придет врач. И что сказать?       Затаив дыхание и уняв дрожь, Кацуми пялилась на белую дверь, будто гипнотизировала ее открыться. Когда в палату вошла тучная барышня в медицинском халате, Сенджу приняла лекарство и спросила. – Можно сегодня поиграть в маджонг с остальными? – Тебе прописан постельный режим.

***

      "Черт. Ну, конечно. Ты и здесь постарался!"       "Тебе было плохо там, я тебя спас!"       "Я тебя не просила!"       "Я делал то, чего ты хотела!"

***

– Я в порядке… Мне очень хочется. Вы… Вы ведь не хотите лишать меня единственной радости в этом месте? Верно?       Женщина посмотрела на пациентку, расширила глаза и отстранилась, не понимая, что именно ее так напугало в этой маленькой бледной девочке. – Я... – Пожалуйста, – Сенджу давила, не отрываясь глядя на работницу.       Та сглотнула и покосилась на дверь. Что ее сподвигло на уступку – неизвестно, но она обхватила пухлыми и влажными от волнения пальцами худое предплечье и повела пациентку в общий зал.       Тот, кто никогда не сталкивался с серьезными психическими проблемами, считает, что в подобных местах держат людей связанными за колючей проволокой. Ведь пациенты клиники – бешеные люди с выпученными глазами и пеной у рта. В жизни все иначе. – Только… недолго. И веди себя хорошо, – медсестра поспешно удалилась, будто у нее появились неотложные дела.       Кацуми села за стол, огляделась. Санитары контролировали пространство. Ее партнер по игре был безжизненным овощем, как и многие здесь. Чем дольше находишься в таком месте, тем ощутимее внушаешь себе, что ты ненормальный.       Сыграв с новым “товарищем” меньше половины партии, девушка хотела направиться в уборную и там придумать план побега, но ее соперник, не отрываясь, смотрел куда-то сквозь Кацуми, не обращая внимания на игру. Он затрясся и принялся биться в приступе эпилепсии, поднимая панику в общей комнате.       Брюнетка вскочила с испугом. Что с ним? Но тревога была подавлена неизвестным вторжением. Будто не свои ноги понесли в коридор. И сейчас, глядя на это воспоминание, наконец дошло – Ужас всегда был ее тенью. Сводил с ума и без того умалишенных беззащитных людей. Вселялся в нее без разрешения.

***

      "Ненавижу тебя! Ты использовал невинного человека! Я не хочу смотреть!" – Сенджу сопротивлялась воспоминаниям, которые по понятным причинам оказались заблокированы. Они выжигали душу чувством вины, пятнали грязью.

***

      Опустив голову, брюнетка бежала мимо палат. Единственной преградой был пропускной пункт. Сердце колотилось в глотке, но не от страха быть пойманной медиками. Запах Ужаса врезался в ноздри, страх завладел телом, переводя его в состояние аффекта, ведь ОН наступал ей на пятки.       Охранник вскочил со стула. – Куда? – седой мужчина перехватил пациентку и замер. – ОН ПРИШЕЛ! Я УМРУ! ВЫ УМРЕТЕ! ОТПУСТИТЕ! СПАСАЙТЕСЬ! – верещала Сенджу.       Пожилой сторож отошел на шаг назад, еще и еще. Сенджу не понимала, не видела, что в ее глазах сейчас была не просто “болезнь”. В них была белая нечеловеческая пустота. Мужчина схватился за голову и сполз на пол, опираясь о стойку. Кацуми, не думая, рванула через турникет и выскочила на улицу. Она бежала. Босая и раздетая. Бежала куда глядят глаза и чувствовала, что Он обнимает ее тело холодными лапами, когти мягко впиваются в кожу.

~Сейчас~

      Резкий ветер метал волосы в разные стороны. Трава легла, будто ее придавили тяжелым грузом. Сенджу судорожно хватала воздух, сидя на коленях, хватаясь за горло. Ужас с чудовищным криком высвободился изнутри и был он навскидку три с лишним метра в высоту. Черный, когтистый, глазастый. – Ты как? – спросил Годжо и, абсолютно не обращая внимание на проклятие, протянул руку студентке.       Кацуми, словно в тумане, схватилась за широкую ладонь, которая потянула ее на ватные ноги. В глазах было бельмо. Голова кружилась, запахи смешались в один удушающий коктейль. В ушах стоял звон, словно кто-то в голове ударил в гонг.       Годжо мягко взял ее за плечи и повернул. До того, как пришло осознание, Кацуми инстинктивно вжалась в торс учителя, дрожа всем телом. Глаза распахнулись, едва не выпадая из орбит.       Монстр, что терзал годами, сводил с ума ее и всех вокруг, наконец предстал во плоти. Он ощущался настолько четко, настолько опасно, что поджилки затряслись. – Теперь ты понимаешь? – шепчущий голос был не в воздухе, а прямо в голове. – Я был тобой. Никто из них не сможет сделать то, что сделал для тебя я!       Кацуми сделала шаг назад, но Годжо крепко держал ее за плечи, давая понять, что поддерживает, но не вмешивается. – Ты ищешь тепла у чужих после того, как твой любимый мальчишка бросил тебя, как сломанную игрушку?! После того, как тот, кого ты называешь «сенсей», подвергал тебя опасности?! После того как твой "друг" едва не убил тебя?! Или та, которую ты называешь подругой, плюнула на твое состояние?!       Ужас хихикнул. – Помнишь, как они смотрели на тебя? С отвращением. Ты плакала ночами, а кто был с тобой? Кто впитывал эту боль, чтобы ты могла дышать?       Ужас подался вперед, огромный и угрожающий. – Я! Вернись ко мне, и мы забудем о них всех. Я спрячу тебя от боли.       Он коснулся земли, и трава почернела. Кацуми почувствовала, как детские страхи парализуют конечности. Обида и гнев, которые она копила на мир, на себя и на этого монстра, пересилили страх. Он не только пугал, он украл жизнь, использовал, чтобы стать сильнее. Он виноват в ее одиночестве, а теперь смеет говорить о любви и спасении?       Кацуми резко вывернулась из хватки Годжо. Она была бледна, но янтарные глаза вспыхнули чистой, незамутненной ненавистью. – Ты! – ее голос был хриплым. – Ты лжешь! Ты не защитник! Ты ПАРАЗИТ!       Ужас замер. Годжо видел, как ее поток на миг стал резким, как будто резанул воздух. Он чуть наклонил голову: это уже не паника. Она злится. Хорошо. – Ты сделал меня сумасшедшей! Ты заставил кричать, когда я должна была быть сильной! Ты не спас меня ни от чего! Ты использовал мою злость, обиду и страхи, чтобы стать ЖИРНЕЕ!       Она шагнула к нему, ее кулаки сжались. Проклятая энергия, до этого хаотичная, начала собираться в центре, словно готовясь к взрыву. – И не смей говорить о Мегуми, – губы искривились в горькой, презрительной гримассе. – Ты сделал так, что он увидел меня в самой отвратительной форме! В момент, когда я была самой слабой и самой… твоей! Ты наслаждался моей болью! Ты хотел, чтобы он отвернулся, чтобы я вернулась к тебе, к своему страху!       Ужас хотел подать голос, пытаясь перебить ее, но Кацуми не дала ему этого сделать. – Молчать.       Брюнетка вскинула голову, увидела в черной гуще собственные глаза. Не чудовище, а жадную, кричащую личинку, присосавшуюся к душе. Она приблизилась к нему почти вплотную, не обращая внимания на его огромный, угрожающий размер. – Ты – воплощение всего, что я в себе ненавидела. И вот что я поняла. Ты меня запугивал, потому что трясся за свою жизнь. Ты не пытался меня спасти от Сукуны! Ты хотел поглотить его палец, чтобы стать сильнее, ведь я выросла. А ты – нет.       Ее слова повисли в воздухе. Годжо, наблюдавший за этой битвой воли, почувствовал, как его Шесть Глаз фиксируют нечто невероятное. Энергия Кацуми стала чище, острее.       Ужас, впервые с момента своего появления, не ответил и начал отступать. – И мне было страшно не потому, что увижу проклятие, а потому что сознаюсь, что создала чудовище, – впервые в ее взгляде была пустота, а не тревожный трепет. И это испугало Ужаса.       Она вытянула руку, указывая на него пальцем. Ее голос понизился до ровного, не допускающего пререканий тона, который нес в себе не эмоции, а чистую, нерушимую волю заклинателя: – Ты питался мной. Теперь я сожру тебя.       Она сжала кулак в воздухе, и Ужас издал тонкий, пронзительный, человеческий визг, который тут же оборвался, словно захлебнувшись в собственной вязкой субстанции.       Невидимая, чудовищная гравитация ударила по монстру. Черный сгусток начал сжиматься, истончаться, его огромная масса обрушилась, издавая жалобные захлебывания. С разрывающим звуком поток ворвался обратно в тело через рот и нос, как дым всасывается в трубу. Он опалил обоняние мерзким смрадом. Кацуми рухнула на колени.

***

      “НЕТ! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ! МЫ ЕДИНОЕ!” – раздался в ее голове крик Ужаса, уже не надменный, а наполненный паникой.       “Мы были. До этого момента”.       “Я ВЕДЬ ПОКАЗАЛ, КАК Я ТЕБЕ ПОМОГАЛ!”       “Показал. И именно поэтому я убедилась в том, что ты еще и трус. Каждый раз рвался из меня, потому что боялся сдохнуть, а не стремился помочь!”       “НЕ-Е-Е-Т!!!”

***

      Внешне Кацуми корчилась на траве, а тело билось в конвульсиях. Красно-черная дымка вырывалась, как пар из котла, и тут же втягивалась обратно. Сатору наблюдал за этим с напряженным выражением.       "Ну давай же, Сенджу. Покажи, что я был прав насчет тебя", — подумал он, не вмешиваясь. – "Докажи, что ты не просто проклятый контейнер."       Ее поток скакнул до немыслимых, смертельно опасных уровней, а затем начал бешено вибрировать. Маг остановил себя от вмешательства. Она должна сделать это сама.       Для Кацуми все вокруг исчезло, кроме знакомой, отвратительной пустоты, где раньше она была жертвой. Но теперь стала охотником. Ужас сжался в нечто вроде пульсирующего черного комочка, яростно метаясь, пытаясь найти лазейку, слабость.

***

      “МЫ СОЗДАЛИ ДРУГ ДРУГА! ЕСЛИ ТЫ УБЬЕШЬ МЕНЯ, ТЫ УБЬЕШЬ СЕБЯ! ТЫ... ТЫ... А КАК ЖЕ ТВОИ ГЛАЗА?!”

***

             Сенджу не слушала. Сейчас ее не волновала собственная жизнь. Ее волновало только то, скольким людям она принесла зло, пока бездействовала и позволяла проклятию управлять собой. Собрав остатки сил, она вытянула из глубин своего существа проклятую энергию и приказала ей сжаться, направляя ее прямо в черное пульсирующее сердце.       “Гори”, — была ее последняя мысль в этой внутренней схватке. Спокойная и уверенная.       Черное сердце взорвалось беззвучно. Не было ни крика, ни стона, только ощущение, будто из ее груди выдрали сгнившую кость. Боль была тупой, чистой и всепоглощающей, но очистила разум.       Сознание мигнуло и погасло.

***

      Сенджу проснулась только через два дня. Было неловко чувствовать себя постоянным клиентом местной клиники, но неловкость быстро сменилась недоумением. Первое, что она почувствовала – тишина. В голове было настолько пусто, что показалось невозможным.       Девушка села в кровати, вертя головой вокруг.       "Я сплю?" – как героиня глупого комедийного сериала, Кацуми ущипнула свою кожу. – "Ай! Нет, не сон..."       Куда делся фоновый тревожный шум, шелест и скрежет? Теперь было ясно, как день, что даже если Ужас не разговаривал с ней напрямую, он постоянно создавал помехи, сравнимые с шипением пластинки на проигрывателе. Только громче.       Пространство вокруг приобрело четкие грани. Запахи стали осязаемыми, такими чистыми, без примесей гнили. Все мироощущение, казалось, стало в сто раз приятнее, как будто на глаза наложили модный фильтр из Инстаграма.       "Неужели все люди живут в таком чудесном мире?"       На расстоянии Кацуми уловила сладкий запах выпечки и неизменно едкий аромат одеколона. В палату вошел Годжо с пакетом. На лице мужчины была улыбка с оттенком нескрываемой гордости и удовлетворения. — Ну, что, героиня, как себя чувствуешь?       Кацуми слабо улыбнулась. Губы у нее были пересохшие. — Я… я больше не чувствую его. — Конечно, ты его раздавила. Ты знаешь, какой уровень использовала? Я думал ты и себя прикончишь заодно, – он превращал волнение в шутку. – Поздравляю с первым Спецклассом!       Брюнетка закрыла глаза, вспоминая свое последнее, отчаянное усилие. Это было самое чистое, самое сильное чувство, которое она когда-либо испытывала. Чувство воли к свободе и справедливости, а не страха. — Что теперь? — Теперь? — Годжо пожал плечами, протягивая ей пакет. — Теперь ты свободный маг. У тебя нет ни одного призрака, ни одного паразита. Есть только ты и твой потенциал.       Он наклонился ближе, лазурные глаза под круглыми очками многозначительно сверкнули. — А еще кое-кто очень ждет, пока ты поправишься.