𝐒𝐄𝐎𝐔𝐋 𝐄𝐗𝐏𝐑𝐄𝐒𝐒

Его разбудил не звонок будильника, а душераздирающий звук сирены, доносящийся из кошмара. Феликс дернулся, пытаясь отбиться от невидимого противника, и с глухим стуком свалился с кровати на пол. Сердце бешено колотилось, выстукивая ритм панической атаки. Он лежал на холодном полу, уставившись в потолок, пока сознание не вернулось к нему, тяжелое и свинцовое. Это не был его будильник — агрессивный милицейский вой, который он поставил год назад, чтобы точно просыпаться. Это был кошмар, который появился из-за переработки – Черт... — прошипел он, с трудом поднимаясь. Тело ныло так, будто его всю ночь молотили бейсбольной битой. Он провел в одежде слишком много времени. День начался с автоматических движений, выскобленных годами такой жизни. Душ, такой горячий, что кожа краснела, но не способный смыть усталость, въевшуюся в кости. Одежда — простой темный костюм, белая рубашка, никакого галстука. Он уже ненавидел галстуки. На кухне царил беспорядок, но ему было плевать. Он налил в стакан немного вчерашнего холодного кофе и залпом выпил, не глядя. Горькая жидкость обожгла горло, но хотя бы разбудила окончательно. Взгляд упал на телефон. Десяток уведомлений. Рабочая почта, напоминание о вылете, сообщение от начальника: «Машина за тобой через 40. Будь готов». И тишина от Со Хён. Та самая, что звенит громче любого уведомления. Он швырнул в раковину пустой стакан из-под кофе, собрал заранее приготовленный рюкзак и, не оглядываясь, вышел из квартиры. Ощущение было такое, будто он не просто закрывает дверь, а закрывает неудачную жизнь. Машина ждала его у подъезда. Не его личная, а служебная, с затемненными стеклами и водителем-стажером, который робко улыбнулся ему. — В аэропорт, сэр? — спросил парень, едва выглядывавший из-за руля. Феликс лишь кивнул, откинулся на сиденье и закрыл глаза. Он не хотел видеть просыпающийся город, счастливые парочки, идущие за кофе, студентов, спешащих на пары. Он не хотел видеть нормальную жизнь, которая проходила мимо. Громоздкие наушники сидели на голове, а в ушах играла знакомая мелодия. Казалось в данный момент это единственное что не раздражало парня. Дорога до аэропорта Инчхон слилась в одно серое пятно. Он механически прошел регистрацию, службу безопасности — его служебное удостоверение открывало все двери, — и вот он сидел в жестком кресле у окна, наблюдая, как за стеклом летают птицы. Он достал телефон. Палец привычно нашел чат с Со Хён. Последнее сообщение все еще было от нее. «Береги себя». Он начал набирать: «Лечу в Сеул. На неопределенный срок. Я...». Он хотел написать «Я люблю тебя», или «Прости меня», или «Давай все обсудим, когда вернусь». Но слова казались пустыми и фальшивыми. Он все стер. Вместо этого он открыл рабочий чат и написал коллеге в Сеул: «Вылетаю через 20 минут. Пришлите, пожалуйста, последние обновления по делу и список команды. Карту города. Местоположение Сеульского Национального Университета.». Работа. Всегда работа. Это был его щит, его тюрьма. Самолет, который должен был увезти его в Сеул, казался не транспортом, а метафорой — он улетал от всех, кто был ему дорог, прямо в пасть к монстру, которого предстояло поймать. И самая ужасная мысль заключалась в том, что в этой пасти, в погоне за убийцей, ему было спокойнее, чем в тишине собственного дома. ***** Самолет коснулся посадочной полосы с глухим рокотом, вырывая Феликса из тревожной дремоты, где образы Со Хён смешивались с фотографиями жертв. Он никогда не мог спать в самолетах по-настоящему — лишь проваливался в тяжелые, прерывистые забытья, где время сжималось и растягивалось. Сеул встретил его серым, дождливым небом и гулкой суетой. Пока он шел к выходу, телефон завибрировал — новое сообщение от начальника сеульского отделения, капитана Кан Дэ Хёна. Тот самый, чей голос звучал в трубке начальства днем ранее. «Встречает инспектор Хан. Будь любезен, не пугай его своим фирменным взглядом загнанного волка. Он у нас перспективный.» Феликс фыркнул. «Перспективный». Обычно это означало «молодой, зеленый и полный идеализма». В зале прилета его ждал он. Высокий, подтянутый парень в строгом, но элегантном костюме. Мужчина держал табличку с его именем — «Инспектор Ли Феликс» — но стоял так прямо и внимательно, что и без таблицы было ясно — он здесь по работе. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по нему, будто считывая параметры. — Инспектор Ли? — его голос был ровным, без тени замешательства. — Я инспектор Хан Джи Сон. Рад с вами работать. Машина ждет на парковке. Ли кивнул, подавляя желание провести рукой по лицу. Он, должно быть, выглядел как смерть — помятый, невыспавшийся, с синяками под глазами. — Ведите — коротко бросил, подхватывая свой единственный чемодан. Дорога в город прошла в почти полном молчании. Хан не пытался заполнить паузу пустыми разговорами о погоде или перелете. Он лишь пару раз ответил на звонки по рации, его речь была четкой и профессиональной. Феликс смотрел в окно. Сеул обрушился на него неоном, потоком машин и стеклянными фасадами небоскребов. Чужой, огромный, бездушный город. Идеальное место для охоты на призрака, которого он должен был найти. — Капитан Кан поручил сначала отвезти вас в жилье — наконец нарушил тишину Сон, сворачивая с скоростной трассы в менее оживленный район. — Вы сможете оставить вещи и привести себя в порядок. Через два часа совещание в отделе. — В жилье? — переспросил Феликс, оторвав взгляд от окна. — Я думал, сразу в участок. — Капитан настаивал — парировал он, и в его голосе послышался страх. — Сказал, вы будете бесполезны, пока не смоете с себя дорогу. Феликс сдержал усмешку. Кан кажется знал его слишком хорошо. Машина остановилась у ничем не примечательного жилого комплекса. Инспектор протянул ему ключ-карту и распечатку с адресом и кодом от подъезда. — Квартира 404. Всё необходимое внутри. В 17:00 за вами заеду. – Он взял ключ. — Спасибо, инспектор. — Джи Сон — поправил он. — Здесь мы все по именам. Добро пожаловать в Сеул, Ли. Он уехал, оставив его одного на тротуаре с чемоданом в руках. Поднявшись на лифте, Феликс открыл дверь в свою временную жизнь. Квартира была стерильной. Чистой, функциональной и абсолютно безличной. Белые стены, пустой холодильник. Пахло средством для мытья полов и тоской. Он бросил чемодан посреди гостиной и прошел к окну. Вид был на такой же безликий соседний корпус. Он достал телефон. Ни новых сообщений, ни звонков. Тишина. Та самая, что звенела в ушах. Феликс повернулся от окна и направился в душ. Два часа. Ровно столько времени у него было, чтобы смыть с себя старую жизнь, старого себя, и превратиться обратно в инспектора Ли. Машину по поиску монстров и призраков. Вода в душе была почти обжигающей, но на этот раз он чувствовал, как сходит не просто дорожная пыль, а тонкий слой его собственной кожи, его прежней жизни. Когда он вышел, завернувшись в жесткое полотенце, его взгляд упал на распечатанное досье, которое он положил поверх чемодана. Улыбающиеся лица жертв смотрели на него с фотографий. Он оделся. Чистая рубашка, тот же костюм. Он взял досье и положил его в свою рабочую сумку. Ровно в 17:00 внизу засигналила машина. Охотник выходит за добычей. ***** Совещание в сеульском участке было таким же, как десятки других, что он провел в своей жизни, — гул голосов, запах старого кофе и напряженная энергия людей, загнанных в угол сложным делом. Капитан Кан, крепкий мужчина с проседью на висках и умными, уставшими глазами, кратко представил его команде. — Ли Феликс, лучший профилировщик из Инчхона. Теперь он ваш. Слушайте его — и все. Никаких лишних слов. Феликс оценил это. Он встал, прошелся к доске, усыпанной фотографиями жертв, картами и временными линиями. И начал говорить. Голос его был низким, монотонным, лишенным всякой театральности, но каждое слово било точно в цель. Он видел закономерности там, где другие видели хаос. Он говорил о мотивации, о фантазиях убийцы, о его ритуалах. Он не ловил преступника — он заглядывал ему в душу, и от этого в душу самого Феликса становилось еще холоднее. Команда, сначала скептичная, постепенно затихла, внимая его словам. Он ловил на себе взгляд Хана. Он не восхищался, он изучал его, как интересный экземпляр. Как работает его мозг. Когда все закончилось и план действий был выработан, капитан Кан хлопнул его по плечу. —Отлично, Ли. Как всегда. Иди отдыхай. С завтрашнего дня начнется ад. Феликс кивнул и, не присоединяясь к коллегам, предлагавшим пойти выпить, вышел на улицу. Было уже поздно. Сеул горел неоновыми огнями, и городской гул был совсем другим, не похожим на его город. Здесь был столичный, нервный, непрерывный ритм. Ли не пошел к метро. Он просто пошел вперед, без цели, позволяя ногам нести себя куда угодно. Парень прошел через шумные торговые улицы, где пахло жареными закусками и звучал оглушительный к-поп, свернул в тихие переулки, где старики играли в бадук, и вышел к набережной реки Хан. Здесь было прохладно и почти безлюдно. Он остановился у перил, глядя на черную воду, в которой отражались огни небоскребов. В его голове все еще крутились детали дела, обрывки фраз с совещания, образы убийцы и его жертв. Но постепенно этот навязчивый гул начал стихать, уступая место другому — тихому гулу одиночества. Он достал телефон. Все та же тишина. Он пролистал галерею, остановившись на старой фотографии: он и Со Хён смеются на пляже в Пусане. Это было два года назад. Он с трудом узнавал того улыбающегося парня с ясными глазами. Он чувствовал себя призраком в этом огромном городе. Охотником за другим призраком. Его жизнь свелась к двум чемоданам — один в безликой квартире, другой — в его голове, набитый кошмарами и уликами. Пробегающий прохожий случайно задел его плечом. —Простите — крикнул тот, не останавливаясь. Феликс даже не вздрогнул. Он просто стоял, прислонившись спиной к городу, который ему предстояло очистить от зла, и чувствовал, как это же зло, капля за каплей, просачивается в него самого. Он приехал в Сеул, чтобы поймать монстра, и с ужасом понимал, что самая трудная часть работы — не позволить монстру поймать тебя.