11. Новая глава истории

      — Я что, опоздала? — Юстина влетела в офис вся запыхавшаяся, наспех поправляя волосы.       — Нет, ты вовремя, — Хонджун галантно забрал её зимнее пальто и даже стряхнул пару снежинок с волос. — Директор компании «Юджин Энтертеймент» просто прибыл раньше. Уже ждёт в комнате встреч.       — Какой он вообще?       — Чон Юнхо? Если честно, я ожидал достаточно взрослого мужчину, а он очень молодого выглядит. Красавчик такой, высоченный, в дорогущем костюме, идеально на нём сидящем. И вот директор крупной кинокомпании хочет заключить с нами контракт, чтобы снимать фильм по твоей книге. Господи, Юстина, это грандиозный успех, я считаю! Бабосики мы получим просто отличные! — босс затолкал её вперёд, ведя на встречу. — Ещё мне кажется, что этот Юнхо подозрительно заинтересован твоей личностью. Ты это… присмотрись к нему, если что, — он хмыкнул. — Богатый мужик, молодой и красивый! Это же мечта!       — Ты с дуба рухнул? — Юстина с сомнением на него покосилась. — У нас тут деловая встреча и подписание выгодного контракта, а ты мне кавалера присматриваешь? Тем более, знаешь же, что я несвободная.       — Да, я заметил, — ехидно отозвался Хонджун, протянул руку и поправил горло её водолазки, натягивая ткань по самую шею.       До Юстины только через пару секунд дошло, что это он увидел свежий засос на коже и скрыл его так. Она покраснела, как юная девица, и поспешила перебросить распущенные волосы, уложенные в локоны, на плечи, чтобы те прикрывали шею.       — Я, конечно, бесконечно рад твоей налаживающейся жизни, — Ким Хонджун не мог сдержаться от очередной язвительной реплики. — Но ты это… не перебарщивай.       — Вообще не понимаю, о чём ты, — отмахнулась Юстина, и они наконец-то зашли в переговорную, где их ждал со своим секретарём директор «Юджин Энтертеймент».       Хонджун не преувеличивал — Чон Юнхо вызывал яркое впечатление. Он действительно был очень высоким, одетым с иголочки и будто созданным для деловых костюмов — тёмно-серый комплект сидел на нём как влитой. Приятное, немного вытянутое лицо с большими живыми глазами в обрамлении шоколадной копны волос господина Чона производило определённый эффект. И голос его звучал так приятно и поставлено, словно он занимался дикцией. Юстину только смутило приветственное рукопожатие, когда Юнхо поднялся и протянул ей руку. Пальцы у него были очень холодные — такой странный контраст с его тёплой внешностью. Ещё во время обсуждения сделки съёмок фильма по книге она не раз замечала, как он странно её разглядывает. Будто рассматривает с любопытством, что-то себе размышляет, а когда их взгляды нечаянно встречались, Юнхо слабо улыбался, не размыкая губ, в такой милой приветливой улыбке, но Юстину всё равно что-то смущало.       Контракт был заключён на экранизацию книги на очень приятных условиях. «Дом моих страхов» неожиданно получил большую популярность, Юстина и не думала, что своеобразное фэнтези с лесными духами и история про потерю себя с поисками личности может так зайти в продажах, приглянуться людям. Жанр-то был специфический, однако всем явно нравились сомнительные романы, особенно с нелюдями. Вот даже богатый спонсор нашёлся, чтобы создать сценарий для фильма.       Юстина быстро распрощалась со всеми, оставляя своего босса Хонджуна, директора издательства, завершать переговоры. Она сама отправилась в офис — поздороваться с коллегами и оставить нужный материал. Поболтав с Хёнджином и Йеджи, двумя молодыми соавторами, Юстина через время отправилась обратно домой с чувством выполненного долга. Ещё и Бёль надобно забрать от ветеринара, где она оставила её на пару часиков.       Юстина вышла на улицу, замерла возле тротуара и вдохнула морозный воздух всей грудью. Небольшой снег плавно кружил повсюду, но особо холода не ощущалось. Сегодня было Рождество, и всё вокруг будто кричало об этом: романтичная погода, украшенные витрины магазинов с нарядными ёлками и всякими сценками-постановками, гирлянды на фонарях и деревьях, звучащая отовсюду рождественская музыка и перезвон колокольчиков на открывающихся дверях туда-сюда. Юстина бездумно засмотрелась на витрину перед собой, заполненную еловыми ветками, шарами и маленькими лампочками, и она не сразу заметила, как возле неё встала рядом высокая фигура. Повернув голову, она увидела возле себя директора «Юджин Энтертеймент». Чон Юнхо накинул на плечи пальто из плотной шерсти, и падающие снежинки красиво ложились на его уложенные каштановые волосы.       — У вас есть какой-то личный разговор, господин Чон? — спросила его Юстина, прекрасно понимая, что он специально встал возле неё, и его секретаря рядом не наблюдалось.       — Ну, вы так сразу с порога и по-деловому, — Юнхо мягко улыбнулся. Его карие глаза внимательно рассматривали её лицо. Снова так пронзительно. — Я просто увидел вас, задумавшуюся на улице. Может, вас подвезти? Холодно стоять так на улице.       — О нет, спасибо, — она вежливо отказалась. — Моя машина неподалёку. Мимо меня прошла пара с бумажным стаканчиком, от которого тянуло запахом кофе, и я немного очаровалась, задумалась.       — Ох, может, тогда я вас приглашу на дружеский стаканчик кофе? — он снова растянул губы в этой пленительной милой улыбке. — Поговорим полчасика, если у вас есть время. Я бы хотел получше узнать автора, с которым мы будем тесно сотрудничать. Вы видетесь мне очень интересным человеком. Вы не против?       — Оу… — Юстина на миг замешкалась, и он быстро считал её растерянную эмоцию.       — Это ни на что не обязывает, — добродушно сказал Юнхо. — Мне просто было бы приятно поговорить с вами, и…       — Юстина? — раздалось рядом.       Она повернулась, и Юнхо тоже машинально развернул голову.       К ним быстрой походкой подходил Уён, держа переноску в руке. Он был одет в короткую кожаную дублёнку, напоминающую косуху, чёрную шапку и голубые просторные джинсы, заправленные в рокерские ботинки. На контрасте с Юнхо в деловом костюме и пальто он смотрелся очень колоритно. Уён остановился возле Юстины и взял свободной рукой её за талию, не спуская пронзительного взгляда с лица директора Чона. Тот смотрел на Уёна в ответ с каменным лицом, будто принимая какой-то одному ему известный невербальный вызов.       — О, Уён, это господин Чон Юнхо, — Юстине не оставалось ничего другого, как их знакомить. — А это ваш однофамилец, Чон Уён, мой молодой человек, — представила она его в ответ. Разумеется, фамилия была выдуманная, она сочинила её как-то Уёну от балды, решив, что такая ему очень подойдёт.       — Ваш молодой человек? — Юнхо глядел на него как-то подозрительно холодно, но всё же дежурно вежливо ответил: — Очень приятно, будем знакомы.       Одно руки для рукопожатия никто из них не протянул.       — Кхм-кхм, — Юстина неловко кашлянула. — Благодарю за ваше внимание сегодня, господин Чон. Мне очень лестно, что вы выбрали наше издательство и мою книгу. Надеюсь, у нас будет хорошее сотрудничество. Спасибо за ваше предложение, но мы с молодым человеком уже спешим по делам. Или у вас есть срочный вопрос?       — Нет, конечно, — Юнхо едва покачал головой, прекрасно понимая, что она его тактично отморозила. — Не буду вас задерживать, — его взгляд, казалось, дольше положенного задержался на переноске в руках Уёна, где сидела Бёль. — Мне тоже пора. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. До скорой встречи, Юстина.       Юнхо кивнул им на прощание и быстро ушёл восвояси.       — Да сколый встлеци, Юстина-а! — передразнил его в спину Уён, делая голос нарочито писклявым.       Он повернул голову и посмотрел на Юстину, которая скептически приподняла бровь.       — Что так на меня смотришь? Что это за хмырь был? Он же тебя клеил только что, я всё слышал!       — Это директор той компании, который приобрёл права на экранизацию моей книги. Я рассказывала, куда шла, — она скептически покачала головой.       — Он звал тебя на кофе, это приставания, вообще-то, — фыркнул Уён.       — Ну, он быстро ретировался, узнав про тебя, — она улыбнулась ему самой милой улыбкой, это немного смягчило его грозный вид. Однако Уён всё равно чего-то продолжил всматриваться в сторону, куда ушёл Юнхо.       — Что такое? — спросила она его. — Какая-то проблема?       — Не знаю… — задумчиво ответил Уён. — Что-то смутило меня в нём сильно. Но мой нюх ослаб, я будто не чувствую больше многого…       — Опять свою шарманку завёл, — вздохнула Юстина. — Ты просто до сих пор плохо принимаешь свою новую сущность. Вряд ли этот Юнхо — какой-то дух, — она посмеялась. — Такое ты бы точно учуял. Пошли. Как Бёль?       С Бёль всё было хорошо, она прекрасно прошла профилактическое обследование, и покрасневший глаз оказался в итоге проблемой из-за больного зуба. Ветеринарная клиника находилась удачно возле здания её компании на первом этаже. До этого она занесла Бёль сюда вместе с Уёном, а потом он развоплотился у чёрного входа. Как только Юстина вышла на улицу после обсуждения сделки и остановилась возле клиники, Уён смог там снова появиться, правда, получил нагоняй, что кто-то мог видеть сомнительное появление.       Он ведь появлялся и ходил вне дома только в её присутствии, точнее, на определённом расстоянии с Юстиной, она была его маяком и живительным источником, от которого он не мог уйти. Так они и гуляли по улицам, заходили в определённые места. Юстина через сомнительных людей сделала Уёну идентификационные документы, и уже пару раз возила его в отпуск, посмотреть мир, как какой-то богатый папик, как она шутила. Она так и чувствовала себя, как какой-то меценат, занимающийся благотворительностью, но видеть неподдельный восторг на лице Уёна при посещении новых мест, было для неё сродни какому-то эгоистичному наслаждению.       Существовать вне её поля зрения он мог только дома сам по себе. Да, они сделали особый ритуал-привязку к её новому дому, будто он как Домовой образовал связь с «безопасным» местом. Уён мог там оставаться один, занимаясь рутинными делами, когда Юстине нужно было уйти, или когда он не мог быть с ней рядом в присутствии других определённых людей. Например, на работе — так Уён ждал её дома, а потом физически телепортировался своей магией. А так они гуляли вместе, ходили в магазины, делали какую-то рутину вдвоём. Уён сам до конца не понимал, чем стал. Ёсан назвал его вид «Хранитель» вместо Домового. По сути, так и было, Юстина теперь имела личного телохранителя, готового материализоваться в секунду, если она про себя его призовёт. У Уёна, правда, понизилось сильно распознавание потустороннего, но он всё равно в разы тоньше обычного человека ощущал приближение других, всяких незнакомцев.       Они сели в машину и поехали домой. Юстина купила большую квартиру на отшибе города, прямо у леса. Уютное уединённое место, где было совсем нелюдно. Видения-дурман Сонхва, на самом деле, принесли ей огромную пользу. Неизвестно, как Змей это понял, вытянул из памяти или просто догадался, но её транквилизаторы действительно не имели лицензии, первый психиатр Ян Гвон продавал ей запрещённые психтропы по просьбе её отца. Врачу дали два года. Отец отделался выкупом, и, получив от него деньги, Юстина поклялась с ним больше никогда не встречаться. Квартиру матери она продала, не смогла бы там жить, вот и купила собственную, где хотела. А Уён… он помог ей справиться с её состоянием, согревая ночами своей силой. Кошмаров не было вот уже полтора года, и Юстина впервые чувствовала себя так счастливо и беззаботно. Это иногда даже пугало, что всё так хорошо, и она с тревогой ждала подвоха. Уёну приходилось успокаивать её, и эта двухсторонняя забота и обучение новой жизни как-то давала стимул жить и радоваться происходящему.       — Лешьи тропки! — присвистнул Уён в машине, когда они припарковались на нужной улочке. — Ты только посмотри на это!       Он кивнул на другую сторону пешеходного перехода. Всё ещё горел красный, и Ёсан, за которым они заехали, развернулся и уставился на девушку в розовой шапочке перед собой. Нежнолицая девица тут же замерла, захлопала глазами и уставилась на него в ответ. Она явно смутилась, что на неё так пристально смотрит красивый молодой человек, так пронзительно и внимательно, что краска стала заливать её щеки, а поднятая рука так и замерла в воздухе.       Жаль, что она не знала, что молодец не ею так яро заинтересовался. Ёсан влюблённо смотрел именно на леденец в её руке. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, заставляя девушку нервно замереть. А затем медленно-медленно склонился, смотря ей в глаза, приоткрыл губы и вобрал её леденец в рот. После чего разогнулся, мягко вырывая конфету на палочке из руки ошалевшей девушки, и пошёл быстрым шагом по пешеходу, когда загорелся зелёный. Он тут же увидел Юстину и Уёна в машине и заулыбался им, помахал рукой и ускорился, вращая за щекой отобранный леденец. Его хозяйка просто разинула рот, смотря Ёсану в спину, девушка на светофоре была в таком ступоре, что затупила и не перешла дорогу, и снова загорелся красный.       Юстина и Уён чуть не померли от смеха. В этом был весь Ёсан — он даже не осознал, как сомнительно только что поступил. Это выглядело так нагло и пошло, но в его понимании он просто взял понравившуюся конфетку. Всего-то. Юстина и на него как-то повлияла — на некоторое время Ёсан теперь мог делать свой облик вполне человеческим, без странного цвета кожи, так он ходил в город на пару часиков, но быстро возвращался к местному лесу, где принимал истинное обличие.       Юстине до сих пор было смешно с одного случая: Ёсан, которого перевезли в город, порой сильно терялся. Однажды он познакомился с девушкой и пошёл к ней домой «на чай с тортиком». Незнакомка очаровалась его мордашкой и хорошим телосложением, явно ожидала бурную ночку с красавчиком, только вот он съел её торт целиком и интимно приставать не спешил. Потом объел все её склады сладкого, все конфеты и шоколадки в тумбочке, и яблочным пирогом закусил. Короче, Ёсан сожрал всё её запасы на месяц вперёд и глазом не моргнул, а удовлетворять даже не пытался, будто вообще не понимал, для чего его пригласили на «чай с тортиком», буквально всё воспринял. И так не осознал, чего его с возмущениями за шкирку вышвырнули за порог. Юстина смеялась как не в себя с этой истории, представляя, как бедная неудовлетворённая девушка рассказывала подругам про тарелочника-импотента, от которого хотела получить любви, но он просто воспользовался ею, чтобы пожрать.       — Надо было ей совет дать, — пошутил Уён. — Чтобы на себе голой сладости раскладывала, может, Ёсан бы так увлёкся поеданием с неё сливок, и, возможно, получилось бы у него что-то.       Юстина повернула к нему голову и медленно приподняла бровь. Уён, увидев её ледяной взгляд, перестал улыбаться и скривился.       — Ой, да это шутка была, что ты опять начинаешь! — пробурчал он. — Вообще пошутить нельзя!       — Вот так шутить не надо, — строго сказала она ему.       Эта его дурная фишечка оставалась неизменной — вдруг ни с того ни с сего ляпнуть суперпошлую срань и глазом не моргнуть. Она устала бороться и смирилась, хотя всё же порой ругала Уёна на чём свет стоит. Но в глубине души любила эту его дурную черту характера, хотя не призналась бы ему в этом даже под дулом пистолета.       Ёсан залез к ним в машину, и они поехали домой. Прибожек любил выходить в город — развеяться, набраться опыта среди людей, но в основном, чтобы сделать покупки. Сладостей нагребсти, то есть. Он часто приходил к ним в гости, но жил в лесу у дома. Этого он искоренить в себе не мог, такова была его сущность. Ёсан переодевался во что-то лёгкое, какое-то «народное», как это тряпьё называла Юстина, и уходил в леса, где мог пропадать днями и неделями, наслаждаясь природой и плетя веночки. Вот на Рождество он принёс им огромный шикарный венок из шишек и веток ели, сосны и пихты. А летом был забавный случай — Юстина вытащила своих парней, нелюдей под прикрытием, в город, где проходил гавайский фестиваль. Ёсану надели на шею леи — ожерелье из цветов, и ему так понравилось, что он месяц его носил, не снимая и бегая по лесу гавайским прибожком.

***

      Их огромный дом наконец-то показался на горизонте, он стоял у опушке леса, возвышаясь на небольшой возвышенности. Ёсан быстро оставил их, у него там какие-то посиделки намечались с новым другом, Лесовичком Чанбином. Юстина не горела желанием с ним знакомиться, ей своего необычного сожителя хватало. Высадив Ёсана и попрощавшись с ним, они заехали во двор, поставили машину на стоянку и стали подниматься к дому. По пути Уён привычно начал травить свои ужасные шуточки. Шутник он был такой себе — ей порой хотелось закатить глаза от его кошмарного юморка в стиле пубертатного мальчика.       — Запомни, Юстина, важную истину! От запора — чернослив, от детей — презерватив!       — Пожалуйста, Уён, только не это. Избавь меня от своих анекдотов малолетки. Ну нормально же сегодня общались!       — Банка горошка — турбопердёжка!       Юстина молча закатила глаза, вздыхая про себя, пока поднималась по лестнице с первого этажа на второй. Но тут её вдруг резко прижали к стене у пролёта. Она спокойно посмотрела на хитрое лицо Уёна, которого вовсе не смущали пакеты с едой в руках — он вместе с ними вдавил её в стену, пытаясь как-то неудобно лапать.       — Я ещё один анекдот вспомнил, что читал, — его горячее дыхание опалило её ухо, мягкие губы прикусили мочку, чуть оттягивая зубами. Уён улыбнулся, щекоча кожу вдохами и выдохами. — Прямо про нас анекдот: в подъезде стояли трое — он, она и у него.       — Дурак! — тихо засмеялась Юстина, пытаясь его толкнуть, но ей не дали освободиться.       Они как подростки зажимались в углу подъезда, и Уён беззастенчиво стал целовать её, покрывать лицо клевками-поцелуями, а потом вжиматься горячими губами в её, сладко их посасывая. Дыхание слилось в одно, пальцы Юстины впутались в его тёмные волосы, а поцелуй растянулся в бесконечность.       Прервала их сомнительную идиллию старушка-соседка, внезапно решившая спуститься выкинуть мусор.       — Матерь Божья! — воскликнула она. — До своей квартиры дотерпеть не могли?! Вам по четырнадцать лет, что ли? Стоят тут в углу подъезда, зажимаются!       — Полно вам, мадам! — подмигнул ей Уён, хватая Юстину за руку и с огромной улыбкой пробегая вверх по лестнице. — Дело молодое, что уж! А вообще мы пломбу рассматривали, не переживайте!       — Вот балбесы! — себе под нос хмыкнула старушка, но всё же посмеялась.       А молодая парочка уже оказались на последнем этаже, в большой и просторной квартире.       До этого Юстина никогда не праздновала Рождество, ей подобное было не интересно. Но теперь с ней жил Уён, хоть он был и её Хранителем, но она абсолютно забывала о том факте, что он не совсем человек. И вот он так искренне радовался каким-то традициям, любым праздникам, будто это становилось семейным делом, совместными ценностями, что Юстина молчала и потакала всем его желаниям праздновать любую дату. Господи, они даже день Домового отмечали — Уён нашёл и такое в календаре всяких праздников. И сейчас она не возражала, когда он украсил дом, нарядил ёлку и сам готовил рождественский ужин, выдраив до блеска перед этим квартиру. Это даже улыбнуло — все эти гирлянды на стенах и детские вырезанные снежинки на окнах. У ёлки почему-то стоял садовой гном и какое-то мини-пугало, но Юстина не стала задаваться вопросами. Как и тем, почему над лежанкой Бёль висит столько рисунков Уёна. Он рисовал как ребёнок, но что-то в этом было. И вот рисованная Бёль со змеем в зубах украшала одну из стен. Правда, иногда Юстина находила и свои голые карикатуры, вздыхала под чей-то заливистый смех и обещала скормить Уёну свои портреты ню на завтрак.       Они поели, а потом немого отдохнули. На Юстину напала внезапная муза, и она решила немного поработать — пописать за ноутбуком. Уён тем временем всё поубирал, перемыл посуду и пошёл за свой компьютер. Это была ещё одна очень забавная фишка: у него появились две любимые игры — Майнкрафт и Симс. Он мог долго и нудно зависать там, постоянно что-то строя. Уёна рисом не корми — дай ему только что-то создавать, строить свои дома, целые города. Увидев это, Юстина скачала ему пару программ для архитекторов с возможностью моделирования, и Уён уже неплохо делал всякие 3d модели. Впрочем, себе он не изменял, например, в Симсе создал их семью, где у него было много свитеров, а Юстина ходила всегда голая. Удивительно, но эта его бесшабашная дурнина вкупе с добрым и отходчивым характером не раздражала, а порой даже умиляла Юстину.       Она боялась, что будет плохо, что она быстро начнёт задыхаться от постоянного сосуществования с кем-то, особенно с такой любвеобильной и громкой личностью. Удивительно, но всё оказалось не так — Уён не душил её своей любовью, хотя был охоч на ласку. Они порой спокойно молчали, каждый делая своё, а потом что-то творили вместе, без упрёков и раздражения. Даже их постоянные пререкания и возмущения Юстины на какую-то очередную выходу своего экс-Домового не вносили никакой разлад в их жизнь, а, казалось, это только делало их ближе. Это состояние вначале её немного пугало — состояние покоя и размеренного счастья. Она привыкла жить с паническими атаками и ночными кошмарами, а когда те исчезли, всё казалось так хорошо, что сперва она всё ждала какого-то подвоха. Удивительно, но здоровая психика ощущалась как эйфория, хотя была доступна обычным людям, а Юстине это чудилось каким-то подарком с небес.       Ёсан, которого она тоже забрала, приходил к ним не только в гости, но и для того, чтобы обучать её чувствовать свой дар. Юстина не пыталась развивать какие-то суперспособности, творить волшбу, пока ей хватало того, что её учат «слышать», принимать свои способности, что только укрепляло её, соответственно, и Уёна. Куда это приведёт её — она не знала, но верила, что плохо уже не будет.

***

      Юстина закончила с работой и вышла из спальни в зал. Там негромко играли спокойные мелодии в рождественском стиле, но без самих песен. За огромным панорамным окном началась настоящая снежная метель, и вместе с музыкой и тёплым светом гирлянд это создавало какую-то чарующую атмосферу.       Уёна она нашла на его любимом месте, он лежал на пристройке-лежанке на печи. Точнее, это был огромнейший камин, электрический, с имитацией пламени. Юстина отдала за него приличные деньги, делая на заказ, и рабочие соорудили муляж печи в квартире, как в деревне. К печи-камину примыкала пристройка, на которой находилась лежанка — широкая, ровная, достаточно высокая, чтобы на неё удобно было забираться. Лежанка хорошо прогревалась от искусственного огня и долго оставалась тёплой, поэтому Уён на ней постоянно спал, навалив туда маленькие подушки, одеяло и овечий тулуп. Вот без тулупа было никак, и Юстине пришлось смириться с этой уродливой вещицей, которая была так мила сердцу её Домового. Или уже правильно говорить «Хранителя»?       Уён вроде как дремал на лежанке, поджав одну ногу в колене, а вторую свесил вниз. У стены над ним горела пара гирлянд и висели какие-то рисунки с рождественскими самодельными сапогами для подарков. Юстина усмехнулась, увидев, в чём он одет. Дома Уён переодевался в простецкую домашнюю одежду — в шорты и любимую футболку, к которой будто прирос. Ту самую розовую с надписью «БДСМ», с которой он редко расставался и ходил полуголым, пока она сушилась после стирки. Вот и сейчас он лежал в ней, футболка слегка задралась из-за его ладони, лежащей на животе.       Юстина тихо подошла вплотную, край лежанки доставал ей до талии. Она с улыбкой уставилась на виднеющийся мужской живот, такой подтянутый и рельефный, на котором покоилась рука с аккуратно подстриженными ногтями. Уён наконец-то набрал здорового веса и выглядел чертовски соблазнительно. Она протянула руку и осторожно так, совсем невесомо прошлась подушечками пальцев по его коже, вдоль линии живота к пупку, обводя его по кругу. Уён, не открывая глаз, медленно растянул рот в довольной улыбке.       — Так и знала, что ты не спишь, притворяешься, ты… а-ах! — Юстина высоко ахнула, когда её схватили за руку, дёрнули на себя, а потом сгребли в охапку и буквально закинули на лежанку пристройки на печи-камине.       Места было не очень много, и они буквально затолкались, конечности словно смешались друг с другом, пока их хозяева со смешком пытались принять позу поудобней и улечься. Юстина оказалась придавленной головой к стенке пристройки в полулежачей позе, а Уён — сбоку от неё, практически нависая вплотную.       — М-м-м, — Уён чмокнул её в шею и протяжно вобрал воздух у её шеи. — Обожаю твой запах…       Юстина улыбнулась, целуя его в нос.       — Ты тоже хорошо пахнешь.       — А на вкус я ещё лучше.       Юстина рассмеялась. Она хотела шутливо что-то сказать, но вдруг уставилась на украшенную стену над их головами.       — Господи, а это что? — она смотрела, как среди маленьких гирлянд-фонариков висит на нитке ожерелье из презервативов.       — Это тоже новогодняя гирлянда, — невозмутимо ответил Уён. — Я поразвешивал рождественские украшения, чтобы у тебя не было и шанса придумать какую-то отмазку.       — Ты знаешь, что это похоже на сексуальный шантаж? — с мнимо серьёзным лицом спросила Юстина.       — И? — Уён ни разу не поддался на её напускной тон. — Ты всегда можешь сказать своё нет, даже не держа в руках мухобойку.       — Я смотрю, она тебе всё покоя не даёт, — Юстина стойко делала вид, что её совсем не смущает, как Уён взялся за шнурки её спортивок и принялся медленно их развязывать, а потом неспешно запустил кисть под мягкую резинку на бёдрах. Его пальцы издевательски опускались ниже, оглаживая кромку трусов.       Юстина невольно сжала колени вместе, но Уён не дал их соединить. Он вставил свою ногу между её, хитро улыбаясь.       — Сопротивляешься ты не сильно, я смотрю.       — Неправда, я сопротивляюсь, — Юстина для приличия двинула его по плечу, но вышло лениво так. Это вызывало у кое-кого очередную усмешку. Она хотела съязвить что-то по привычке, Уён это понял и сработал на опережение — склонился и припал губами к её.       Целовался он чертовски хорошо, отрицать было сложно. Иногда Юстина задавалась вопросом, насколько она беспечна, насколько сошла с ума, перейдя черту и позволяя себя любить получеловку? Но эти переживания давно исчезли, она не чувствовала разницы и прекрасно понимала, что по-другому уже не сможет. Он забрал её страхи, её кошмары, и она без него уже боялась жить, как и он привык к ней в одночасье, растворяясь в ней с потрохами. Нормальная жизнь её не интересовала, и она приняла другую, полную скрытой мистической силы.       Уён целовал её томно, мокро и горячо. Он то нежил, то посасывал её губы, толкался языком, страстно и тягуче играясь им в её рту. Юстина быстро млела под его размеренными, но умелыми ласками, чувствуя, как тело быстро стало отвечать на эти действия: по нему разливалась тягостная нега, оно дрожало от удовольствия, пока ловкие пальцы Уёна уже вовсю орудовали между её ног, забравшись в трусы. Он не спешил, словно издевательски доводил её до наслаждения, мучил и обрывал на середине. Юстине хотелось хныкать, чтобы он ускорился, но в поддавалки Уён играть не любил. Он улыбнулся, слыша её недовольный стон, когда вытащил руку из её штанов, но тут же мягко и легко задрал её футболку по самые подмышки.       — М-м-м, — глаза Уёна с довольным блеском рассматривали открывшуюся ему картину — чёрное бельё с красивыми вставками. — Тебе очень идёт твой лифчик, Юстина. Но знаешь, он между нами — третий лишний.       Она тихо засмеялась, но её рот быстро закрыли поцелуем — коротким, жадным, что она даже ответить не успела, так как Уён, коротко прикусив ей нижнюю губу, с чмоком оторвался от неё и снова заглянул ей в лицо.       — Говорю же, столько лишних деталей, — он взял лифчик посредине и легко задрал его вверх, заставляя груди выпасть на обозрение. И тут же жаркий язык закружился вокруг одного напряжённого соска. Горячие губы Уёна взяли его в плен и начали посасывать, а Юстину пробило такой сладкой судорогой, что она позорно застонала.       Дыхание немного сбивалось. Юстина запустила руку в волосы Уёна, пропуская меж пальцев мягкие пряди. Она тихо промычала, наслаждаясь губами и языком на своей груди, а так же щекочущим дыханием по коже.       — Раздень меня наконец-то, — прошептала она, сдаваясь первой.       Уён не стал медлить, лишь усмехнулся, что его отрывают от сладкой ласки. Они вместе немного завозились на лежанке, где было не так много места, и в неудобной позе стянули друг с друга всю одежду. Бегающие руки по всему телу заставляли кожу покрываться мурашкам. Невероятно тёплая ладонь Уёна огладила её грудь, скользнула к талии, пальцы прошлись по ней, словно по клавишам пианино. Юстина прикрыла глаза, чувствуя, как его пальцы мягко заскользили ещё ниже и снова оказались у неё между ног, где на этот раз им не мешала никакая ткань. И мучительная ласка заставила её тихо постанывать, млеть от этих прикосновений, пока бесстыдные пальцы ласкали так уверенно и хорошо. Сладострастная дымка заполонила сознание окончательно и бесповоротно, в Юстине не осталось никакого стыда — она выгнулась навстречу ласкающей её руке, с её губ сорвался глубокий стон, когда горячее тело накрыло её сверху. Она сама потянулась вниз, прикоснулась к члену Уёна, ощутив пальцами тепло, бархатистость кожи и твёрдость под ней. Прикусив губу, Юстина стала дарить ему ответную ласку и услышала протяжный вздох удовольствия, с которым Уён припал лбом к её лбу.       — Как же я люблю тебя, — прошептал он. — Обожаю эти моменты…       Юстина улыбнулась ему в поцелуй, обнимая за плечи. Она потянулась к «гирлянде» на стене, срывая первый попавшийся презерватив. Уён его тут же перехватил и с какой-то неестественной скоростью, даже с ловкостью раскрыл, а потом надел, что вызвало прилив нового смешка у Юстины. Но она тут же ахнула, когда её шутливо прикусили за шею.       — Смешно ей тут, — усмехнулся Уён. — Ну, давай, посмотрим на твой смех сейчас.       Лицо его стало серьёзным, он с такой томной нежностью и неприкрытой любовью глядел ей в глаза, что у Юстины аж дух перехватило от эмоций. А потом вдвойне, когда Уён плавно вошёл в неё, не отводя от неё пронзительного взгляда и ловя губами её вдохи.       — Смотри на меня, милая, смотри… — он мягко поцеловал её и принялся вдалбливаться короткими и быстрыми толчками.       Удовольствие накрывало стремительной волной, их стоны друг другу в губы смешивались в единый ритм. Юстина словно металась в жаре, окутывающем её, и, казалось, что Уён был везде — его руки, губы, пальцы, член — как будто он отобрал каждый сантиметр её существа и заполнил собой всё. Она неприкрыто стонала под ним, пока он ритмично и плавно двигался, продолжая ласкать её в такт толчкам. Мягкие поцелуи скользили по её щеке, и Уён шептал ей всякие слова, от которых становилось до сладости стыдно. А толчки всё ускорялись и ускорялись. Это и правда было приятно, даже слаще поцелуев. Настоящее наслаждение. И всё же то, что он творил с ней, пугало. Потеряв контроль над своим телом, Юстина изгибалась и стонала под Уёном, желая, чтобы это не прекращалось. С каждым его движением нарастающее чувство наполняло низ её живота, становясь плотнее и жарче. Сжав ноги вокруг Уёна, а руками схватившись за его плечи, слегка царапая лопатки, она кончила, блаженно закатив глаза и глухо простонав ему в макушку. Уён вскоре дошёл следом, содрогаясь и вжимаясь бёдрами в откровенном желании быть как можно глубже в ней.       Медленно, словно боясь спугнуть момент, они прижались губами друг к другу. Этот поцелуй был неспешным, нежным. Дыхание ещё было прерывистым, сбивчивым, и они словно пытались навсегда запечатлеть в памяти вкус этих губ, запах кожи, тепло объятий. Это был просто секс, и всё, что они могли сказать друг другу, выражалось не словами, а глубоким, пронизывающим взглядом и нежными, жадными касаниями. Время, казалось, замерло, и лишь сердца бились в унисон.       Они лежали долго на лежанке, лениво обнимаясь и поглаживая друг друга по спине. Тепло горячо прильнувшего тела проникало под кожу, расслабляя так, что не захотелось и на секунду двигаться. Юстина откровенно усыпала, но её из дрёмы вывел задумчивый голос Уёна:       — Я не сказал, а надо было. Тот сраный красавчик Ведьмак остаётся в городе на какое-то время, он позавчера предлагал зайти и поменять трубу у насоса под раковиной.       Юстина моргнула, приходя в себя и пытаясь осмыслить сказанное.       — Ты про Сана? — дошло до неё. Он заходил к ним в гости перекинуться парой слов, так Уён чуть не извёлся за эти двадцать минут, когда Сан только поворачивал голову в её сторону. — Чего ты вообще про него вдруг заговорил после секса? Ты нормальный вообще? — она шутливо стукнула ладонью в его грудь.       — Да всё никак не могу выкинуть из головы, как он тут ходил и проверял проводки, раздевшись до майки, пока ты ему чай с угощениями готовила. Красивый он, падла, ебабельный такой, я ведь прекрасно понимаю это. Меня смущало, что ты улыбалась с его шуток. Ненавижу, когда кто-то шутит смешнее меня.       — Приехали, — усмехнулась Юстина. — Нашёл время, когда вспомнить и загрузиться. Он приехал по делу в этот город. И для приличия предупредил, что будет заниматься поимкой какого-то кота Баюна, очень опасной твари, умеющей гипнотизировать голосом. Мол, подобное бродит среди людей в этом городе. И ты вроде спокойно согласился принять его в гости. Что за ревности? Ты ведь всегда со мной.       — Ну… — Уён вздохнул, сам себе что-то пробурчал, потом сказал отчётливее: — Я же могу надоесть тебе всё же… Не совсем же человек… И ты можешь оставлять меня дома, пока уходишь на работу, тогда я не хожу возле тебя, пока ты не позовёшь. Каждый раз я думаю, вдруг тогда ты усомнишься в такой жизни, захочешь отвесной, и страх сразу накатывает липкой неприятной волной…       Юстина смотрела на него поражённо миг, а затем усмехнулась. Она прильнула к нему, обнимая крепче, стала поглаживать затылок, перебирая пальцами тёмные пряди волос.       — Что ты удумал такое? Разве ты считаешь, что я способна на предательство? Или просто оставить тебя? Ты меня из пучины тьмы вытащил на свет, ты моё живительное тепло, мой дом, как и я твой. Откуда в тебе такие сомнения?       — Не знаю, — честно сказал Уён, но было видно, что её слова успокоили его и обрадовали, как и нежные прикосновения. Он мягко улыбнулся. — Для меня это всё в новинку, иногда я боюсь, что может вернуться прошлое, всё как было, где я один в пустом сыром доме. Прости за эти сомнения, мне надо время привыкнуть, отпустить страх прошлого. Надеюсь, ты поймёшь меня.       — У меня тоже есть страх. Страх будущего, — откровенно призналась Юстина, чтобы было по-честному. Видя удивлённый взгляд напротив, она продолжила: — Что будет через лет двадцать? Тридцать? Больше? Я ведь взрослею, буду стареть. Твоя природа иная, зачем тебе сморщенная старуха будет рядом?       Уён заулыбался, слово она сморознула что-то очень наивное и смешное.       — Я, конечно, в восторге от того, что теперь могу всегда лапать твою прелестную грудь, — сказал он. — Но всё же люблю я тебя не за неё, вообще-то. И я могу стареть, если захочу. И буду — разрешу телу взрослеть. Мы состаримся вместе, как в этих ваших романтических фильмах, и всё одинаковое в жизни, связанное с возрастом, переживём вместе.       — Но когда-то я умру, а ты останешься, — вздохнула Юстина. — Мне надо будет придумать с годами, к кому тебе привязать, чтобы сохранить.       — Глупости говоришь, — слабая улыбка дрогнула на его губах. — Когда ты умрёшь, я с тобой уйду. Ты умрёшь — я умру. Ты ведь мой дом, не хочу другого. В любом случае, ты говоришь о далёком-далёком будущем, зачем загадывать так сильно наперёд? У нас ведь вся жизнь впереди. Так давай проживать её в любви и радости. Уж что-что, а семейный и домашний уют я тебе точно гарантирую.       Юстина улыбнулась на это уточнение, Уён улыбнулся в ответ. Они прильнули друг к другу, целуясь неспешно и так чувственно, и время словно застыло для них. Оторвались они только тогда, когда по ним вдруг пронеслась огромная тушка, решившая на ночь глядя заняться тыгыдыком.       — Бёль, блин! — в унисон воскликнули Юстина и Уён, когда кошка, оттолкнувшись от них лапами, оставила царапины им на бёдрах и умчалась с воинственным воплем. Типичная ситуация, когда кое-кто скоро пойдёт в лоток по-большому. Оставалось только побурчать и посмеяться со своей любимой питомицы.       — Кстати, раз уже сегодня праздник, давай немого отпразднуем ещё, — Уён потянулся к шкафчику у пристройки и вытащил оттуда два небольших стакана и бутыль с жёлтой жидкостью с украшенной пробкой. Он разлил содержимое по стаканам и протянул один Юстине. — Самое то, чтобы пить и наслаждаться прекрасным вечером, — Уён с довольной улыбкой посмотрел на снежный вихрь за окном.       Юстина приняла стакан с непонятным содержимым из его рук и по запаху поняла, что это алкоголь.       — Что это такое?       — Мандавуха.       — Манда… что?       — Моя авторская настойка из мандарин, — пояснил Уён. — Я читал, что есть медовуха и хреновуха. И свою решил назвать мандавухой, такое существует. А что, не звучит?       — Очень звучит, — посмеялась Юстина, решив проигнорировать рассказ о том, о чём она сперва подумала.       — Так давай праздновать! Хорошо то ведь как! Ты мой новый дом, Юстина, — Уён посмотрел на неё с обожанием, а потом в глазах мелькнуло нечто хитрое. — И в этот дом так приятно входить, м-м…       Юстина закатила глаза, но всё же усмехнулась дурацкой шуточке.       А его мандавуха, между прочим, оказалась хороша, и они весело и задорно с ней отметили Рождество. Этот праздник ей уж точно нравился больше, чем Велесова Ночь и Хэллоуин.

***

      Юнхо медленно прошёлся к стене, открывая ящики одного из многочисленных стендов. Он лениво стал снимать золотые запонки, а потом расстёгивать часы на худом запястье. Перед его взором раскинулась огромная коллекция дорогих и редких часов, которой много кто бы позавидовал. Кожаный ремень отправился к своим братьям в такую же коллекцию.       Взяв со шкафа виски, Юнхо налил его в толстостенный низкий стакан рокс, из которого любил пить, и стал смотреть на другую свою коллекцию за плотным стеклом витрины. На свои артефакты: глаз Вия, кусок ступы Бабы Яги, коготь василиска, камешек из метеорита, кинжал древнего правителя Китая, засохший палец от мумии фараона из Египта, зубы Фенрира, волос единорога и многое другое.       Отпив виски, Юнхо лениво повернул голову, слыша где-то за спиной мелодичное напевание. Голос звучал вдалеке, меняясь с каждой секундой: то из кошачьего мяуканья переходил в гортанное напевание, то превращался в тягучий звук, сменяющийся на звонкое звучание. О да, кот Баюн мастерски пользовался своим голосом, способный склеить из него что угодно. Очертания огромной твари проглядывались во тьме — длинный хвост мелькал в воздухе, когтистые лапы здоровенной твари ступали бесшумно по полу, жёлтые глаза горели огнём в полумраке. Однако стоило существу ступить на свет ламп, как к Юнхо пошёл уже человек — невысокий молодой мужчина с серьёзным лицом и тяжёлым взглядом при удивительно милых щёчках. Строгий костюм хорошо сидел на коренастой фигуре.       — Привет, Баюн, — скучающе поприветствовал его Юнхо. — Наконец-то ты появился. Выпить хочешь? — он кивнул на бутылку виски на столе.       — Нет, предпочитаю что-то безалкогольное, — последовал холодный ответ. — Не называй меня так больше. Баюн теперь в прошлом. Теперь я ношу имя Чонхо среди людей.       — Как скажешь… Чонхо, — Юнхо улыбнулся ему, а глаза его оставались по-прежнему ледяными. — Как успехи? Ты нашёл то, что мне было нужно? Исполнил свою часть сделки?       — Да, — Чонхо усмехнулся, являя взору чуть заострённые зубы. — Было непросто. Нюх завёл меня в какую-то древнюю допотопную деревню. И там изрядно мне мешал один сильный Водяной. Впрочем, он отвлёкся на шашни с одной русалкой, и я таки нашёл то, что ты искал.       Он подошёл ближе и передал Юнхо небольшую коробку. Тот, открыв её, увидел на дне, на бархатной подложке совсем крошечную змею — бледную, практически белую и будто бездыханную. Но она всё ещё была жива. Точнее, он.       — Я питал его своей силой по дороге, поэтому он ещё жив, — сказал Чонхо. — Не знаю, что произошло, но он явно был повержен и с трудом спасся, сбросив свою истинную личину. Спрятался он очень хорошо, тот ещё хитрец, я чудом его нашёл спустя такое количество времени. Но он так слаб, что я едва смог поддерживать его жизнь — его явно убивали чем-то магическим.       — Не страшно, — спокойно ответил Юнхо, наблюдая за неподвижным маленьким змеем. — У меня есть то, что восстановит его, подарит силу. Не быстро, но он не умрёт.       Он положил коробку в один из стендов и включил над ней лампу с особым согревающим светом, и следом доложил рядом редкие магические кристаллы.       — Ты обещал мне помощь за это, — нетерпеливо напомнил ему Чонхо. — Ты обещал, что поможешь найти мою невесту, мою Ладу… — он нахмурился и так своеобразно поджал губы, словно боль обиды пронзила его сердце.       Юнхо бегло глянул на него через плечо. Он прекрасно помнил, что невеста Чонхо сбежала от него, принялась прятаться, хотя укрыться от Баюна было тяжело из-за его нюха и иных способностей.       — Чтобы сопротивляться насильственному обряду между вами, на который обрекли её родители по твоему настоянию… — Юнхо проигнорировал, как недобро глянул на него Чонхо. — Она превратилась в нечто иное и потеряла часть памяти, так обезопасив себя. Но я нашёл её, как ты и просил. Сейчас она в теле кошки, проживает спокойную и безмятежную жизнь вместе с одной молодой и прелестной ведьмочкой, которая пока совсем не развила в себе дар и не подозревает, какое могущественное существо пригрела у себя дома. Ты ведь хотел обратить Ладу в Мару, и твоя невеста отчаянно этому сопротивлялась.       — Где она? — в голосе Чонхо зазвенели стальные нотки.       — Не спеши, мой кошачий друг, — Юнхо неспешной походкой прошёлся к огромному зеркалу у стены, глядя в него и начиная развязывать узел галстука. — Здесь спешка будет нелепой, иначе ты не вернёшь свою невесту, не обратишь её обратно. К тому же на тебя выдали заказ Ведьмакам, а ещё мою хорошенькую ведьмочку охраняет какая-то непонятная тварь. Рядом с ней был мальчишка, и я никак не мог понять, что он такое, впервые вижу подобную силу, что-то новое. Мне почудился отголосок силы Домового, но Домовые не покидают дома и не могут быть такими сильными, а этот стоял со своей хозяйкой посреди улицы. Не стоит недооценивать его, что будет легко забрать девчонку от него.       — Тебе нужна та девчонка? — переспросил Чонхо. — Ты сказал, что это ведьма без развитого дара.       — Его можно развить, это не проблема, — Юнхо отложил галстук в сторону и стал расстёгивать пуговицы рубашки. — Человеческие женщины с ведьминским даром стали редки в наше время, такую нельзя упускать. Её сила подобна некому усилителю, делая других рядом мощнее, сильнее. К тому же она очень хорошенькая, я не могу упустить такую, не взять её в свою коллекцию, — Юнхо довольно и мечтательно улыбнулся. — Так что у нас с тобой будет ещё одна простая и взаимовыгодная сделка, чтобы разобраться с проблемами и опасностями, и в конце ты получишь обратно свою невесту, а я — новую сильную игрушку, которая станет бриллиантом в моей коллекции.       Чонхо не мигая смотрел на него в зеркало, зрачки в его пожелтевших глазах сузились и внимательно следили, как Юнхо сбрасывает с себя рубашку, а потом брюки на стул, как его обнажённая кожа стремительно бледнеет, превращаясь в белоснежную и сухую, будто вот-вот готовую треснуть на морозе, такой хрупкой она казалась, как мел. Но худое тело недолго оставалось нагим, и по широким плечам Юнхо стремительно стали разрастаться ледяные узоры, превращаясь в чёрное марево, и оно опускалось к полу, после чего преобразовалось, и вот уже на Юнхо был надет чёрный камзол-плащ, плотно сидящий по фигуре и делая тощее длинное тело визуально ещё стройнее. Каштановые волосы принялись светлеть и удлиняться, и через миг серебряная копна опустилась ниже лопаток, а на макушке появилась корона-венец с высокими острыми концами и замысловатой резьбой. Юнхо повернул голову через плечо, глядя на Чонхо, и его лицо приобрело мрачные тёмные тени, делая его похожим на мертвеца.       — Есть возражения или предложения, мой дорогой кошачий друг? — спросил он. — Поработаем в команде? Как на это смотришь?       — Смотрю очень положительно, Кощеюшка, — усмехнулся ему Чонхо. — Кто ж откажется поработать с таким могущественным другом, как Кощей?       — Я рад, что мы пришли к согласию, — Юнхо снова подошёл к коробке, где свет кристаллов принялся согревать слабую умирающую змею.       Ему хотелось потрогать чешую, но он знал, что его ледяная кожа пока принесёт только боль от прикосновения. Да и они столько не общались с детства, и не осталось между ними той связи, хотя Юнхо всё равно хотелось хранить подле себя дальнего родственника. Потому что таких, как они, в мире практически не осталось.       — Мне даже интересно, что тебе привлекло так сильно в роду простых женщин, — улыбнулся Юнхо, рассматривая змея в коробке. — Ты всегда легко находил бриллианты среди кучи, казалось бы, бесполезных камней, так что я доверяю твоему чутью, мой дорогой двоюродный братец. Но на этот раз я, впрочем, как и всегда со времён детства, отберу твою игрушку себе. Уж больно мне понравилась эта малышка. Однако я дам тебе смотреть на своё счастье, которые ты упустил. Не переживай, ты будешь в первых рядах зрителей, — Кощей улыбнулся и накрыл коробку с крышкой, оставляя Сонхва в полной темноте.