10. Бойня у дома

      Юстина задёргалась по земле, пытаясь подняться. Она вскинула голову, в ужасе смотря, как Полоз бросился на ведьмака у забора. Длинное змеиное тело скользнуло по земле, а пасть на красивом лице Сонхва неестественно вытянулась, намереваясь прокусить чужую плоть. Однако Сан был тоже неестественно быстрым — он резко отпрянул и снова вскинул ружьё. Выстрел прозвучал громко, и серебряная пуля едва не задела человеческий бок Змея. Сонхва умудрился уклониться, молниеносно нырнув телом в сторону. Положение обоих соперников оказалось практически равнозначным — Змей наступал, гораздо проворнейший и сильный, но всё же видно боялся подобраться совсем близко, чтобы не получить пулю в лоб. Сан и наступал, и уходил в сторону, сохраняя преимущество, чтобы не попасться под сбивающий удар хвоста. Он перезаряжал ружьё очень ловко, успевая не подпустить к себе Змея, который то бросался вперёд, то резко уходил в сторону, стараясь зайти сбоку. Его изумрудно-зелёный хвост хлестал по земле, сбивая траву и камни. Сан выстрелил ещё раз, на этот раз ближе, и тварь зло зашипела, когда пуля прошла вплотную у плеча.       Сонхва попытался обхватить Сана в кольцо, но тот нырнул под удар и перекатился, подняв ружьё почти в упор. Однако новый выстрел снова не достиг цели — Полоз, яростно шипя, закрылся хвостом, и пуля попала в его конец, а не в голову. Сонхва громко взвыл от боли и ринулся к деревьям вначале леса, чтобы получить преимущество в местности. Сан побежал за ним следом, на бегу доставая пули из мешка на ремне и снова перезаряжая ружьё. Он делал это удивительно быстро и ловко.       — Юстина! — на бегу гаркнул Сан. — Иди в дом! На его территории ещё действуют твои обереги, что ты понаставляла. Быстрее! И это я нашёл в тайнике с ружьём, пригодится!       Он швырнул ей нечто, пробегая мимо, вслед за спрятавшимся за деревьями Змеем. Юстина заторможено уставилась на упавшую возле неё в траву вещь, а потом изумлённо опознала то самое серебряное лезвие с янтарным камнем от матери. Она глянула через плечо на одно дерево, где до этого упала Бёль, но кошки там больше не было, её и след простыл. Бёль убежала? Смогла подняться? Где она?! Хотелось верить, что её малышка невредима и затаилась.       Юстина схватила лезвие, подрываясь на ноги, и побежала к дому. Разумеется, она мчалась сразу к жуткому телу впереди. Она рухнула на колени перед тем, что было Уёном. Слёзы мгновенно навернулись на её глазах, ужас сковал сердце — перед ней лежала скрюченная мумия, иссушенный мертвец — кожа на костях и редкие седые волосы на полулысом черепе.       — Уён… — голос Юстины задрожал, она попыталась справиться с истерикой, заставляя себя собраться и действовать быстро.       Что, если не всё потеряно? В голове билась единственная мысль — надо вернуть его на территорию дома, где он мог существовать. Может… это воскресит его? Напитает силой? Юстина боялась думать, что её надежда напрасна. Ужас накрыл её новой волной, когда она подняла Уёна с травы. Ей казалось, что она сейчас едва сможет тащить мужское тело до дома, с трудом будет волочить его по земле, но реальность оказалась пугающей, ведь веса практически не было — Юстина будто ребёнка подняла на руки. Это заставило её губы задрожать от нарастающего плача. Она стиснула зубы, приказывая себе бежать, и помчалась с Уёном к дому. На бегу она чуть сознание не потеряла, когда тело Уёна захрустело в её руках. Она боялась, что от мумии сейчас что-то отвалиться.       Юстина вбежала во двор, а потом в дом, на кухню, чтобы наверняка. Она припала на колени, осторожно укладывая тело Уёна на пол, а потом кинулась к печи, наспех набирая из неё золы. Она посыпала ею Уёна — Юстина не знала, зачем это делала. Она действовала машинально, творила то, что приходило первым в голову. Если Домовой — это дом, то, наверное, он должен ощутить своё присутствие в нём, возродить эту связь. Да и почувствовать, что он нужен хозяйке, что его помнят и ждут?       Она взяла Уёна за ледяную руку — его ладонь, что была крупнее её, теперь усохла и стала в разы меньше. Юстина даже боялась сжать его пальцы, чтобы те не сломались, не хрустнули и опали, как засохший лист. Она с болью смотрела на неузнаваемое лицо — серое, неподвижное, высохшее.       — Уён… — прошептала она, склоняя голову. — Ты же здесь живёшь. Это твой дом. Возвращайся.       Она начала шептать какую-то чушь, звать его по имени, говорить, что он нужен, благодарить за помощь, просить вернуться. Юстина нервно вслушивалась в каждый не существующий звук, словно пытаясь услышать, как дом отдаёт силы, как скрипят половицы, как привычные шорохи бегут по стенам. Но ничего такого не происходило.       Сердце сжала такая боль, что Юстина всё же не сдержалась и заплакала. Она стала укачивать иссохшее тело в своих руках, словно баюкала дитя в колыбельной.       — Уён… — всхлипнула она. — Если не можешь вернуться в этот дом, то иди на мой голос. Плыви к нему. Я стану твоим домом. Я стану твоим безопасным местом. Где буду я — там будешь ты. Пожалуйста, только возвращайся. Услышь меня. Привяжись ко мне, к твоему теперь настоящему дому.       Слёзы потекли по щекам градом, стали падать прямо на лицо неподвижного Уёна. Юстина всхлипывала, бездумно качая его в своих объятиях. Она плотнее сжала пальцы на его ладони и даже не сразу поняла, что чувствует боль. Опустив голову вниз, она уставилась на их переплетённые руки. Ещё заторможенная после яда и вывернутая наизнанку произошедшим, она тупила с две секунды, пока вдруг до неё не дошло, что она сжимала между своей ладонью и иссохшей ладонью Уёна тот самый серебряный клинок. Лезвие поранило её кожу, заставляя потечь кровь. И Юстина бы не отреагировала на это, как вдруг до неё дошло, что она и Уёна ранит, смешивая их кровь. Она осторожно разняла какие-то заледеневшие пальцы, пытаясь вернуть им подвижность, но взгляд тут же приковался к янтарному камню на маленькой рукояти лезвия. Из него исходило слабое, но заметное свечение.       Юстина смотрела на него, сама не зная, что вдруг на неё нашло. Она почувствовал нечто такое знакомое, что не могла ему противиться. И вместе с тем, каким-то непередаваемым чутьём, будто самим нутром, она понимала, что это часть магии. Магии, которая была и в ней где-то. Магии, что она отрицала с детства, чтобы не прослыть сумасшедшей, как мать. Но сейчас она этого не боялась, ей это было нужно. И она позвала.       — Помоги мне, — закрыв глаза, обратилась она то ли чему-то потустороннему, то ли к самой себе, к тому, что дремлет в ней глубоко в её венах.       Время будто замерло, застыло на месте. Золотые нити из мерцающих частичек были повсюду, и они исходили прямо из камня на клинке. Они двигались неспешно, кружась в замершем воздухе, как горящие частички. Юстина растерянно смотрела на силуэт, что формировался прямо перед ней, пока золотистая светящаяся пыль не приняла очертания, превращаясь в призрак молодой женщины, сидящей перед ней на коленях.       — Мама?.. — Юстина смотрела в лицо напротив, в лицо, казалось бы, давно позабытое. Да и мама выглядела всё ещё как в последний раз в её воспоминаниях десятилетней давности. Красивая, молодая, но уже с такими печальными глазами. — Я брежу наяву? Или ты настоящая?       Лукерия в золотистом мареве покачала головой.       — Нет, я лишь часть души, её крохотная часть, оставшаяся в этом мире, — прозвучавший голос был знакомым до боли. Мама смотрела на неё спокойно, всё практически такая же. — Это вышло случайно — тогда, в схватке под водой, в момент отчаяния и страха, когда жизнь покидала меня, я нечаянно запечатлела часть своей души в камне этого лезвия. И оно лежало в реке, в тайнике Водяного. Ты видела мои попытки воззвать к тебе во снах, так я просила о помощи. У меня не получалось поговорить, в итоге лишь рождались кошмары, что мучили тебя. Но теперь я верю, что ты избавишь меня от мучений, тем самым и себя… Прости, что делала это с тобой…       — Что? — Юстина смотрела на её призрак, как на абсолютно незнакомого человека. — Это всё, что ты можешь мне сказать сейчас? Я знаю, тебе было плохо, мам… Но я-то тоже ни в чём не виновата, — она смотрела в глаза призрака, не зная, что увидит там — пустоту или сочувствие. — Ты сбежала от отца, я понимаю. Но и меня ты оставила ведь с этим чудовищем, зная, на что он способен. И ты даже не пыталась меня вернуть. Я ведь совсем ребёнком была. Мы что, не справились бы вместе? — горько сказала она. — Мне не нужны были игрушки, одежда, конфеты… Мне нужна была мама, человек, который обнял бы меня и просто любил. Ты хоть понимаешь, какого это ребёнку — чувствовать себя оставленным и никому ненужным? Твои родители ведь тоже не любили тебя, Змею отдать хотели, ты поэтому должна была понимать, каково это, что за гадкое чувство! — давно скопившаяся обида вдруг прорвалась гнойным нарывом в Юстине. — Мне было так больно, мам. Так одиноко. Я была совсем одна. Ребёнком меня не научили справляться со страхами, и таблетки стали единственным спасением. А ведь я просто хотела чувствовать тепло объятий, слушать дурацкую бессмысленную сказку на ночь, ощущать, что я нужна… Почему ты была так ко мне равнодушна, мама? Всё что ты мне оставила — это ночные кошмары и полное незнание, что со мной. Господи, мне даже плакать больно, — Юстина издала хрипящий звук, пытаясь справиться с позорными слезами.       Она подняла уже заплаканные глаза, смотря на светящийся золотом призрак матери. Выплеснув злобу, она вдруг ощутила пустоту и облегчение.       — Я была плохой матерью, Юстина, я знаю, — Лукерия слабо улыбнулась. — Мне нечего сказать в своё оправдание. По сути, ребёнок родил ребёнка и не сумел повзрослеть. Мне жаль, что я приходила к тебе только в кошмарах все эти года. Но сейчас прошу — закончи всё это. Я уйду навсегда из этого мира, обрету покой, а ты — обретёшь покой от меня. Тебе станет легче, обещаю. Ты не такая, как я, — она усмехнулась. — Ты сильная, ты со всем справишься. Так помоги мне в последний раз. Ты сможешь простить меня и преодолеть эту злобу?       — Это была не злоба, а детская обида, — Юстина шмыгнула носом, справляясь с эмоциями. — Я не ненавижу тебя, мам. Я позволяю себе говорить, что мне больно, но это не значит, что я оставлю злобу в душе на тебя. Ты тоже жертва, и я не буду мучить уже мёртвую своей местью, чтобы что-то доказать. Мне жаль тебя, честно. Что ты хочешь, чтобы сейчас я сделала? Как отпустила тебя?       — Откройся до конца, — вздохнула Лукерия, — выпусти силу до конца и разбей камень на лезвии. Тем самым ты выпустишь все остатки магии, и она уничтожит всё — сосуд, где осталась часть моей души, сожжёт это дом, где хранится память обо мне и пепел моего праха на земле. Пусть всё исчезнет в огне.       — Уничтожить всё? Сжечь дотла? — неверяще переспросила Юстина. — Ты хочешь и дом уничтожить?       — Именно, — кивнул призрак матери, — всё обо мне должно исчезнуть, тогда я уйду до конца.       — Я не могу уничтожить дом! — воскликнула Юстина. Она посмотрела на тело Уёна на своих коленях. — Дом питает Домового! Как он вернётся, если дома не станет?! Для него это станет окончательной смертью! Нет, я не смогу это сделать, нет!       — Ты готова терпеть кошмары, Юстина? Тебе важнее жизнь какого-то Домового, а не твоё душевное состояние?       — Да, жизнь другого дороже, — твёрдо ответила Юстина. — Если есть шанс вернуть его, то уж как-то потерплю свои кошмары, раз всю жизнь терпела.       — Да… всё, что в нас было похожего, это только лицо, — грустно улыбнулась Лукерия, печально глядя на неё. — Но в том смысла уже нет. Домовой переступил порог дома, добровольно отрёкся от своего хранилища, ему не обрести здесь былой силы. Это место теперь пустой звук для него. Ты должна это принять.       — Что? — Юстина не хотела верить, она поморщилась, пытаясь справиться с новым витком паники. — Ты хочешь сказать, что выхода нет? Что ничего для него нельзя сделать? В чём тогда смысл какого-то пробуждающегося дара, если я никого не могу защитить?!       Лукерия поджала губы.       — Ты можешь кое-что всё-таки сделать, — серьёзно сказала она. — Одно ты делала верно, когда звала и просила его видеть в тебе свой дом. В момент, когда ты расколешь камень и освободишь часть моей души, выйдет много энергии. Это и тебе придаст силу на несколько секунд, и ты позовёшь его громче, и я помогу. Но так ты привяжешь его к себе, он станет твоим вечным спутником. Ты готова поставить жизнь духа выше, чем собственная свобода и уединение? Повторяю, он навсегда останется возле тебя, никакого одиночества и личного спокойствия.       Ещё месяц назад Юстина бы без раздумий сказала «нет, конечно». А сейчас вдруг в ней ни что не дрогнуло, никакого протеста не возникло в её душе, склонной к одиночеству и избеганию общения. В голове почему-то всплыли страшные слова Уёна:       «Если ты уедешь, я снова останусь один. Это очень больно, знаешь ли… существовать в вечной тюрьме из одной зимы в другую…»       Почему она это вспомнила? Она не знала, но ответ дала мгновенно:       — Я сделаю это без раздумий, если это вернёт ему жизнь. Только не обмани меня. С того света верну, мама, поверь.       Лукерия вздохнула.       — Мы не похожи. И это прекрасно, — она тихо усмехнулась. — Обещаю, я помогу тебе. А ты помоги мне, милая. И прости за всё.       Она склонилась к Юстине, а та к ней. Мать и дочь соприкоснулись лбами, обе сжимая лезвие со светящимся камнем.       — Прощай, мама, — Юстина не чувствовала от неё физического тела, лишь тёплую бьющуюся энергию. — Надеюсь, ты найдёшь мир в другом месте, на другой стороне.       Тепло чужой призрачной руки казалось таким настоящим, что она выдохнула. Словно в последний раз прикасалась к чему-то родному, к чему-то своему. Юстина действовала, как велело её естество — словно подчинялась неведомым инстинктам, позволяя брать вверх силе, что всегда жила в ней. Она выпустила эту мощь, больше не сопротивляясь ей. Всплеск был резким и таким мощным, словно огромная волна энергии разлетелась в округе. Громыхнули окна, послышался звон битого стекла, и застывшее до этого время во время разговора снова вернулось в нормальное русло. Лезвие в руке Юстины дёрнулось, и магический камень треснул — по его поверхности пошли тонкие линии, а затем он рассыпался в пыль, словно давно был пустым. Последнее, что она запомнила, это как улыбнулась мама, смотря на неё с тоской и облегчением, а затем медленно растворилась в воздухе.       С души будто камень упал, что-то произошло и стало иным — Юстина чувствовала это всем нутром. Она позволяла ощущениям разлиться по телу, не пытаясь управлять ими. Мир вокруг вспыхнул, не совладав с хлынувшей на него мощью, и стало вдруг так жарко. Юстина не сразу поняла, почему с неё струится пот, почему вокруг так всё дребезжит. Она плотнее сжала руку Уёна с кинжалом, поцеловала его в холодную макушку.       — Возвращайся. Иди ко мне, я зову тебя. Пожалуйста, Уён, возвращайся, я — твой дом.       Она прижала худое тело к себе, пытаясь согреться, хотя становилось всё жарче и жарче. Юстина наконец-то пришла в себя, когда почувствовала боль в плече, и вскинула голову, понимая, что нечто упало и задело её.       — Матерь божья! — воскликнула она.       Сознание наконец-то вернулось к ней, а мир, который недавно застыл из-за силы камня, вновь ожил и вошёл в нормальное время. Очевидно, вышло слишком много энергии, другого объяснения она не могла придумать. И Юстина, внезапно, оказалась в горящем доме. Сухие балки и старые доски быстро подхватили пламя. Огонь пополз вверх по стене, треща и разгораясь. Резкий и тяжёлый запах дыма ударил в нос.       — Твою ж!.. — Юстина резко поднялась, подхватывая Уёна. Собственная голова немного кружилась, перед глазами всё плыло. Магия внутри дома будто наконец начала ослабевать, сил вместе с ней стало меньше. Юстина кашлянула и поняла, что нужно немедленно уходить.       Дверь была совсем рядом, но путь к ней оказался завален: стол лежал набок, рядом валялись обломки полок, очевидно от выброса энергии. Огонь уже добрался до потолка, и оттуда начали падать доски. Юстина сильнее закашлялась от распространяющейся гари, но упорно пробиралась на выход, избегая огненных очагов. Она вскрикнула и едва не рухнула на пол, когда в её руках тело вдруг стало тяжелее. Она успела подхватить Уёна под руки и в шоке уставилась в его серое иссохшее лицо. И сейчас она готова была поклясться, что почувствовала лёгкое тепло от него, а вот вес однозначно увеличился, ей стало в разы тяжелее.       — Работает? — в нервном облегчении выдохнула она.       Но расслабляться не было времени — Юстина потащила отяжелевшее тело снова. Каждый вдох давался труднее — дым заполнял комнату, щипал глаза. Она нащупала дверную ручку, но та оказалась горячей. Юстина стиснула зубы и толкнула дверь плечом, не раздумывая. Свежий воздух ударил в лицо, она почти вывалилась наружу, споткнулась о порог и чуть не упала на землю. Юстина готова была поклясться, что Уён стал ещё тяжелее через секунду, и она едва могла волочить его по земле. Когда она оказалась на улице, дом за её спиной уже горел полностью. Пламя вырывалось из окон, поднимаясь вверх, освещая тёмный край деревни. Треск был громким и непрерывным, всё разваливалось изнутри.       Юстина вскрикнула, когда возле неё упала балка, забор рядом тоже был в огне. Она смутно поняла, что следом сгорают и все сделанные вчера обереги. Взгляд её прошёлся по траве на земле, на то место, где был рассыпан прах Лукерии. И сейчас там горел неестественный синеватый огонь, испепеляя останки матери до конца. Юстина не смогла пройти по двору, она потащила Уёна вбок, в сторону спуска реки, чтобы отойти подальше от огня, отчаянно кашляя.       Вдруг откуда-то со стороны она услышала выстрел. Резко повернув голову, Юстина увидела, как где-то у леса отлетел в сторону Сан — сначала сбитый с ног, а потом подброшенный в воздух змеиным хвостом. Он упал далеко куда-то назад, роняя ружьё, но Сонхва не бросился его добивать. Он издал пронзительный вопль и ринулся к горящему дому. Змей оказался во дворе так стремительно, буквально за пару секунд. Очевидно, сгоревшие обереги Ёсана больше не были для него преградой. Сонхва нервно уставился на дом, но тут же повернул голову, уловив краем глаза движение. Кажется, он вначале испугался, что его добыча осталась в горящем доме, но он быстро нашёл её выбравшейся и невредимой. Змей глянул назад, где у деревьев Сан рванул за упавшим ружьём, а магический огонь во дворе разгорелся сильнее и дальше разрастающейся стеной.       — Плевать! — слышно прошипел Сонхва. — Я утащу тебя по реке! Никто не догонит нас уже на том берегу!       Юстина в ужасе выдохнула, видя, как Змей рванул к ней с нереальной скоростью. Ужас парализовал её, что она не успела среагировать за эти жалкие две секунды, растерявшись и не зная, что делать быстрее — защищаться как-то или бежать со всех ног. И Сонхва снёс её мгновенно. Юстина вскрикнула, когда её тело в миг обернуло в змеиные кольца, разворачивая в пространстве. Она оказалась сжата плотными клубками змеиной плоти, и воздух словно покинул её лёгкие от такого давления. Луна освещала дорогу, и Полоз рванул к реке, извиваясь по земле. Юстина в испуге закрыла глаза, боясь, что её нечаянно может ослепить валяющаяся ветка, обломленный камыш или камень по пути, и тут она нервно выдохнула, когда ощутила прикосновение ледяной воды. А после все остальные звуки мгновенно померкли для неё.       Сонхва нырнул в воду и поплыл, утаскивая свою жертву за собой. Юстина полностью потеряла ориентацию в воде, не понимая, где вверх, где низ. Холод словно выбил из неё весь дух. Змей подкинул её над собой, и она издала отчаянный вздох, когда её лицо оказалось на поверхности реки.       — Отп… отпус… ти… — она захлебнулась водой, пытаясь кричать, у неё не выходило.       — Никогда больше не отпущу! — прошипел где-то совсем рядом злобный голос Сонхва.       Он стремительно плыл, утаскивая её за собой. Юстина взвыла, пытаясь освободиться. В какой-то момент она умудрилась высунуть руки, оттолкнуться от клубка и выскользнуть в воде, однако тут же забарахталась, уходя на дно. Сонхва нырнул за ней в ту же секунду, вновь хватая в капкан своего кольца, да так сильно, что Юстина закричала. Только под водой звук потерялся, и из её рта повалили пузыри.       И вдруг, как в каком-то сне, она увидела, как к ним стремительно подплывает какое-то тело, худое и небольшое. Чёрные волосы развивались под водой, и Юстина не сразу поняла, кто это. И только когда неизвестный замахнулся под водой рукой, в которой блеснул серебряный кинжал с разломанным камнем, она в полном изумлении разглядела знакомые черты Уёна. И он вонзил лезвие куда-то в спину Сонхва.       Юстина выдохнула вновь, испуская пузыри, когда её кости затрещали от сжавшейся хватки. Её буквально затрясло в пространстве, когда Змей стал неистово барахтаться в воде. Всё, что она могла различать и как-то понять, это что Уён вцепился в человеческое тело Змея и стал бить, занося лезвие вверх. Сонхва в долгу не остался — его острые когти кромсали в ответ бока и спину Уёна. Всё завихрилось в неистовых клубках и кровавых разводах в воде.       Что-то схватило Юстину за плечо, а потом с силой выдернуло из змеиного хвата. Она успела увидеть блестящие чешуйки и тёмно-зелёные волосы в водорослях, каким-то образом сообразив, что это Водяной. Минги буквально вырвал её из чужого хвата и потащил наверх, на поверхность. Живительный воздух вновь вернулся в лёгкие, Юстина истошно захрипела, бездумно барахтаясь.       Минги тащил её за волосы к берегу, Юстина чувствовала, как её тело быстро освобождалось от вязкой массы воды и вместе с тем становилось тяжелее. В смятой траве у берега её ноги, волочась, оставляли глубокий след. Всё болело и ныло, на участках тела, где сдавливали змеиные кольца, точно появятся кровоподтёки и синяки, если уже не проступили. Водяной всё тащил её за волосы, как лодку, как убитого зверя.       — Уён! — прохрипела Юстина, слабо брыкаясь в чужой хватке. — Это был Уён?!       Минги будто не слушал её, полностью оттащив от берега. Но тут он замер, явно вскинул голову и яростно зашипел. Звук был как у взбешенного хищника, у которого осип голос. Он вдруг отпустил её и рванул в сторону, и в воздухе тут же прозвучал выстрел. Пуля не успела задеть Водяного, пролетела у его плеча, и тот нырнул в воду, мгновенно исчезая в её толще. Юстина развернулась на боку, вскидывая назад голову. Она увидела, как к берегу подбегает с ковыляющей ногой Сан со вскинутым ружьём. Кровь стекала с его порванной штанины, какая-то рана была на руке.       — Ты в порядке? — крикнул он ей на бегу.       — Да! Это Минги, он меня наоборот спасал! Враг — Змей, и он в воде! — Юстина тут же повернулась к реке на ягодицах.       Она в ужасе смотрела, как вода за мостиком взлетала вверх брызгами, огромными всплесками, как разводились стремительные круги уже не на спокойной глади, когда на дне происходила невидимая глазу борьба. Два существа сражались на глубине — неистово, отчаянно.       — Уён! — в сердцах воскликнула Юстина, бросаясь на эмоциях вперёд.       Но подорваться на ноги и побежать ей никто не дал — Сан схватил её за плечо и рывком усадил обратно на траву.       — Нет, сиди! — властно приказал он, даже немного рявкнул, приводя её в чувство, когда она наивно попыталась скинуть его руку и сопротивляться. — Ты ничем не поможешь! Только станешь обузой!       Юстина замерла, тяжело дыша. Он ведь был абсолютно прав. Она испуганно уставилась на реку, где вдруг прекратились огромные брызги, и всё затихло. И только огромное кровавое пятно стало расползаться по воде в стороны.       Сан вскинул ружьё и стал ждать, не мигая смотря на кровавое место, где медленно стали растворяться расходившиеся круги по глади, когда вода начала успокаиваться.       — Одна тварь ведь должна всплыть, — тихо-тихо буркнул он себе под нос.       Юстина побледнела от его слов. Она в страхе смотрела на воду, боясь даже дышать.       «Пожалуйста, — отчаянно молилась она про себя. — Это должен быть ты, Уён. Выплыви, умоляю!»       И стоило ей только подумать об этом, как на поверхность резко всплыло тело по грудь, откидывая назад голову, и тёмные мокрые пряди отлетели к затылку. Юстина вначале в ужасе уставилась на чёрные волосы с расстояния, ведь Сонхва был тёмным, а Уён беловолосым. Она чуть не закричала от разочарования и ужаса, но тут же замерла, вглядываясь лучше и всё же быстро видя такие знакомые черты. Тот самый нос с лёгкой горбинкой, та же острая челюсть, те же знакомые ключицы. И парень опустил задранную голову, уставившись на неё.       Бултыхая руками в воде, на неё смотрел черноволосый Уён.       — Всё кончено, — глухо сказал он и посмотрел на Сана, держащего в его направлении дуло ружья. — Опусти оружие, ведьмак. Тварь убита, а своей хозяйке я никогда не наврежу.       Сан нахмурился, явно замешкался, но его чуть не сбили с ног — это Юстина подорвалась-таки с земли и, едва не спотыкаясь, побежала к берегу со всей дури.       — Уён!!! — завопила она.       Он кинулся к ней в ответ, выгребая из воды. И поймал практически у берега в свои объятия, когда Юстина тараном влетела на него и буквально повисла на шее. Они завалились на колени. От эмоций она расплакалась, схватилась за его щёки и стала вертеть лицо. Это был он — всё такой же, тёплый и живой.       — Почему ты плачешь? — тихо спросил Уён, но не мог скрыть улыбки, прижимая её к себе.       — Ты вернулся, — сквозь слёзы прошептала она. — Я так испугалась, что не смогу вернуть тебя. Что ты нелепо погиб из-за меня… Но ты вернулся.       — Потому что ты позвала, — он тоже провёл рукой по её щеке, не в силах оторвать взгляда от её лица. — Ты сказала, что я нужен, и призвала. И я выплыл из бездны забытья на твой зов. Теперь ты — мой дом.       Юстина не понимала, что с ней, почему слёзы просто бегут ручьям по щекам. Она всё трогала и трогала Уёна — по плечам, щекам, волосам, рукам, словно проверяя, точно ли он живой. Но все ощущения казались такими реальными.       — Почему твои волосы стали чёрными? — сквозь всхлип спросила она совершенно бездумно, пальцами расчёсывая его мокрые пряди назад, открывая лоб.       — Они чёрные? — удивился Уён и до смешного попытался закатить глаза так высоко вверх, будто мог что-то увидеть на затылке. — Ничегошеньки не вижу! Надеюсь, это не значит, что моя душонка стала чёрной?       — Дурак! — нервно рассмеялась Юстина.       Она зарыдала пуще прежнего и прильнула в объятия Уёна. Он прижал её сильнее к себе. И стал гладить по голове. Юстина дико устала, всё тело болело, сознание так хотело отключиться, но она запрещала себе. Она не могла сейчас сомкнуть глаз, боясь, что открыв их снова, её милый Домовой исчезнет. Она не собиралась терять ни одной драгоценной секунды, которую проводила с ним. И сердце её дрогнуло, когда она почувствовала, как Уён наклонился чуть вниз, и его нежные губы припали к её волосам и лбу. От этого недопоцелуя словно удар тока прошёлся по её, казалось, остановившемуся сердцу. И, казалось, звук его биения, заполнял всю округу.

***

      Юстина смотрела на остатки дома. От него уцелел только низ стен, обугленные брёвна лежали неровно, часть провалилась внутрь. Вместо крыши торчали почерневшие стропила, сломанные и перекошенные. Забор обгорел и накренился, калитка лежала на земле, в траве валялись куски шифера, ржавая печная дверца, перекрученный кусок проволоки. Там, где раньше были окна, теперь были пустые проёмы с копотью по краям. От мебели остались металлические части — ножки от кровати и каркас стола. Всё остальное сгорело или рассыпалось при пожаре.       Прохладный ветер разнёс тяжёлый запах дыма и копоти, уже можно было дышать, стоя неподалёку. Юстина поёжилась от холода, обнимая себя руками. Она повернула голову на звук — к ней шкандыбал от своей машины Сан. Он отказался от помощи, когда она запричитала при виде его ноги и попыталась помочь. Он сказал, что у него есть собственная аптечка в бардачке и уже сам перевязал себе ногу. До Юстины вдруг дошло, в каком она виде — стоит тут в одних джинсах и лифчике, с мокрыми волосами. Кровь с неё смылась в реке, и на эмоциях она не обращала внимания на свой вид, а сейчас резко стало неловко. Сан явно всё понял по её сжавшимся плечам.       — Возьми. Оденься, — он протянул ей свою куртку.       — А как же ты? — спросила она, беря из его рук куртку и наспех надевая на себя. Сам Сан стоял в своей белой, но уже нечистой майке. — Не холодно?       — Не, я горячий парень, — он слабо усмехнулся. — Не волнуйся, в машине ещё есть тёплый свитер для меня. Ты сама как? Змей ничего не успел тебе сделать? — последний вопрос он задал осторожно.       — Нет, не успел, всё хорошо, — Юстина бегло глянула вниз, на реку. Там на берегу стоял Уён и что-то живо обсуждал с торчащей из воды макушкой Минги. Водяной отказался говорить при «живых» людях, Сан его нервировал, поэтому пришлось отойти. Юстина вновь посмотрела на соседа перед собой. — Так ты Ведьмак, — она тихо хмыкнула. — Неожиданно. Я только с утра о них узнала, слушала историю о неком Донуке, а теперь лично встречаю одного из них. И давно ты за мной следишь?       — Не особо давно, — Сан слабо улыбнулся, не размыкая губ. — И не то, чтобы следил, скорее, мне стало чувствоваться что-то неладное с тобой, поэтому я присматривался. Вообще-то я здесь случайно в этой деревне. Восстанавливался после сложного ранения, была у меня полгода назад охота на опасного Лешего, еле выжил. Вот и зализывал у бабушки раны, заодно и её проведывал.       — Лешего? — с сомнением переспросила Юстина. — Господи, и такое есть?!       — Ох, ты не представляешь, что ещё прячется в этом мире, — Сан мрачно хмыкнул. — Я не очень хороший Ведьмак, новое поколение слабее, чем наши предшественники, ведь мы не проходим мутацию эликсирами.       — Что делаете? — в лёгком ужасе переспросила Юстина.       — Неважно, — Сан деловито отмахнулся. — У меня не так развита способность определять сразу скрытых тварей, но какая-то чуйка имеется. Сонхва этот издалека меня напряг, почувствовал я неладное. Домового в доме я подозревал, но бабушка сказала, что он не причинит тебе вреда.       — Афия тоже Ведьмачка?!       — Нет, — Сан снова улыбнулся, да так, будто она сморозила что-то детское. — Но её второй муж был Ведьмаком. Я его дедом считал, хотя дедом мне был по факту её первый муж, который умер от несчастного случая. Но и старый Ведьмак как-то погиб в бою. Родителей не стало от болезни. Я ведь думал доктором быть, чтобы людей лечить, но в итоге пошёл по другому пути, чтобы защищать невинных.       — Ты? Доктор? — Юстина почему-то уставилась на его широкие плечи и видный бицепс. — Серьёзно? Такая гора хотела стать врачом?       — А что такое? — с сарказмом хмыкнул Сан. — Что за стереотипы? Не представляешь меня в халате?       — Нет, если честно, — посмеялась Юстина.       Она вдруг затылком почувствовала на себе взгляд и, обернувшись, увидела, как с берега на неё во все глаза таращится Уён, а потом злобно зыркает на Сана, явно уже не слушая Водяного.       — А твоя домовая тварь — тот ещё ревнивец, — хмыкнул Сан. — Вон как глядит! Ему не понравилось, что ты смеялась со мной.       — Не называй так Уёна, — пожурила его Юстина.       — Ты уверена?       — В чём?       — Что хочешь оставить подобное существо подле себя? Он спас тебя, явно привязан, но он какой-то с дурниной.       — Он не причинит мне вреда, наоборот, он мой защитник, — Юстина была абсолютно уверена в этом. — Не переживай на счёт него. Лучше скажи, как Афия? Она, получается, разбирается в тварях, раз имела мужа Ведьмака? Она точно заболела, ей не навредил никто? — вдруг пришла ей такая мысль в голову, и Юстина с тревогой посмотрела на Сана.       — Нет, — он покачал головой. — У неё действительно приключились проблемы с почками, она уже очень старенькая. Ты лучше скажи, тебе нужна какая-то помощь сейчас? Твой дом сгорел, сочувствую, — он посмотрел на остатки некогда деревянного дома.       — Да и чёрт с ним! — Юстина махнула в ту сторону головой. — Что нужно, то было уничтожено, ушло навсегда, — мрачно сказала она, думая о прахе. Юстина вздрогнула, резко вспоминая о важном. — Есть то, в чём ты можешь мне помочь сейчас! Нужно найти мою кошку Бёль, она может быть ранена, её Змей отшвырнул. Но ещё нужно найти в лесу одного паренька — Ёсана. Прибожек он. Ёсан мне здорово помог, развязал верёвки в лесу и стал отвлекать Змея. Я не знаю, что с ним произошло. Вдруг он ранен серьёзно? Нам надо скорее его найти!       — М-м… — загадочно протянул Сан. — Ёсан — это такой парнишка с трупного цвета кожей, смазливой мордахой и венком на голове?       — Да-да… — с сомнением протянула Юстина. — Ты его видел?!       — Я его сейчас вижу. Это же он? — Сан кивнул ей куда-то за плечо.       Юстина резко развернулась. Из темноты леса к ним медленно брела невысокая стройная фигурка. Это Ёсан вышел к ним, держа что-то тёмное на руках.       — Ёсан! — из груди Юстины вырывался практически вскрик, чувство облегчения затопило её какой-то мощной лавиной.       Она кинулась к нему со всех ног и едва не сжала в объятиях, но вовремя увидела, что он достаточно побитый, с очередным кровоподтёком на лице. Она осторожно обхватила его за плечи и тут же увидела, кого он держит на руке.       — Бёль! — изумлённо воскликнула Юстина, и кошка муркнула в ответ на её голос.       — С ней всё будет хорошо, — быстро поспешил её заверить Ёсан, видя тревогу в её глазах. — Сломана лапка от удара, но это не так страшно, как кажется. Я соберу сейчас особые растения, ты проведёшь очень простой и быстрый ритуал, и кость срастётся хорошо и быстро в Велесову ночь.       — Господи! — у Юстины снова позорно заслезилась глаза, она осторожно гладила Бёль по голове. Это была она, её кошка, но на её груди и лапках вдруг появились белые пятна, хотя Бёль была полностью чёрной. — Что это? Почему на ней белые пятна?       — Кто его знает? — Ёсан пожал плечом. — Возможно, последствия соприкосновения с магическими тварями, сегодня ведь особая ночь. Кошки видят потусторонний мир, духов, домовых и могут чувствовать энергетику, реагируя на то, что невидимо человеку, из-за их обострённых чувств.       — Она спасла меня от морока Змея, — Юстина всё наглаживала её, сердце обливалось кровью, глядя на больную лапу. Она подняла глаза к Ёсану, смотря на его припухшее от кровоподтёка лицо с одной стороны.       — Опять в тот же глаз ударил, ирод ползучий! — буркнул Ёсан. А потом улыбнулся ей, видя, как задрожали её губы. — Ну, чего ты плачешь? Нормально всё со мной. Немного бока побиты, но Змей бросил меня, швырнув об дерево, и за тобой помчался. Оклемаюсь я быстро. Прости, что так долго меня не было, что не помог до конца. Я временно без сознания лежал, прости.       — С ума сошёл, за что ты извиняешься? — выдохнула Юстина. — Ты столько сделал! Ты меня в который раз спас! Ты просто чудо, Ёсан! — она потянулась, сминая его в объятиях.       Как вдруг кто-то коснулся её плеча и резко оттащил в сторону, одновременно отталкивая и Ёсана.       — Эй! Он мужик, вообще-то! Не обнимай другого мужика! — перед ними непонятно как оказался Уён, сердито глядя то на неё, то на прибожка. — Со слов одного смеётся, другого обнимает! И это всё при живом-то мне?!       Юстина только прыснула, видя это ревнивое и возмущённое лицо. Она отошла чуть поодаль, отводя под руку Уёна.       — Как ты так быстро очутился перед нами, если у берега стоял? — с сомнением спросила она.       — Я же могу перемещаться, — ответил Уён. — И ты отошла далеко, и меня будто самого притянуло к тебе. Ты теперь как путеводный маяк, как мой личный якорь. Я вижу твой свет сразу.       — Как ты себя чувствуешь? Как оно вообще ощущается? — Юстина бегло глянула на сгоревшие останки дома. — Всё ведь разрушено, твоего оберега-дома нет, как бы. Или ты к земле всё ещё привязан?       — Кажется, я привязан теперь к тебе, — Уён не отрывал от неё внимательного взгляда. — Раньше я существовал благодаря дому, но ты сделала как-то так, что теперь мой дом и безопасное место — это ты. Я существую возле тебя, в твоём поле. Минги сказал, что я полностью изменился, хотя он не понимает, чем я стал. Говорит, что я родился новой разновидностью какой-то твари. Будто твой личный хранитель.       — Если честно, я мало что понимаю в происходящем…       — Если честно, я тоже. Но, главное, что ты жива и защищена.       — Сонхва действительно мёртв?       — Кажется, да…       — Кажется? — с сомнением переспросила Юстина.       — Его тело моментально стало разлагаться на дне, когда я оставил его прикованным серебряным кинжалом, закалённым обрядами, — Уён поморщился, быстро глянул в сторону реки. — Оно почернело и стало осыпаться. Не то, чтобы я видел раньше мёртвых огромных Полозов… Но вот Минги немного смутило слишком много сброшенной змеиной кожи…       — Что это значит? — с тревогой спросила Юстина.       — Не знаю, — Уён пожимал плечами. — Минги сказал, что на всякий случай всю реку проверил и ещё проверит, но ничего такого нет. Змей разложился в водах, тебе больше ничего не угрожает, — он посмотрел на неё так внимательно. — И что ты будешь делать дальше?       — О чём ты? — Юстина была такой усталой и вымотанной, что не понимала банальные вопросы.       — Дома больше нет, — Уён глянул на останки, потом на Сана, который знакомился с Ёсаном и осторожно помогал с Бёль. — Скоро здесь появится много народу, пожар явно заметили. Будет много вопросов, и эту ночь тебе придётся пережить в расспросах. Но что будешь делать потом? Ты останешься в этом месте?       — Если честно, вряд ли, — честно ответила Юстина. — Мне нет смысла здесь оставаться… Да и не хочется помнить…       Уён помедлил, нажёвывая нижнюю губу. А потом спросил прямо:       — Тогда что со мной? Ты ведь заберёшь меня с собой? Или отвяжешь как-то, чтобы не мешал? Скажи мне, Юстина?       Она подняла глаза к нему, немного теряясь, будто он не прямой вопрос задал, а такой, от которого зависела вся его дальнейшая судьба, вся жизнь. Впрочем, разве не так было?       Уён прожигал её своим тёмным, с искрами золота внутри взглядом насквозь. Юстина, не отрываясь, смотрела ему в глаза и словно тонула в них. «Красивый ты у меня! — вдруг подумалось ей. — Почему же… почему так страшно сказать это вслух? Что же это, что?»       Она не нашлась, что ответить. И просто улыбнулась, протягивая руку. Лицо Уёна изменилось, он выдохнул так, словно вынырнул из губительной глубины и вобрал в грудь живительного воздуха. И он протянул руку в ответ.