—апатия—

***

Небо в тот день было серым, будто тоже скорбело. Эллиот стоял неподвижно, глядя на свежий холм земли. Люди вокруг что-то говорили — слова поддержки, сожаления, утешения. Но звуки проходили мимо, не задерживаясь. Всё, что он слышал, — это собственное сердце, бьющееся глухо и тяжело. Гроб опустили в землю. Кто-то положил цветы. Эллиот не смог. Он просто стоял, пока силы не покинули его, пока не стало ясно: остался только он.

***

Вернувшись в больницу, он не стал ни с кем говорить. Молча дошёл до своей палаты, лёг на кровать. С тех пор дни перестали иметь значение. Он не ел, почти не пил. Только изредка подносил стакан воды к губам — просто потому, что нужно. Сны не приходили, а если и приходили, то приносили тот же пожар, те же крики, та же вонь горелой плоти, те же валяющиеся в обломках органы, те же глаза, которые он так хотел забыть. Он не знал, что хуже — боль или её отсутствие. Иногда он просто лежал, глядя в потолок. Перед глазами снова и снова прокручивались кадры того дня. Мия смеётся, вся в муке, с белыми пятнами на щеках. Она говорит, что уже взрослая, что хочет помочь брату. Он улыбается, впервые за долгое время по-настоящему. А потом — вспышка, шум, крик, ее мертвое тело.. стеклянные глаза.. И всё исчезает. Эллиот зажмурился, но воспоминания не уходили. Он тихо всхлипнул, не в силах остановиться. Слезы гроздьями скатывались с глаз. Всё внутри дрожало — как лист, который держится на ветру из последних сил. Он не заметил, как дверь в палату открылась. Не услышал шагов. Только когда кто-то осторожно коснулся его плеча, Эллиот вздрогнул. Шанс сидел рядом. Он никогда не умел потдерживать, поэтому он ничего не сказал — просто молча положил ладонь на спину Эллиота, будто говоря этим всё, что не нуждалось в словах. Эллиот не отстранился. Не смог. Он только продолжал плакать — тихо, сдавленно, с каждым вдохом будто теряя часть себя. Шанс гладил его по спине — ровно, спокойно, без слов. И в этой тишине впервые за долгое время Эллиот почувствовал, что он не один. Слёзы постепенно иссякли. Усталость стала невыносимой, глаза слипались. Он не хотел спать — боялся увидеть тот день снова, боялся вновь увидеть ее разорванный, обгоревший труп. Но тело решило за него. Он уснул, чувствуя рядом тихое дыхание другого человека. И впервые за долгие недели — не чувствовал страха и не видел кошмаров.

***