Там, где он дома

29 августа 2024 года, Монца, Италия Уголки губ Стефана поползли вверх в сдержанной улыбке, когда он смотрел на экран телефона. Сообщение от Габриэля: «Ну что, готов к еженедельному фестивалю идиотских вопросов? Чувствуешь в себе силы?» Стефан фыркнул и ответил с присущим ему сарказмом: «О, да, я просто истекаю силами и жаждой общения. Прямо как в сказке». Габи ответил лишь смеющимся смайликом и согласием: «Честно, то же самое, братан». Он сидел в душной, безоконной комнатке, которую кто-то из организаторов с большим воображением назвал «залом для подготовки к медиа-дню». Через несколько минут предстояло выйти в свет софитов и десятков диктофонов, где ему будут задавать одни и те же вопросы, иногда дословно повторяя друг друга, а он должен будет изображать, что каждый раз слышит их впервые и выдумывать новые, блестящие ответы. Он проходил это уже сто раз и прекрасно знал механизм. Но от этого не становилось легче. «Может, просто сказать, что у меня сегодня нет вайба для этой работы?» — размышлял он. Но шутки шутками, а эти змеи, ошибочно именуемые журналистами, сами никуда не денутся. Пришлось вставать и идти, изображая, что нет на свете ничего увлекательнее, чем отвечать скучным людям на их скучные вопросы. Едва он переступил порог медиа-зоны, как его уже окликнул представительный мужчина в очках. — Стефан! Майкл Джеймс, «Sports Global». Как настроение? Какие прогнозы на квалификацию? На какой позиции рассчитываете финишировать? Стефан едва сдержал вздох. — Настроение — как у человека, которого только что выдернули из тёмной комнаты и бросили в свет. А финиширую я, надеюсь, первым. Обычно это самая желанная позиция, разве нет? — увидев, что мужчина не оценил сарказм, Стефан смягчился. — Шучу. Чувствую себя отлично. Машина быстрая, команда проделала огромную работу. Уверен, мы покажем хороший результат. Лина, его менеджер по связям, легким касанием руки направила его дальше. Следующей была молодая девушка, явно на несколько лет его старше. Она нервно теребила блокнот, и Стефан с первого взгляда понял — это её первый медиа-день в Формуле 2. В её глазах читался неподдельный ужас. — С-Стефан, привет, я Ана из «TrackSide Buzz», — она сглотнула. — У меня вопрос... Многие наши молодые читательницы интересуются... есть ли у вас девушка? В воздухе повисла неловкая пауза. Стефан почувствовал к ней странную смесь жалости и презрения. Она совершенно не умела «читать комнату». На спортивной конференции, посвященной гоночным технологиям и тактике, она спрашивала о его личной жизни. — Нет, — его ответ прозвучал как хлопок дверью. Односложно и холодно. Но девушка, видимо, решив, что не может уйти с пустыми руками, набралась наглости. — О, значит, ваше сердце... совершенно свободно? Никем не занято? Стефан поднял бровь. Его взгляд стал острым, как бритва. — Занято, — поправил он её, и его голос с немецким акцентом прозвучал мягко, но смертельно опасно. — Оно качает кровь по моему организму. Довольно успешно, надо сказать. Он не отводил взгляда, пока та не покраснела до корней волос и, пробормотав что-то невнятное, не перешла к стандартным вопросам о трассе и настройках болида. Остаток конференции прошел без эксцессов. Ему задавали вопросы о машине, о его ожиданиях от Монцы, о борьбе с соперниками. Слава богу. Выйдя наконец на свободу, он достал телефон и написал Габриэлю: «Ты знаешь, я тут подумал... Может, и не стоит просить у вселенной новизны. Эти однообразные вопросы о телеметрии и сцеплении внезапно кажутся мне верхом журналистского профессионализма. Один раз спросили про мое «свободное сердце». Никогда больше». Габи ответил мгновенно: «Хахаха! Нет, всё, ты обязан теперь на гоночном комбинезоне вышить анатомический рисунок сердца со стрелочкой и подписью «Занято. Качает кровь». Это теперь твой коронный ответ!» Стефан усмехнулся. Монца — это было что-то. Даже медиа-день здесь преподносил сюрпризы. *** 30 августа 2024 года, Монца, Италия На следующее утро Стефан проснулся с непривычным чувством — с удовлетворением. Оно было тихим и спокойным, без примеси дерзости или ярости. Просто чистая, ничем не омраченная радость от предвкушения: сегодня он сядет в свой болид и выедет на одну из самых знаковых трасс в мире. Монца. Храм скорости. Место, где его безумная энергия находила единственно верный выход. Командное совещание, однако, было испытанием на прочность. Оно проходило в душной комнате, где пахло кофе и усталостью. Руководитель команды и инженеры в который раз повторяли прописные истины: «береги шины в первом секторе», «атакуй в обеих зонах DRS», «следи за температурой тормозов». — Стеф, есть какие-то мысли? — спросил главный инженер, пытаясь вытащить из него хоть что-то, кроме едкого сарказма. — Мысли? — Стефан лениво откинулся на спинке стула. — Вам ведь не нужна поэма о моих чувствах к асфальту в повороте «Курва Гранде»? Они знали, что он все понимает. Он изучал телеметрию до тошноты, он чувствовал машину как продолжение себя. Эти ритуалы были нужны им, а не ему. Ради какой-то надежды, что он вдруг станет «командным игроком» в кабинете, даже если на трассе он был одиночкой. Когда пытка завершилась, Иззи догнал его в коридоре и похлопал по плечу. — Ну, золотая рыбка, постарайся сегодня не разбить нашу лодку, а? — в его глазах читалась не отеческая опека, а скорее понимание и легкая ирония. Иззи знал его лучше всех. — Не обещаю, — Стефан широко ухмыльнулся. — Но если разобью, то сделаю это с невероятным стилем. Обещаю. И вот он здесь. В кокпите. Руки в перчатках сжимают руль, двигатель ревет где-то позади, наполняя все его существо вибрациями. Когда он выехал на трассу, все посторонние мысли — о совещаниях, о журналистах, о комментариях — просто испарились. Остался только он, машина и легендарная лента асфальта, уходящая вглубь королевского парка. Он был по-настоящему счастлив. В эти мгновения он был цельным. Первые два круга он не гнался за временем. Он «разговаривал» с трассой, искал ее отклик. Где асфальт более шероховатый? Где можно срезать еще сантиметр в повороте «Роггия»? Как выжать из машины лишний километр в час на прямой? Он впитывал ощущения, как губка. А потом он начал охоту. Он стал один за другим накручивать быстрые круги. Машина слушалась его идеально, словно читая его мысли. Он входил в повороты с точностью хирурга, выжимал всю мощность на длинных прямых. С каждым кругом он оттачивал движения, становясь быстрее, плавнее, опаснее. Когда сессия завершилась, и он заглушил мотор, в наушниках раздался голос Иззи: — Хорошая работа, Стеф. Очень хорошая. Данные выглядят отлично. Стефан выбрался из болида, снял шлем. Его лицо было мокрым от пота, но на нем сияла улыбка — не саркастическая, не наигранная, а самая что ни на есть настоящая. Он поймал взгляд главного инженера и просто кивнул. Тот в ответ поднял большой палец. Они оба были довольны. Время было более чем убедительным. Теперь оставалось только ждать. Ждать квалификации и спринта, чтобы увидеть, насколько хорошо их изменения помогут в настоящей битве. Но Стефан уже знал — он и Монца понимали друг друга. А когда он и трасса находили общий язык, противникам оставалось только молиться. *** Когда не загадывай наперёд. И не говори, что всё хорошо. Вот что усвоил Стефан. Потому что как только всё становится подозрительно хорошо, Вселенная тут же принимает это за вызов. И тогда подводит машина, случается глупая ошибка или просто прилетает птица и бьётся о визор. Лучше просто тихо радоваться маленьким победам и не задаваться ненужными надеждами. Квалификация к спринту начиналась более чем обнадеживающе. Машина слушалась его беспрекословно, словно читая мысли. Круги выходили чистыми, быстрыми, выверенными. Он чувствовал, как соперники начинают нервничать, ощущая его давление. Ему удалось пробиться в третью часть квалификации — Q3, битву за поул-позицию. Это было великолепно. Внутри что-то ликовало: «Это твой день. День, когда всё получится». И вот тогда, как по злому року, случилось неизбежное. Он вышел на решающий круг. Шины были идеально прогреты, им было всего два круга. Но это не имело никакого значения. Сначала он почувствовал потерю мощности на прямой, едва уловимую, но смертельную для кругового времени. Затем машина стала вяло реагировать на педаль газа. Он становился медленнее. С каждым метром его мечта о первом ряду рассыпалась в прах. В конце концов, ему оставалось лишь выругаться в радио, вложив в одно слово весь свой сарказм и ярость. — Прекрасно. Просто идеальный момент. Больше он ничего сделать не мог. Шестое место. В спринте это не было катастрофой. Стефану, если честно, никогда не было особого дела до субботних гонок. Но хорошая квалификация давала отличную позицию на воскресную гонку, и в большинстве случаев тот, кто брал поул в квалификации, стартовал с первого места и в основном заезде. К тому же, Стефану всегда больше нравилось быть охотником, а не добычей, отбивающей атаки. Но проблема была не только в позиции. Проблема была в машине. Снова. Раз за разом эти повторяющиеся сбои, эти отказы в самый неподходящий момент. Стефан, занимающий второе место в чемпионате, не мог позволить себе, чтобы ненадежность машины стала главным фактором. Он не хотел отвлекаться на это. Он должен был бороться с соперниками, а не с собственной техникой. Войдя в гараж, он снял шлем. Его лицо было каменной маской. Несколько механиков молча похлопали его по плечу, но никто не решался заговорить. Они знали Стефана. Он не был тем, кто кричал или швырял вещи. Его гнев был холодным и острым, как лезвие. Он вымещал его сарказмом и ядовитыми фразами, которые могли отравить атмосферу на весь день. Никто не хотел попасть под этот обстрел. На этом его квалификация закончилась. Он молча прошел к своему уголку, глядя на телеметрию, которая безжалостно подтверждала: это был не его промах. Это была техника. Снова. И самое горькое было в том, что он почти поверил, что сегодня всё может быть по-другому. Он уже не надеялся. Надежда была для тех, кто не был до конца уверен в своих навыках. Стефан же знал — что бы ни случилось с машиной, он сядет в нее, наденет шлем и проедет этот спринт так, как умеет только он. Он выложится на все сто. А если в конце концов что-то сломается... что ж, он будет знать, что со своей стороны сделал всё возможное. Иззи бубнил в ушах, озвучивая данные телеметрии, температуру шин, прогнозы по износу. Стефан слушал, его сознание было чистым и острым, как лезвие. Его никогда нельзя было поймать на том, что он отвлекается в решающий момент. Гаснут огни. И начинается спринт. Стефан стартует шестым. А через две секунды он уже третий. Машины впереди, увлекшись борьбой друг с другом, предоставили ему щель — крошечный просвет, в который он ввинтился с холодной расчетливостью акулы, пользующейся ошибкой жертвы. Он прошел первые повороты как по маслу, плавно и без суеты. Следующие три круга он уверенно защищал свою позицию, даже не дуная о том, чтобы атаковать второе место. Нужно было дать шинам прогреться, понять ритм гонки. Но к двенадцатому кругу пришло время. Он нашел момент, точку слабости соперника, и совершил чистый, выверенный обгон. Соперник попытался контратаковать, но Стефан был уже в двух секундах впереди — целая вечность. И тут — желтые флаги. Машина безопасности. Два болида в хвосте пелотона сошлись, отправив друг друга в гравий. Следующие четыре круга растянулись в мучительном ожидании. Поле сжалось, стирая все его преимущество. Когда машина безопасности ушла с трассы и гонка возобновилась, Стефан почувствовал прилив адреналина. Лидер был теперь так близко. — Иззи, думаю, могу попробовать его пройти, — его голос был спокоен, но в нем слышалась стальная решимость. — Данные хорошие. Уверен в твоих навыках, Стеф. Вперед. На последних двух кругах он пошел в атаку. Он пристроился в хвост лидеру, чувствуя его слабину. И на решающем повороте он бросил свой болид на внутреннюю траекторию, проходя колесо в колесо, вырываясь вперед с грацией и яростью одновременно. Он вышел в лидеры. Последние виражи он проехал с ледяным спокойствием, не оставив ни малейшего шанса для ответа. Финальная прямая. Чекерый флаг. В ушах раздался голос Иззи, в котором смешались облегчение и гордость: — Да! Идеально, Стеф! Поздравляю, парень! Победа! Стефан выдохнул, и напряжение последних кругов наконец отпустило. Ухмылка сама по себе растянула его губы. — Что, серьезно? А я и не заметил, — пошутил он, но его голос, наконец, звучал по-настоящему легко. — Скажи им, чтобы в воскресенье машина тоже так захотела победить, как я сегодня.