25

Мария Генриховна чувствовала, что она на грани нервного срыва. Так долго тянувшийся учебный год совершенно неожиданно подходил к концу. Страшно даже было представить, сколько тетрадей предстояло проверить, сколько бумажек подписать, сколько заседаний провести. Потом еще и экзамены на носу. А если кто, не да бог, завалит? Ей ведь держать ответ перед начальством. Мария Генриховна уже подумывала начать подтыривать глицин у старшеклассников, которые перед ЕГЭ закидывались им каждый день, воображая себя очень крутыми наркоманами из какого-нибудь американского фильма. И все это можно было снести, в конце концов, не первый год, она работает в этой школе. Ветеран педагогического труда, как никак. Однако было еще кое-что, что съедало ее изнутри. То, что она сначала терпела, потом игнорировала, но сейчас буквально одной капли было достаточно, чтобы сосуд переполнился и случился потоп. А Мария Генриховна любила доводить дела до конца. И поддавшись этой тяге к саморазрушению, она, даже не заперев двери, прямо в своем кабинете достала из шкафа бутылку коньяка, налила в стакан почти до краев и, коротко вздохнув, сделала глоток. Именно в этот момент дверь распахнулась и на пороге показалась Таня. Мария Генриховна замерла со стаканом в руке. — По какому поводу застолье? — поинтересовалась Таня, стараясь скрасить, ощутимое за километр дурное настроение начальницы. Мария Генриховна опустила стакан и развела руками. — Да вот юбилей. Даже свечки купила. А торта нет. Она достала из сумки и бросила на стол две запечатанные свечи — двойку и пятерку. Таня удивленно уставилась на цифры. — Хм, я думала, у вас летом. — Спасибо, конечно, — усмехнулась Мария Генриховна, — но мне все-таки уже не 25. Вообще то Таня посчитала, что свечи должны были значить 52, но не рискнула в этом признаваться. — Никогда бы не подумала, — расплылась она в подобострастной улыбке, — вы так хорошо выглядите. — Не подлизывайся, — нахмурилась Мария Генриховна. Таня, пытаясь спасти положение, снова озвучила предположение: — Так, ну если не ваш, то… годовщина наверное? Серебряная свадьба! Поздравляю. Мария Генриховна устало прикрыла глаза ладонью, но побоявшись размазать тушь, отдернула руку. — Таня, меня иногда поражает твоя неделикатность, — вздохнула она, борясь с внутренним желанием прямо сейчас отхлебнуть еще коньячку, — стала бы я тут одна вот это вот всё, если бы было с чем поздравлять. Таня уже десять раз успела себя проклясть, что вообще зашла в этот кабинет. — Я сдаюсь. Может дадите подсказку? Кому все-таки 25 лет? Мария Генриховна тоже решила сдаться и вылила в себя полстакана. — Не лет, а любовниц, — прохрипела она, вытирая губы тыльной стороной ладони. Тане показалось, что она ослышалась. — Не поняла. Мария Генриховна выдержала паузу. — У Араика за весь наш брак было 24 любовницы. Сегодня я узнала о 25. Таня только теперь заметила обручальное кольцо, лежащее среди бумаг на столе. Мария Генриховна проследила за Таниным взглядом и взяла кольцо в руки. Золото блеснуло на свету. — Как он мог! Все мужики козлы. Но я уверена, вы легко найдете кого-нибудь получше. Вы знаете, что директор на вас давно виды имеет? Я вот тоже недавно развелась и ничего, не умерла, — затараторила Таня. Мария Генриховна пропустила мимо ушей фразу про директора и зацепилась за одно слово. — Почему тоже? — Ну вы же теперь разведетесь? — с надеждой в голосе предположила Таня. Мария Генриховна, сощурив один глаз, посмотрела на Таню сквозь кольцо. — Нет, Танечка, развод — не вариант, — задумчиво произнесла она. Таня чувствовала, как внутри нее поднимается протест. И желание отомстить. — Но вы же что-то с этим сделаете? Вы должны! — Ну, конечно, — Мария Генриховна снова кинула взгляд на манивший ее коньяк, — есть пара идей. В благородном порыве борьбы с женским алкоголизмом Таня подскочила, выхватила стакан из рук Марии Генриховны и вылила его содержимое в горшок с фикусом. Коньяк тут же ушел под землю. Мария Генриховна с раскрытым ртом уставилась на Таню, но сообразив, что возмущения ее будут выглядеть сейчас совсем жалко, промолчала. — Расскажете? — Таня присела на рядом стоящий стул, — за чаем то? Заодно можно и торт купить. Мария Генриховна смерила Таню долгим оценивающим взглядом, как будто пыталась сообразить, можно ли доверить Тане такие сведения. — Ну хорошо, — наконец произнесла она, — но все, что я сейчас тебе скажу, должно остаться, между нами. — Конечно, — кивнула Таня, всем своим видом показывая, она — конфидент что надо. Мария Генриховна сцепила руки в замке и произнесла чуть тише: — Я серьезно. Это вопрос жизни и смерти.