Eternity

138 год от З.Э Королевская гавань. Рейнира стояла у раскрытого окна, опершись рукой на подоконник. Шёл мягкий весенний дождь, и капли падали на её кожу, оставляя прохладные следы. Деймон остановился рядом, коснувшись её плеча. — Мейстер говорил, тебе не стоит стоять у окна, продует . — Я не могу сидеть целыми днями. Королева не может себе такое позволить. Он усмехнулся. — Королева — нет. Но жена и мать — может. Деймон приблизился, скользнул рукой по её талии. — Всё будет хорошо.— сказала она тихо, будто сама себе. Вечером, когда замок стих, Деймон сидел рядом с ней на кровати, глядя, как она засыпает. Её дыхание было спокойным, лицо —юным. Он провёл пальцами по её волосам, и на мгновение в нём вспыхнула память: Это было через несколько дней после их свадьбы — ночь, тихая и влажная. Красный Замок спал. Только в покоях королевы горел свет. Рейнира стояла у стола, в тонком халате цвета вина, пальцы её чуть дрожали, когда она коснулась кубка. Деймон замер, заметив её задумчивость . — Всё хорошо? Она не ответила сразу. Сделала вдох. — Я должна сказать тебе кое-что. Деймон подошёл ближе, изучая её лицо. — Говори. Рейнира попыталась улыбнуться, но не вышло. — Не думай, что я это специально, — проговорила она, чуть нервно. — Просто… мне надо было самой поверить. — О чём ты? — Я ношу нашего ребёнка, Деймон. Тишина. Только где-то вдалеке послышался плеск дождя по черепичной крыше. — Что ты сказала? — У нас будет ребёнок, — повторила она уже увереннее. — Наследник. Он выдохнул, подошёл ближе и взял её за лицо ладонями. — Правда? Она кивнула. Деймон прижал её к себе, крепко, почти не веря, что всё это не сон. — Рейнира… — прошептал он, уткнувшись лицом в её волосы. — Ты даже не представляешь… — Что? — она улыбнулась, чувствуя, как его руки дрожат. — Пусть семеро смотрят, я не позволю никому, никому, забрать вас у меня. Рейнира увидела в его глазах чистую, обжигающую любовь. Настоящее Дверь распахнулась. В комнату влетел Корлис. — Простите, Рейнира,Деймон , — сказал он наконец. — Хелейна… — Что с ней? — голос только проснувшейся Рейниры прозвучал глухо. — Она сбросилась с башни, — произнёс Корлис. — Её больше нет. Рейнира закрыла глаза. Ей хотелось закричать, но сил не было. — Хелейна… — прошептала она. — Моя милая сестра. Деймон подошёл, обнял её. Его пальцы сжались на её плече. — Она страдала, — сказал он. — Ей стало легче. — А её сын? — Рейнира открыла глаза. Корлис вздохнул. — Мейлор видел, как его мать покончила с собой. Рейнира улыбнулась с печалью. — Он не будет сиротой. Он будет знать, что такое семья, — сказала она. Она встала, медленно, тяжело, но с тем достоинством, что всегда отличало её. — Скажи, чтобы его новая комната была рядом с нашей. Корлис кивнул. — Я передам. — Мы не обязан брать это на себя, — тихо сказал Деймон. — Я не брошу племянника, он не виноват в грехах отца и деда. — Твоё сердце слишком велико для этого мира. Она улыбнулась в ответ ему, а потом прижалась, чувствуя, как под кожей у неё бьётся ещё одно сердце. Её, их ребенок. Слуга тихо вошёл и поклонился: — Ваше Величество… мальчик пришёл. — Пусть войдёт. Мейлор несмело вошёл. Он был худощав, с серебристо-серыми волосами, в лице угадывались черты и отца, и матери. Он просто остановился в дверях, как зверёк. — Мейлор, — мягко сказала Рейнира, — подойди ко мне. Он шагнул ближе, но взгляд не воднимал. — Вы…моя королева. — И твоя тётя, — ответила она. — Но мне бы хотелось, чтобы ты называл меня просто Рейнира. Она узнала этот взгляд: страх, смешанный с гневом. Точно так же когда-то смотрела сама — после смерти матери. — Я знаю, — сказала она тихо, — ты думаешь, что я виновата, хочешь остановить время. — Все говорят, — прошептал он наконец. — Говорят, что вы убили моего деда, отца… и что мама… мама… Он не смог договорить, губы задрожали. Рейнира опустилась перед ним на колени. — Мейлор, — сказала она, — твоя мама была самым светлым и невинным человеком, которого я знала. Я не желала ей зла. Никогда. — Тогда почему она умерла? Рейнира молчала. В горле стоял ком. — Потому что она не выдержала . Потому что взрослые иногда совершают ошибки, из-за которых их дети страдают всю жизнь. Я не могу вернуть твою мать. Но если позволишь… я бы заботилась о тебе. Он кивнул едва заметно. — Я не хочу быть один. Рейнира улыбнулась, с трудом сдерживая слёзы. — Не будешь. В зал вошёл Деймон. — Значит, мальчишка всё-таки решился, — произнёс он с лёгкой усмешкой. Мейлор отступил, насторожившись, но Рейнира мягко коснулась его плеча. — Это Деймон, — сказала Рейнира. — Он не страшный, просто иногда слишком забывается.— она впилась в мужа взглядом. Деймон склонил голову, глядя на мальчика испытующе. — Ты сын дракона, не бойся. Мейлор поднял подбородок. — Я не боюсь, — упрямо сказал он. Деймон усмехнулся. — Тогда, возможно, из тебя выйдет что-то стоящее. Рейнира бросила на него взгляд — укоризненный. Через неделю. Мейлор, дочитав историю о старых драконах, замолк. — Тётя… — сказал он неуверенно. — Можно спросить? Рейнира обернулась, мягко улыбаясь. — Конечно, Мейлор. Он глядел на неё серьёзно, почти взрослым взглядом. — Почему у тебя будет ребёнок сейчас? Ты ведь уже взрослая. Это может быть опасно. Рейнира посмотрела на свои ладони — аккуратные, чуть иссушенные временем, и сказала: — Да, я уже не молода. И, может быть, кому-то покажется, что слишком поздно. Но иногда жизнь даёт нам второй шанс, который так необходим. Мейлор нахмурился. — У тебя ведь уже были дети? Она кивнула. — Были. Три сына. Люк, Джейс и Джоффри. — Голос её дрогнул. — Они умерли. Их убили те, кто хотел отнять у меня всё. — Кто? — Твои родственники, Мейлор. Эймонд убил Люцериса. Эйгон — Джейса и Джоффри. Мальчик опустил голову. Долгое молчание растянулось между ними. — Значит, — произнёс он тихо, — ты могла убить меня и мама. Но не стала. — Потому что ты не виноват, — ответила она просто. — Я слишком хорошо знаю, каково это — терять семью. — Спасибо. Рейнира протянула руку, погладила его волосы. — Ты очень на неё похож, — прошептала она. — На свою мать. Мейлор улыбнулся слабо. — Все так говорят. Но мне кажется, у меня характер от отца. — Ну, тогда у нас с тобой будет ещё много поводов для споров. — Ты слишком много делаешь для меня. Тебе ведь нужно беречь силы. — Беречь силы от кого? От ребёнка, которому необходима моя поддержка и внимание? Мейлор смутился, опустив глаза. — Просто... я не привык, чтобы кто-то... заботился обо мне просто так. Мама всегда была отстранена. Она могла приказать его убить, ведь он представлял угрозу для продолжения династии. Но вместо этого Королева разговаривала, слушала его. — У тебя будет свой ребёнок, и... тебе станет не до меня. Рейнира чуть вздохнула. — Нет, ты уже часть моей семьи. И мне не важно, кто твой отец. Важно, кем ты станешь. Эти слова глубоко врезались в него. Иногда он видел, как тяжело тёте даются шаги, как она морщится, поднимаясь по лестнице, и всё равно не позволяет никому помочь. И каждый раз в груди у него поднималась странная, горячая волна. Но не со всеми в этом доме у мальчика ладилось. С Деймоном отношения складывались иначе. Тот не умел быть терпеливым — ни в войне, ни в жизни, ни в воспитании. Он мог хвалить Мейлора за ловкость на тренировке, а через минуту — резко оборвать за неуверенный удар. — Противник не будет ждать. — повторял он. Всё в этом человеке раздражало Мейлора — холодные глаза, грубый смех, то, как он позволял себе говорить с Рейнирой. Иногда мальчик думал, что этот человек просто не достоин её. Но потом, ночью, когда он проходил мимо покоев тёти и слышал её тихий смех понимал, что ошибается. Она была счастлива с Деймоном. Утро выдалось холодным и ясным. Деймон стоял на арене, держа в руках меч. Мейлор стоял напротив — худой, напряжённый, с упрямо сжатыми губами. — У тебя хватка как у девчонки, — усмехнулся Деймон. — Я не воин, — отрезал мальчик. — И не собираюсь быть таким, как вы. — А кем ты собираешься быть? — холодно спросил Деймон. — Прятаться за спину женщин? Мейлор вспыхнул. Он бросился вперёд, неумело, но яростно. Удар, ещё один — оба легко отбиты. — Вот теперь похож на принца, — сказал он, чуть усмехнувшись. Мейлор не ответил. Но с того дня, он стал уважать Дэймона. Тем временем Рейнира стояла у Драконьей пещеры, укутанная в чёрно-золотой плащ. — Готов? — спросила она Деймона. — Всегда. Сиракс подняла голову, её глаза, цвета как расплавленное золото, отражали пламя факелов. Караксес стоял рядом. Рейнира положила ладонь на морду своей драконицы, шепча что-то на древнем валирийском. Караксес рыкнул, но подался ближе — будто приветствуя их обоих. — Драконы чувствуют, когда нужны нам. Деймон посмотрел на неё. — И ты хочешь, забрать у них яйцо? — Да. — прошептала она. — Нашему ребёнок тоже нужен дракон. Деймон осторожно взял яйцо, покрытое золотыми прожилками. Они стояли между двух драконов, окружённые паром и жаром. Солнце клонилось к закату, и свет играл в серебре волос, превращая их в языки пламени. На столе — кубки с вином, корзина с фруктами и крохотное яйцо, клубящиеся дымом . Рейнира устало откинулась на спинку кресла. — Забавно, — сказала она тихо. — Мы здесь всего три года, а кажется, будто прожили тысячу лет. Между ними повисла тишина. Только чайки кричали где-то внизу, и ветер шевелил занавес. — Лейнор. Он не заслужил того конца. Он был добр. Нежен. Я часто злилась на него за прогулки в море. А теперь понимаю он просто не хотел жить в моем мире. А Лейна? Деймон медленно отпил вина. — Она была сильной. И гордой, выбрала смерть сама — не дала никому решать за неё. — Ты часто думаешь о ней? — Иногда, — честно ответил он. — Она была частью моей жизни. Так же, как Лейнор был частью твоей. Деймон опустил руку на её живот, почувствовал, как малыш шевельнулся. — Это будет твоя и моя жизнь.