The end

138 год от З.Э Королевская гавань Утро было ясным, праздничным. Красный Замок сиял флагами. Все смотрели вверх — на балкон, где должна была появиться королева и король-консорт. Когда массивные двери распахнулись, Рейнира вышла. На руках она держала ребёнка, завернутого в тонкую ткань с вышитым драконом. — Народ Вестероса! Сегодня вы видите вашего нового принца, Эйгона Таргариена. «Да здравствует королева! Да здравствует принц Эйгон!» — скандировали люди. Деймон встал рядом с ней, бросив взгляд вниз — где море лиц сияло надеждой. Он не помнил, когда последний раз видел столько радости. — Они верят в тебя. Мейлор сидел за книгой, наблюдая, как Рейнира укачивает младенца. — Он теперь всё для вас, тётя… А я… я просто чужой ребёнок, да? Рейнира подняла голову от колыбели. — Мейлор, что ты говоришь? — она подошла, коснулась его щеки, но тот отстранился. — Раньше вы со мной говорили. А теперь только с ним. Королева замерла. Сердце болезненно кольнуло, но ответить было нечего. Мальчик резко встал и убежал, хлопнув дверью. Рейнира стояла у окна, глядя на город. Луна отражалась в её глазах. — Ты не сбежишь от этого, — прошептала она самой себе. — От собственного безумия. Деймон вошёл обнял её. Глубоко внутри Рейнира знала прежней она не будет. 153 год от З.Э Рейнира стояла у окна, глядя вниз — на город, что она когда-то покорила, и на флот, который достиг величия вместе с ней. Волосы её поредели, но осанка осталась прежней — гордая, ровная, будто сама судьба преклонялась перед этой женщиной. Она подняла руку к шее — там, где когда-то оставляли следы поцелуи Деймона. — Ты снова не спишь. Деймон вошёл, неся под мышкой свитки и старый меч — Темную Сестру. — Сон стал роскошью, которую я не могу себе позволить. Мир больше не ждёт моего нашего величия , Деймон. Он просто ждёт нового правителя. На мгновение в их взглядах мелькнуло прежнее — икра,буря, безумие. — Мы выстояли, Рейнира. Ты — королева. Я — твой меч. И пусть история запомнит нас такими. — История забудет нас, как забывает всё. Мейлор Таргариен — высокий, бледный юноша с пронзительно-синими глазами — стоял в тренировочном дворе и наблюдал, как юный принц Эйгон сражается с капитаном стражи. Эйгону было пятнадцать, а двигался он как человек, рождённый для битвы. Каждое движение выдавалось не просто отточенным, заложенным в крови: в нём была та же ярость, что и в его отце, и та же гордость, что в матери. — Он слишком самоуверен, но будущему королю это позволено.—проговорил себе принц Мейлор. Сколько лет прошло с тех пор, как Рейнира спасла ему жизнь и воспитала как собственного? Он полюбил её по-детски, искренне, как мать. Да, он оставался в тени, вечно “сыном погибшего короля-узурпатора”, чужим при короне, несмотря на кровь Таргариенов. Вечером он зашёл в покои королевы. — Мейлор. — Ваше Величество. Я наблюдал за Эйгоном. Он слишком резок. — Он сын порочного принца. В этом нет ничего удивительного. Мейлор сжал губы. — Вы всегда говорите о нём с гордостью. — Мальчик мой, ты для меня стал сыном. Мысли эти ведут тебя не туда.— Вы спасли мою жизнь, и я навеки в долгу. Но у меня тоже кровь Таргариенов. Я — внук короля, племянник ваш. Рейнира шагнула ближе. — Я помню, кто ты. И что сделал твой отец, в моих правах было лишить тебя титула принца, но я не вижу в этом смысла. — Прости. Она коснулась его плеча. — Я люблю тебя, Мейлор. — Ты опять жалуешься матери, брат?—шагнул в комнату Эйгон. — Не твое дело. Эйгон шагнул ближе, в его взгляде блеснула дерзкая ухмылка, та самая, что когда-то сводила с ума всех женщин Вестероса при взгляде на Деймона. Ночь опустилась на замок. Сиракс и Каракс тихо выли на скалах, будто чувствовали — их время тоже пришло. Рейнира лежала в покоях, дыша тяжело, прерывисто. Деймон не отходил ни на шаг. Она слабо улыбнулась. — Я вижу их…Они ждут. Деймон обнял её, и когда первые лучи солнца коснулись земли, оба уже не дышали. На их лицах застыла улыбка. Огонь в камине не угасал — наоборот, горел ярче, чем прежде. Эйгон опустился на колени: — Мне будет не хватать вас. В центре горы стояли два огромных костра, на каждом покоилось тело. Король-консорт Деймон и королева Рейнира. Мейлор стоял впереди, серьёзен как никогда. Эйгон был рядом, с опущенной головой, его ладони дрожали. Он не мог отвести взгляд от матери, от отца. — Они должны быть вместе, — тихо сказал Мейлор брату. — Даже в час смерти. Драконы — Сиракс и Караксес подняли головы. Эйгон поднял голову. — Пламя породило их. Пламя и заберёт. Dracarys. Пламя взвилось вверх, обжигая небо. Когда огонь утих, Мейлор подошёл к пеплу. Из пепла Мейлор взял в руки корону его деда Визериса 1, ту, что носила Рейнира. Он посмотрел на Эйгона, и без слов понял, что должен сделать. Мейлор возложил корону на голову брата. — Да здравствует король Эйгон Третий Таргариен, сын Рейниры Первой и Деймона Таргариенов. — Да здравствует король! Да здравствует Эйгон Третий! На фоне погасающего пламени два Таргариена стояли рядом, и в их глазах отражался рассвет новой эры.