Смерть достойных

      В голове звенело набатом, зрение было слепым, помутневшим. Из повисшего на груди радионаушника раздавался спокойный и уверенный голос: «"Могильщик", это "Монитор". Вижу чужих, заходят с южного входа, идут медленно. Время встречи через сорок пять секунд».       Медленно отсчитывая секунды, я направил дуло автомата в дверной проем, из которого в скором времени появятся недоброжелатели, явно идущие не чай со мной распивать. Ведь зачем-то же им понадобился кассетный обстрел по уже давно «покинутому» старому складу, где не так давно обустроилась наша группа. Знающих о местоположении было всего от силы пару личностей, ну и высшее руководство, куда же без него.       Мои размышления прервал глухой хлопок с первого этажа: подарки начали работать и уже забрали минимум одну жизнь. Звук винтокрылого коптера заставил отвести взгляд от проема, взглянув на маленькое окно, находившееся прямо под потолком. Практически нажав на спусковую скобу, дабы убрать нежелательную разведку, радионаушник, который уже был в ухе, снова ожил: «"Могильщик", это "Монитор", рад тебя видеть. Чужие заняли первый этаж, ищут твои сюрпризы. Доложите статус команды». Я лишь отрицательно кивнул. «Монитор» явно был удивлен, раз молчал целых десять секунд.       «"Могильщик", эта птичка всё, что у нас имеется в этом секторе. Время встречи друзей семь с половиной минут, продержись ещё немножко, боец, мы сможем вытащить тебя отсюда». Мне пришлось лишь благодарственно кивнуть. Я не жилец, это было понятно после того, как нас накрыли внезапным обстрелом. Команда мертва, у самого осколок кровоточит в правой ноге, чуть ниже колена, который пришлось перетянуть жгутом. Но даже так в лучшем случае в моем распоряжении четверть часа до момента, когда скажется недостаток крови и вколотый морфин перестанет так хорошо действовать. Поудобнее облокотившись на стену левым боком, подогнув раненую конечность, я попытался еще сильнее уменьшить силуэт.       Лицо непроизвольно поморщилось. Нет, не от боли, скорее от досады. Группа шла с тяжелой операции, и ей требовалось хотя бы пять-шесть часов на передышку, в идеале конечно день-два. Но увы, судьба решила за нас. Она как-то вообще многое что решает. Вот и почему я остался жив после такого плотного обстрела, и кто же выдал наше местонахождение? Вопросы, на которые ответы я не получу уже никогда. Нутром чувствовал, как смерть уже стоит за моей спиной и услужливо открывает врата в ад, зазывая отставшего от остальных. Год, проведенный в штурмах, три года в разведке, а потом почти пять с половиной лет в элитном подразделении разведки, всё это проносилось перед моими глазами, словно кто-то накрутил старую киноленту на барабан и начал прокручивать с бешеной скоростью: мои первые месяцы в учебке, первые выходы в поле, штурм зданий и захват языков, допросы, а последние недели, проведенные в особо тайных операциях. В моей голове была настолько засекреченная информация, что ближайшие лет десять-двадцать её точно не будут рассекречивать, опасаясь куда более жестокого конфликта, чем локальная междоусобица двух граничащих стран. Бесшумный вдох и такой же выдох, всё как учили: не выдавай своей позиции, даже если мне это уже ничем не поможет. Заберу в могилу стольких, скольких успею.       Мысли начали мешаться еще больше. Враг крайне неохотно шел по этажам, явно опасаясь моих растяжек, хоть изначально на это и был расчет. Боеприпасов вообще не было, а что было, то осталось в шкафу в самой дальней комнате третьего этажа. К счастью, хватило на одну, она же и сработала у южного входа. Был так же еще и северный вход, но тот разметало настолько, что осталось там лишь жалкое напоминание из груды поваленных бетонных стен. Услышав осторожные шаги, поднимающиеся по лестничному пролету на третий этаж, на моем лице непроизвольно вылез безобразный оскал, всегда пугавший моих братьев по оружию в последних секундах перед боем. Свою смерть я принял как друга, идя с ней рука об руку так долго. А примут ли её эти твари, мы сейчас и узнаем. Мелькнувший силуэт в проеме и выстрел из подствольного гранатомета не заставил себя ждать. Раздавшийся хлопок разжигал огонь ярости в моем почти остановившемся сердце. Клубы пыли не давали обзора на ситуацию в коридоре, но кому нужна прямая видимость, когда у тебя полный магазин? Небольшая очередь и еще одна за ней, так отсечками до щелчка. Вспышка боли: левая рука подбита. Попытка перезарядить магазин одной рукой. Звук катящейся гранаты остановил для меня, пожалуй, само время. Была лишь вспышка и за ней кромешная темнота.