Глава 22 Путь домой

Видимо, из-за «Зелья Тоски» у меня должно было появиться непреодолимое желание вернуть всё «как было». Сценарий Дамблдора наверняка включал в себя попытки снова начать общаться с Гермионой и возобновление визитов к Хагриду по выходным. Делать мне это, понятное дело, не особо хотелось. Но… тут надо было подыграть. До Рождества, на которое у меня запланирована операция «Путь Домой», осталось всего три недели. Мне не нужно давать поводов для усиления внимания или, того хуже, повышения дозировки. К Хагриду я пошел, выбрав момент, когда там не было нового «золотого трио». Лесничий был искренне рад меня видеть. Как всегда, наварил чая (в этот раз, к счастью, без сомнительных добавок) и выставил на стол каменные кексы. Тема разговора была ожидаема — он мягко журил меня за ссору. — Что ж это ты так, Гарри, — сетовал он, наливая чай в ведерную кружку. — Рон, Невилл — хорошие ребята, хотя, конечно, и непоседливые. Вопросов много задают, вон, про Пушка даже выведали, хитрюги… А Гермиона… умненькая девчонка, как и все воронята. Я сделал вид, что пропустил мимо ушей про Пушка. Просто так он цербера бы не упомянул — это крючок. — Рон Гермиону до слез довел. Что же тут хорошего? — Да друзья постоянно ссорятся-мирятся. Невозможно вот так, душа в душу, без ссор жить. Дамблдор, великий человек, говорит… эээ… как же он говорил… О, вспомнил! Ссорами проверяется дружба! Если друзья настоящие — то и ссоры нипочем. Только крепче станет. Вон, Гермиона Рона-то простила, а ты всё дуешься. Нельзя так. Я мысленно усмехнулся. Это подозрительно совпадало с тем, что говорил Малфой, и с тем, что я слышал в коридорах: «Рон и Гермиона сожалеют, Поттер включил гордеца». Методичка работает. — Тем более ребята скучают по тебе, — продолжал Хагрид. — Сколько раз слышал: «Жаль, что Гарри не с нами». — Всё равно. Пока… Не могу их простить. Я действительно тогда не смог Гермиону успокоить, чувствую вину… но и обиду тоже. — Ну что же ты так, Гарри… Вон Гермиона с Роном уже друзья лучше, чем прежде. Так что… Не отворачивайся. Без друзей плохо… Впрочем, другого я и не ожидал. Ладно, Хагрид, доложи, что я выслушал, покивал, обещал подумать и грустно вздыхал, глядя в стену. Оскара мне! Лучшая мужская роль. Категория «Ложь под прикрытием». С Гермионой я тоже попытался заговорить, как, видимо, предполагал план. Подошел к ней после урока Трансфигурации. — Гермиона… — Гарри? Привет! — она поздоровалась как ни в чем не бывало, даже улыбнулась. Будь я простодушнее — купился бы. Я помолчал, изображая неловкость. — Слушай… Я… Это… Вспоминал тут… Мы ведь сидели раньше, уроки вместе делали. С тобой проще было. Голдстейн зануда, Корнер много про квиддич трещит. А Кайнэ как статуя — слова не вытянешь. Хоть бы не покраснеть, неся эту чушь. Вообще-то Голдстейн и Корнер были отличными соседями. А молчаливый и не задающий лишних вопросов Кайнэ и вовсе был идеальным напарником. Но приходилось наводить напраслину ради успешного отчета Дамблдору. — Так в чем проблема? Давай как раньше! — Слушай… Одна проблема. Ты… слишком много времени проводишь с Уизли и Лонгботтомом. Подожди! — я прервал её, видя, что она встрепенулась. — Ты же видишь, что они приносят проблемы? Ты уже вторую отработку из-за них получаешь. Над тобой уже посмеиваются: «Подумать только, Грейнджер нарушает правила!». И баллы факультет теряет. — Гарри! — упрямо заявила она. — Есть вещи поважнее баллов и оценок. Между прочим, Рон и Невилл много подмечают. Они не так глупы, как про них думают. — Что они могут подмечать? Гермиона осмотрелась, взяла меня за руку и отвела подальше от потока учеников, к нише, прикрытой гобеленом. — Слушай, — заговорщически зашептала она. — Ты знаешь, что в Запретном коридоре никакой не ремонт? Там держат цербера, который явно что-то охраняет. — Цербера? Это же опасный зверь! Держать его в школе… — я изобразил праведное возмущение. — Подожди! Дослушай! Мы думаем, что в коридоре прячут то, что пытались украсть из Гринготтса летом. Помнишь, Хагрид проговорился, что забирал что-то из другого сейфа, когда приводил тебя в Косой переулок? Он говорил про секретное поручение? И цербер это охраняет! — Зачем что-то важное прятать в школе, полной детей? — Ты не понимаешь! Хогвартс и Гринготтс — самые безопасные места. Хогвартс даже надежнее, потому что тут Дамблдор — величайший волшебник. — Так почему он не спрячет это в своем кабинете? — Гарри! Ну неужели непонятно? В коридоре можно устроить полосу препятствий, которую невозможно создать в кабинете. Мы думаем, что цербер — это только начало. Там есть еще ловушки. — Даже если так — вам-то какое дело? Ну лежит там что-то, и пусть лежит! Если ловушки расставлял сам Дамблдор — чего беспокоиться? Просто держитесь подальше. — Гарри! — снова возмутилась она. — Ну как можно быть таким… Я же тебе главного не сказала! Мы думаем, что Снейп что-то задумал. — Снейп? — Неужели ты не понимаешь? Он невзлюбил тебя с первого дня! Он постоянно придирался! Он заколдовал твою метлу, и тебя чуть бладжеры не убили! Ты же сам видел, что всё прекратилось, едва я подожгла ему мантию! — Ну не факт, что это был он, — осторожно заметил я. — Там рядом и Квиррелл был. Может, он отвлекся, когда Снейп загорелся. — Квирреллу-то ты зачем? Он мухи не обидит, хоть и ЗОТИ преподает. А вот Снейп… Ты знаешь, что Невилл видел его после Хэллоуина хромающим? — Когда? Снейп вел меня к директору. Он не хромал. — Это потом было. Мы думаем, что Снейп воспользовался суматохой с троллем и пытался прорваться в Запретный коридор, но цербер цапнул его за ногу! И Рон, когда шел к нему на отработку, видел, как Филч перематывал ему ногу, а Снейп жаловался на какую-то «псину». «Да, хорошо же тебя обработали», — подумал я. — «Рон видел, Невилл видел… События канона продолжают происходить, только без Избранного, которого теперь приходится просвещать задним числом». — Это ничего не доказывает. Снейп — преподаватель. Ты думаешь, он смог бы обдурить Дамблдора? — Почему нет? Он запросто мог втереться в доверие. Ты же заметил, что он в последнее время стал к тебе мягче относиться? «Они и это подтянули», — мысленно хмыкнул я. Снейп действительно сбавил обороты, видимо, чтобы не спугнуть «дичь». — Зачем ему всё это? — — Ну как зачем? Чтобы его меньше подозревали!!! Втереться в доверие к самому Гарри Поттеру! Видимо, он решил, что слишком выдал себя с бладжерами, и теперь хочет «замылить тебе глаза». Терпение слушать этот бред заканчивалось. — Хорошо. Даже если Снейп действительно злодей — почему вы не сообщите МакГонагалл или Директору? — Ну как ты… — Гермиона то ли играла, то ли правда теряла терпение. — У нас нет доказательств!!! Обвинить Декана — это серьезно! Нужны улики! И ты нам нужен, Гарри, потому что тебя это касается напрямую! — Ладно. Но… Если мы собираемся это расследовать — есть условие! Я не хочу, чтобы Уизли и Лонгботтом были в этом замешаны! — Почему? Они вполне надежные… — Нет! — твердо заявил я. — Я им не доверяю. Совсем. Уизли притягивает неприятности, Невилл — ходячая катастрофа. — Гарри! Как ты… — Я всё сказал. Если ты хочешь разобраться — они лишние. Только мы с тобой. И ты им ничего не говоришь. Уизли и Лонгботтом — вне игры! Понятное дело, на такое она не могла согласиться. Семья Уизли — слишком важный инструмент влияния. — Нет, Гарри… я так не могу. Не могу скрывать от них. И кроме того — они не такие плохие. И Невилл не такой уж трус. А Рон… — Я не хочу ничего слушать про Рона! Вообще!. — Гарри! Ну как можно быть таким упрямым? — Это принцип, Гермиона. И выбор. Помнишь наш разговор о выборе? Гермиона замолчала. Видимо, на этот аргумент инструкций не было. — Подумай о том, что я сказала. Ты в опасности. Мы… хотим помочь. — Я приму помощь только от тебя, если ты искренна. Но от Уизли и Лонгботтома мне не нужно ничего! — упрямо повторил я. Гермиона ничего вразумительного не ответила, разговор завершился. Я ушел. То, что этот разговор будет передан Дамблдору слово в слово, я не сомневался. Пусть думают, что зелье действует, но мои принципы сильнее. Посмотрим, увеличат ли они дозировку. Всю следующую неделю изменений не было. Разбавленное «Зелье Тоски» присутствовало только на завтраках. Обед и ужин были чисты. Гермиона подходить не пыталась, только поглядывала иногда. Зато я перешел в контрнаступление на другом фронте: стал демонстративно здороваться с Малфоем. В коридорах и на совместных уроках мы всё чаще перекидывались парой фраз. Теперь уже Гермиона и Рон смотрели на меня с подозрением. Не знаю, успели ли они доложить об этом, потому что за две недели до Рождества Дамблдор покинул школу. Тогда я, отбросив осторожность, стал открыто контактировать со слизеринцами. Драко был только рад. Он много рассказывал о династиях, знакомил с однокурсниками. Первыми, разумеется, были Крэбб и Гойл. — Давай к нам, Поттер. Знакомься: Теодор Нотт, — представил он мне за обедом худощавого парня с внимательным взглядом. — Тоже, кстати, отличник. — Очень приятно. Гарри Поттер, — я пожал руку Нотту. — Хотя ты, наверное, знаешь… — Как и вся школа, — спокойно заметил он. — Но этикет требует. — Это верно. Нотт производил хорошее впечатление. Серьезный, умные глаза, без присущего Драко пафоса. — Слушай… Всё хочу спросить — правда, что ты новую палочку не у Олливандера покупал? — тут же спросил он. — Да. У Косме Акажера, в Париже. — Ты был в магическом квартале Парижа? — глаза Теодора загорелись. — Расскажешь? Интересно, я за пределы Англии не выезжал… Он запнулся. Понятно — Драко уже просветил его, что отец скрывался, а Нотты под надзором Министерства. — Конечно. Я начал рассказывать про парижскую лавку, когда к нам присоединились две девчонки. — Пэнси Паркинсон. Дафна Гринграсс. Знакомься, Гарри. — Драко был тут как тут. — А мы уже знакомы, — чуть лукаво улыбнулась Дафна. — Плыли в одной лодке на Распределении. Ты, между прочим, соврал тогда. «Не-Поттер». — Я не соврал. Это ты не поверила, что я Гарри Поттер, сказав, что я на него не похож. — Ты и правда не похож на то фото в газете. — Ужасное фото потому что, — усмехнулся я. — Кто бы захотел быть на него похожим? Все рассмеялись. — Так что там про Париж? — нетерпеливая Пэнси вернула разговор в русло. Разумеется, новость про то, что Поттер «спутался со змеями», разнеслась по школе мгновенно. Но мне было всё равно. Пусть Дамблдор поломает голову, почему после курса «Зелья Тоски» я начал дружить со Слизерином, а не с Гриффиндором. Побочный эффект? Наконец наступило Рождество, или Йоль, как назвали праздник приверженцы более старых традиций. Практически все разъехались по домам, даже Уизли. Слизеринцев тоже почти не осталось, так что на праздничном ужине было человек десять. За столом Когтеврана я сидел в гордом одиночестве. Дамблдор вернулся и сидел за преподавательским столом, изображая добродушие. В мою сторону практически не смотрел. Ужин был чист — без добавок. Я поел, читая книгу, и покинул Большой зал. Сверился с Картой: путь до Выручай-комнаты свободен. До статуи Одноглазой ведьмы — тоже. Всё готово. Оборотное зелье, одежда, ключи. План прост: Хогсмид — зелье — «Ночной Рыцарь» — Лондон — Объект №1. Операция «Путь Домой» началась. Я забежал в Комнату, схватил рюкзак и рванул к статуе ведьмы. Но едва я углубился в подземный ход, как впереди увидел свет «Люмосов» и услышал голоса. Мордред! Неужели засада? Я вжался в нишу, спрятавшись за корнями. Люди были совсем близко. Но… это оказались старшекурсники с Гриффиндора и Пуффендуя, с позвякивающими рюкзаками. Парни решили отметить Рождество контрабандным алкоголем. Ну, теперь понятно, почему здесь нет охранных чар — «народная тропа» не зарастает. Они шли прямо на меня. Я прижался к стене, замер. Сердце колотилось. «Люмос» осветил нишу — я закрыл глаза, сосредоточившись, набросил покров Силы. Не видишь меня. Я часть стены. Пройди мимо. Старшекурсники прошли в метре от меня. Даже не повернули головы. Они скрылись за поворотом. Я выдохнул. Дальше — Воющая хижина. Переодевание, гадкий вкус зелья, трансформация. Магловская одежда поверх, мантия сверху. Бегом к остановке. — «Дырявый котел». — Одиннадцать сиклей, сэр. Снова Барноби. Снова «гиперпрыжок». Пять минут — и я в Лондоне. Сверился с картой. Район Камден, улица Верхняя Мартинс Лейн. Десять минут ходьбы. Нужный дом нашелся быстро. Я подождал в тени, пока зелье выветрится, снял мантию, оставшись в джинсах и куртке. Входная дверь. Алохомора — риск попасть под Надзор. Отмычки — надежно. Спасибо Скайриму и Гильдии Воров, хоть я и не горжусь тем что пришлось иметь с ними дело. Замок щелкнул через минуту. Пятый этаж. Сюрприз — квартиры №5 нет. Есть 4 и 6. Я достал ключи. Посмотрел магическим зрением — на стене едва угадывались плетения. Фиделиус. Я сконцентрировался на адресе и ключах. Серебряный ключ потеплел, нити магии потянулись к стене. Пространство дрогнуло, и дверь проявилась из ниоткуда. Я вставил ключ. Поворот. Плетения ожили, но агрессии не проявили. Вошел. Темнота. Достал фонарик, а на пояс повесил световой меч. Единственное компактное и убойное оружие, доступное ребенку. Щелчок фонаря. Но едва я провел лучом фонаря по полутемному коридору… — Это кого еще там принесло?! — раздался громовой мужской голос. — И почему охранные чары пропустили?! Но ты думал, что я тебя не почувствую, грязный вор?! Я отскочил, выхватывая рукоять меча. Голос шел от стены. Луч фонаря выхватил огромный родовой портрет. Мужчина лет семидесяти, с пышными усами, в костюме 30-х годов, смотрел на меня с яростью. — Флимонт, успокойся! — раздалось с противоположной стены. Там, на другом полотне, появилась пожилая женщина с седыми волосами, в элегантной мантии. — Чары не взломаны, дорогой. Они просто… впустили своего. — Своего? Не говори ерунды! Это мальчишка! Вор! — Флимонт? — я опустил фонарь, чтобы не слепить нарисованные глаза. — Вы Флимонт Поттер? Мужчина прищурился. — Допустим. А ты кто такой, чтобы врываться в мой дом? — Я Гарри. Гарри Поттер. У меня есть ключ. — Гарри?.. — голос женщины дрогнул. — Флимонт, посмотри… Он же похож. Немного на Джеймса, немного на Лили. Особенно глаза. — Очень похож, — проворчал старик, сменяя гнев на милость. — Фиби! Юфимия, позови эту ленивую ушастую бестию, пусть свет включит! Женщина исчезла за рамой. Хлопок. В коридоре появилась низкорослая тень. Щелчок пальцев — и бра на стенах вспыхнули мягким светом. Передо мной стояла домовичка в опрятном, похожем на платье, одеянии. — Молодой хозяин пришел!!! — раздался визгливый вопль. В следующую секунду она уже висела у меня на шее, рыдая и причитая. — Наконец-то! Вы пришли! Вы так выросли, молодой хозяин! Фиби так рада!!! Фиби думала, вы забыли про нас! Вы не звали Фиби, хотя Фиби чувствовала, что вы живы! Но Фиби не дозволено приходить без зова!!! — Ну ладно, ладно… — я пытался аккуратно отцепить от себя домовичку. — Успокойся, Фиби! — Ну теперь убедился? — спросила Юфимия, вернувшись на портрет. — Фиби бы не ошиблась. — Убедился, — буркнул Флимонт. — Добро пожаловать домой, Гарри. Только объясни, почему ты входишь в собственный дом как вор, крадучись? И почему смотришь на нас так, будто видишь призраков? Тебе не рассказывали о семье? Я ведь твой родной дед, между прочим! — Простите. Просто… столько всего произошло… Я воспитывался в семье маглов… Мне ничего не рассказывали. — У кого?! — Флимонт аж подпрыгнул в нарисованном кресле. — Каких еще маглов?! — У Дурслей. Сестры Лили. — У этих…?! — Флимонт побагровел. — Да кто посмел тебя им отдать?! Я знаю про смерть Джеймса, но чтобы наследника Поттеров отдали этому жирному борову Вернону?! Кто позволил?! — Дамблдор. — Дамблдор?! — старик взревел. — Какого Мордреда этот бородатый манипулятор распоряжался судьбой моего внука?! Да что там произошло после смерти Джеймса?! Вся Магическая Британия сошла с ума?! Я говорил им! И отец говорил… Ох… — Флимонт… Успокойся! — попыталась урезонить его Юфимия. — Какое «успокойся»?! Единственный внук жил у маглов, не знает семьи, ходит в обносках! Так, рассказывай всё! Хотя… Тут не место. Фиби! Перенеси его в Корнуолл. Там и поговорим. — В Корнуолл? — переспросил я. — Да! Не в коридоре же стоять! Фиби, живо! Домовичка схватила меня за руку. Мир скрутился в тугую спираль. Знакомое чувство аппарации, но жестче, чем «Ночной Рыцарь». Хлопок. Я стоял посреди просторного кабинета-библиотеки. Стеллажи до потолка, запах старой бумаги и воска, шум моря за окном. — Фиби, прибери тут. Чаю сообрази, — раздался голос Флимонта. Я поднял голову. Над камином висели большие портреты — те самые, из лондонской квартиры. Видимо, они «перетекли» сюда через магическую сеть рам. В простенках висели и другие полотна. Фиби заметалась вихрем: зажглись свечи, исчезла пыль, в камине заплясал огонь. Через минуту передо мной стоял поднос с чаем и печеньем. — Итак, — Флимонт поправил нарисованный галстук. — Для начала представлю всех. Меня и Юфимию ты знаешь. Справа — Генри Поттер, мой отец. Слева — Карлус Поттер, мой дядя, и его жена Дорея, урожденная Блэк. Мы не чванливые аристократы, у нас нет галереи предков до Мерлина, но мы помним свои корни. Я поздоровался с каждым, чувствуя странную тяжесть в груди. Семья. У меня есть семья. Не живая, конечно, но… реальная. Они знали моего отца. Они помнят меня младенцем, и сейчас смотрят на меня как на своего, потерянного, но сумевшего найти дорогу домой потомка. Сколько раз я обретал семью, друзей — и терял? Четыре жизни. Четыре раза я терял всё: Родители в первом мире, которых я почти забываю, а потом заново вспоминаю когда возвращаюсь, экипажи «Эбенового ястреба» и «Нормандии», соратники Довакина… Каждый раз я начинал с нуля. Знакомился, узнавал людей, проникался к ним. Спасал их — и они спасали меня. И каждый раз думал: «Зачем привязываться? Всё равно потеряю.» А теперь передо мной сидят портреты. Деды, которых я не знал. Бабушки, которые не обнимали меня. Но они считают меня своим. Странное дело: если не считать первого мира — то в остальных у меня не было именно родственников. Не было у Ревана, Шепарда или Довакина ни родителей, ни братьев с сестрами, ни предков. А тут… Я сглотнул ком в горле. Нет. Не сейчас. Эмоции — потом. Сейчас — информация. — А теперь, — голос деда стал жестким, как у допрашивающего офицера, — рассказывай. Всё, что произошло за последние десять лет. И начни с того, почему ты одет как оборванец и зачем тебе эта светящаяся штука на поясе, за которую ты хватаешься раньше чем за волшебную палочку. Я посмотрел на портреты. Деды, бабушки, семья. Они имеют право знать. Может, впервые за все четыре жизни я могу сказать правду. Не всю, конечно. Но хоть часть. — Хорошо, — я сел в кресло у камина. — Но это долгая история. И вы вряд ли мне поверите. — Попробуй, — хмыкнул Флимонт. Я глубоко вдохнул. — Сразу после того, как Вольдеморт убил моих родителей…