Глава 32 Офицер и Джентельмен

Мы прошли в кабинет зельеварения, а затем — в ту самую личную подсобку, где Снейп недавно пытался меня допрашивать. Привычным жестом набросив вокруг нас Муффлиато и чары сокрытия, зельевар сел напротив. — Поттер… Вы же понимаете, что даже Азкабан его не остановит. Без прелюдий, сразу переходит к делу. Это хорошо. — Понимаю. Скажу больше — я вообще не питаю иллюзий, что он туда попадет. Он может избежать суда, добиться смягчения наказания, оказать сопротивление при аресте или сбежать — мало ли вариантов? Меня интересует другое. Будет ли он меня искать, если окажется, что этим летом меня не будет у Дурслей? — Я убежден, что будет. Ваше пребывание у маглов критически важно для его долгосрочных планов. Почему именно — не знаю. Он никогда не посвящает меня во все детали. Он тоже заботится о… безопасности, — последнее слово Снейп выплюнул с явной неприязнью. — Не доверяет своему ручному шпиону? — хмыкнул я. — Я его понимаю. Снейп промолчал, хотя по лицу было видно, что на языке у него вертится ядовитая колкость. Но сдерживался. — Я пережил из-за вас и ваших зелий довольно неприятные… моменты. И не хочу их переживать заново. Так что не жалуйтесь на недоверие. Снейп тяжело вздохнул. — Он уже понял, что зелья бесполезны. Вы каким-то образом нашли способ нейтрализовать их эффект? — А вы как думаете? Вы же должны знать, кто такие Поттеры. — Вы всё-таки узнали о Роде? — А вы всерьез думали, что такое возможно вечно скрывать? Особенно от когтевранца, который любит читать и задавать вопросы? И который хоть раз должен был задаться логичным вопросом — кто, черт возьми, моя семья? Снейп некоторое время молчал, пристально изучая меня своими черными глазами. — Вернемся к главной теме разговора. Я говорил, что ваше пребывание у Дурслей важно для его планов. Но как я понял — вы не планируете к ним возвращатся? — Нет. Я нашел убежище получше. Очень надежное. Скрытое ото всех. — Насколько надежное? — Даже почтовые совы его не найдут. Снейп внимательно посмотрел, и, видимо понял, что больше я говорить не намерен. Насчет почтовых сов - это была правда. Фиделиус на доме в Корнуолле был настолько мощный, что не пропускал даже почтовых сов, не снабженных специальным кольцом-пропуском. — И какие шаги он предпримет для моих поисков? У вас есть предположения, если не знаете точно? — Точно могу сказать одно: он попытается поднять шум. У него еще остались верные, прикормленные люди в Министерстве, способные продавить в «Пророке» скандальную статью вроде «Национальный герой пропал, его не видели у законных опекунов». И у него была какая-то запасная идея на лето, чтобы младшие Уизли вас «героически спасли». Он всё еще не теряет надежды накрепко привязать вас к этой семейке. Ну да, спасение на летающем «Форде Англия», помним канон. — Вы поддерживаете с ним контакт? — Да. — Вы сможете меня предупредить, когда он начнет действовать? — Думаю… смогу. Только как? Послать сову не получится. Вы сами сказали, что ваше убежище надежно скрыто. — Сделаем так. Знаете Визжащую хижину в Хогсмиде? — Да. — На втором этаже есть пыльная угловая комната, в которой стоит только один старый комод. На верхнем ящике будут висеть мои сигнальные чары. Кладете письмо туда — и сразу же уходите. Не пытайтесь остаться и выследить меня или моего домовика. На второй ящик повесьте свои сигнальные чары — я положу ответ туда, если он понадобится. И для писем мне используйте вот этот пергамент. Я достал из кармана мантии сложенный лист и протянул зельевару. — Написанное вами на нем исчезает через минуту и проявляется снова только в моих руках. — Сами сделали? — с профессиональным интересом спросил он, покрутив пергамент в длинных пальцах. — Ага. Зачарование простое, но эффективное. Это была одна из моих пробных практических работ по зачарованию предметов, которые я сделал на рунном столе во время коротких визитов в Корнуолл. Сделал по старым фолиантам, практически без подсказок портрета Генри Поттера. Бывший артефактор очень хотел помочь советом, но я твердо попросил его не вмешиваться. Сначала это вызвало у прадеда возмущение, но потом он посмотрел на меня с уважением — видимо, понял, что я хочу действительно научиться артефакторике, чувствовать потоки магии, а не просто слепо собирать поделки по инструкции. — Вы уверены, что сможете принять… — Снейп сделал паузу, подбирая слова, — адекватные ответные меры на попытки бывшего директора разыскать вас? — Более чем уверен. Ваше дело — вовремя предупредить. Дальше я разберусь сам. Вы во мне сомневаетесь? Снейп помолчал, снова бросив на меня оценивающий взгляд. — Нет. Вы уже доказали, что… обладаете нетипичным умом и крайней решительностью. Ничего себе. От Ужаса Подземелий это звучит почти как комплимент. — Это всё, о чем вы хотели со мной поговорить? — Поттер… подождите. Ваше… укрытие. Оно точно надежно? — Надежнее Гринготтса. Снова повисла пауза. Он явно ждал, что я скажу больше, выдам какую-то деталь, но я не собирался облегчать ему жизнь. — И еще одно. Темный Лорд… — он замялся. Было понятно, что он хочет спросить. То ли очередной хитровыдуманный Обет Дамблдора его сдерживал, то ли он просто не знал, как сформулировать свой страх. — Вы хотите знать, что случилось с Квирреллом? Его жалкое тело не выдержало магического истощения. А дух-паразит просто сбежал, поскольку не может причинить физического вреда в бестелесной форме. Вы хотите знать, не вселился ли этот дух в меня? Снейп напряженно кивнул. — Нет. Видимо, он слишком слаб для этого. Да и потом, логично рассуждая: если бы это было так — стал бы я вести себя с вами так, как веду сейчас? — Нет. Но… он невероятно хитер. Не надо его недооценивать. — Хотите прямых доказательств? — У меня тоже есть веские причины опасаться. Вы ведете себя слишком… нетипично для одиннадцатилетнего гриффиндор… когтевранца. — Профессор, когда ты отчаянно хочешь жить и не хочешь, чтобы старый манипулятор свел тебя в могилу ради «Всеобщего Блага» — ты способен на подлинные чудеса сообразительности. Особенно когда твой разум наконец проясняется, и тебя больше не пичкают подчиняющими зельями. Снейп болезненно поморщился при упоминании зелий, но промолчал. — Ладно, так и быть. Хотите доказательств — я предъявлю. Омут Памяти еще у вас? — Да. Он молча достал из шкафа знакомую каменную чашу с рунами и поставил на стол. Ранее я нашел в Запретной секции подробную книгу о том, как работает этот артефакт и как именно извлекать и добавлять в него воспоминания. Почему эта безобидная, по сути, книга хранилась в Запретной секции — я так и не понял. Дамблдор явно ограничивал доступ студентов к любым знаниям о ментальной магии. Сосредоточившись на нужном отрезке памяти, я достал палочку и приставил ее кончик к своему виску. — Мементо — Прокручивая в голове нужный момент, я аккуратно «вытащил» серебристое плетение воспоминания и стряхнул его в чашу. Отрезок начинался с момента моего последнего диалога с Квирреллом в его спальне и заканчивался ровно тогда, когда зеленый дух Волдеморта с проклятиями вылетел сквозь стену. Сначала я сам посмотрел в чашу, мысленно «прокрутив» там воспоминание. Ничего лишнего там не было: световой меч Снейп уже видел ранее, да и был связан отдельным Обетом о неразглашении его существования. — Смотрите, профессор. Снейп нерешительно подался вперед и окунул лицо в серебристую жидкость Омута. Через пару минут он резко «вынырнул», тяжело дыша. Его бледное лицо по-прежнему выражало мало эмоций, но в глазах на секунду промелькнуло что-то вроде… суеверного страха? Опасения? — Довольны? Убедились, что у меня на затылке нет второго лица? — Да, — хрипло выдохнул он. — Я предполагал, что произошло нечто подобное. Но вы… вы проявили колоссальную смелость, чтобы так открыто угрожать и унижать Темного Лорда. Вы или безрассудно храбры, совершенно не понимая его настоящей силы, или действительно уверены, что однажды сможете уничтожить его. — Думайте что хотите. — Вы не расскажете, что на самом деле произошло до этого в Запретном лесу? — Как и бывший директор — я не собираюсь доверять вам всё. И вы прекрасно понимаете почему. Скажите спасибо, что хоть это показал. Снейп снова судорожно сглотнул, собираясь сказать какую-то колкость про мое высокомерие, но вовремя сдержался. Видимо, окончательно осознал, что правила игры изменились, и он в ней больше не ведущий. Я взял с полки пустой хрустальный флакон, аккуратно собрал свое воспоминание из чаши и сунул в карман. — У вас всё? — В принципе… да. — Тогда… до свидания, профессор. — До свидания, Поттер, — глухо произнес он. Он явно хотел узнать больше, но понимал, что я сейчас не скажу ни слова сверх оговоренного. Я вышел из мрачного кабинета зельеварения и направился к выходу из замка. Сидеть в последний день в сыром подземелье совершенно не хотелось. На выходе во внутренний двор меня настиг заколдованный бумажный журавлик. Я поймал его на лету и развернул. Сначала на бумаге проступили сложные японские иероглифы, которые тут же плавно трансформировались в буквы на английском: «Подходи на наше место, все уже собрались». Едва я дочитал короткое послание, записка вспыхнула и рассыпалась в воздухе бледно-розовыми лепестками сакуры. Я усмехнулся. Видимо, у Кайнэ были свои веские причины как искренне любить японскую эстетику, так и профессионально параноить с шифрованием даже безобидных посладний. Я неспешно прошел к уже знакомому раскидистому дереву у Черного озера, где наша сине-зеленая компания любила собираться на пикники в хорошую погоду. Сегодня к привычному составу в виде Драко, Крэбба, Гойла, Теодора Нотта, Дафны и Пэнси прибавилась еще и Трейси Дэвис. Когтевран же по-прежнему представляли только я и Кайнэ. — О, вот и Поттер! — радостно помахал рукой Драко. — Аккуратнее, угощение летит! — предупредил Нотт. Одновременно с моим приходом к месту пикника спикировало несколько школьных сов с объемными свертками в лапах. Там были, видимо, заранее заказанные Малфоем элитные сладости и напитки из «Сладкого королевства». Пока слизеринцы со смехом и шутками раскрывали крафтовые упаковки, разбирали коробки с шоколадом и открывали пузатые бутылки с холодным лимонадом и безалкогольным сливочным пивом, белоснежная кошка Кайнэ, Симона, грациозно подошла ко мне и по-хозяйски устроилась на мантии рядом с моей ногой. — Ох, как же ты ей нравишься, — с легкой завистью заметила Дафна, поправляя светлые волосы. В ответ кошка внимательно посмотрела на меня разноцветными глазами и требовательно потерлась влажным носом о мою руку. Я усмехнулся и почесал ее за ухом. — За удачное окончание этого безумного года! — Драко торжественно поднял свою бутылку со сливочным пивом, как кубок. — Да, первый год выдался… непростым, — усмехнулся я, чокаясь с ним. — Надеюсь, дальше будет спокойнее. — Без Дамблдора — уж точно будет. Его всего несколько месяцев как отстранили, а в школе уже дышится гораздо легче! — с искренней, счастливой улыбкой заметил слизеринец. На следующий день мы этой же сине-зеленой компанией уже сидели в купе «Хогвартс-экспресса». Но уже не столько вспоминали безумные события прошедшего года, сколько делились планами на лето. Поскольку семьи у всех присутствующих были богатыми, практически каждый собирался провести какую-то часть каникул за границей. Драко хвастался, что поедет в Париж — его явно вдохновили мои рассказы о покупке нестандартной палочки у Косме Акажора. Семья Дафны тоже собиралась во Францию, но южнее, на Французскую Ривьеру. Нотт осторожно упомянул про поездку в Германию. Его отец всё еще находился в бегах, и все тактично сделали вид, что не поняли: Теодор собирается его там тайно навестить. Кайнэ совершенно буднично рассказывал, что половину лета проведет у отца в Австрии, а вторую половину — у матери в Японии. Может, поедут в Китай, если у вечно занятых родителей-дипломатов найдется время встретиться. Я же честно сказал, что пока не знаю. Мне после всех этих месяцев пристального внимания от прессы, авроров и Визенгамота подошел бы просто тихий, уединенный отдых где-нибудь в глуши. Скользкую тему того, что моими законными опекунами считались мало того что маглы, так еще и просто отвратительные люди, — все вежливо обходили стороной. Только Драко ничего на это не сказал, лишь посмотрел на меня с довольно загадочной ухмылкой. Похожим образом поглядывал и, как ни странно, Кайнэ. Вообще, по когтевранцу было видно, что он явно хочет о чем-то поговорить со мной наедине, но то ли стеснялся, то ли так и не принял окончательного решения. Всю поездку он был необычно серьезен и о чем-то сосредоточенно думал. Но так и не решился ничего сказать. По прибытии на платформу 9 ¾ он коротко со всеми попрощался и подошел к встречавшему его высокому человеку в строгом костюме, с которым почему-то сразу заговорил по-немецки: — Servus, Herr Rainer! — Servus, Kaine! Wie geht es dir? Wie war deine Reise? — Alles gut, danke. — Wir fahren jetzt nach Linz. Dein Vater hat dort geschäftlich zu tun… — Чего это он с отцом по-немецки говорит? Вроде же мистер Арройо не немец, а просто работает в Австрии, — заинтригованно зашептала Трейси Дэвис. — Это не отец, это какой-то его секретарь-австриец. У его отца видимо слишком много работы, если секретаря прислал, — со знанием дела пояснил всезнающий Драко. Все посмотрели вслед удаляющемуся Кайнэ с нескрываемым уважением. Он говорил на немецком так легко и бегло, будто это был его родной язык. Но о чем он всё-таки хотел мне сказать, но так и не решился? Мы двинулись дальше, к другому краю платформы. Я заметил что у большинства слизеринцев, как и у меня были совсем небольшие чемоданы или сумки с расширением пространства. Буклю я отпустил лететь в Корнуолл «своим ходом», предварительно снабдив ее кольцом-пропуском через Фиделиус. Поэтому мы не суетились, не таскали тяжелые тележки с багажом а спокойно шли по платформе. — Эй, поглядите, как та мелкая рыжая на Гарри смотрит! — быстро заговорила Пэнси, указывая пальцем куда-то в гущу толпы. Там стояла тучная Молли Уизли и крепко держала за руку Джинни. Братья, видимо, еще не успели подойти к семье. И понятно почему. Буквально перед отъездом стало известно, что специальная комиссия вынесла решение по "сине-золотому трио": Гермиону и Невила решено было не исключать. Рону же испытательный срок продлили на начало следующего учебного года. Причем обязательным условием была замена волшебных палочек у Рона и Невила. Так что, наверное, с возвращением к матери рыжие тянули до последнего. — Вот он, мам, смотри! Гарри Поттер! — восторженно пропищала Джинни, привстав на мысочки. — Смотри, мам! Я его вижу! Она, показывая на меня пальцем, отчаянно дергала мать за рукав, но тут же благоговейная улыбка сошла с ее веснушчатого лица: — Мама… а почему Гарри Поттер… стоит с ними? Видимо, добрые родители уже успели в красках объяснить маленькой девочке значение зеленых шарфов и почему весь факультет Слизерин положено ненавидеть с пеленок. — Потише, Джинни, — недовольно одернула ее мать. — Не надо показывать пальцем, это некрасиво. Поскольку Кайнэ уже ушел, вокруг меня действительно стояли исключительно слизеринцы. Драко вышагивал по левую руку, Пэнси и Дафна шли чуть впереди. Дафна скользнула холодным взглядом в сторону семейства Уизли, и в ее глазах мелькнул лукавый, истинно змеиный огонек. Внезапно она сделала шаг ко мне и изящным, почти собственническим жестом взяла меня под руку. Джинни так и застыла с открытым ртом. Да и Молли, собиравшаяся было что-то громко сказать, осеклась и оборвала саму себя на полуслове, побагровев от возмущения. Разумеется, остальные слизеринцы, включая даже туповатых Крэбба с Гойлом, заметили провокационный жест Дафны, и мы тихо, аристократично посмеялись над вытянувшимися лицами Уизли. Наконец мы дошли до противоположного, тихого края платформы, где вдали от суетливой толчеи и криков обычно собирались представители чистокровных семейств. Тут уже ждали чета Гринграссов, старшие Крэбб и Гойл, миссис Паркинсон, мать Трейси Дэвис и сурового вида тетка Нотта. Разумеется, все они подходили знакомиться со мной, вежливо жали руки и обменивались дежурными любезностями. Постепенно все попрощались и разошлись, пока мы с Драко не остались совершенно одни. — А твои где? — спросил я Малфоя. — Мама ждет там, внутри здания, — он указал на небольшую кирпичную постройку диспетчерской на самой платформе. — Ладно, тогда я пойду искать выход к магловской части вокзала… — Подожди. Задержись на пару минут, — Драко хитро прищурился. — Мама очень хочет с тобой познакомиться. Ожидаемо. Странно только, что сам Люциус снова уклонился от личной встречи в неформальной обстановке. Избегает лишний раз появляться со мной на публике? У входа в кирпичную постройку диспетчерской дежурил хмурого вида мужчина в магловском костюме, который при нашем приближении молча открыл тяжелую дверь. Внутри, у высокого пыльного окна, нас ждала Нарцисса Малфой. Высокая, безупречно стройная блондинка с аристократически бледной кожей. Бесспорно красивая, но это была холодная, почти отталкивающая красота мраморной статуи. В ее тонких, выточенных чертах лица читалась абсолютная уверенность в собственном превосходстве, а в пронзительных, по-зимнему льдистых глазах — острый, расчетливый ум. Никакого канонного «выражения лица, будто под носом навоз» — я видел перед собой опасную, умную хищницу из высшего общества, идеально контролирующую каждую свою эмоцию. Кроме нее в небольшом помещении находился домовик. Поначалу я подумал, что это канонный Добби, но ошибся. Это был крупный и, судя по всему, старый эльф. Он стоял совершенно тихо, смотрел на нас большими умными глазами и явно ожидал приказа. И одет он был не в грязную наволочку, а во вполне приличную, чистую тунику с вышитым гербом Малфоев на груди. Нарцисса плавно отошла от окна нам навстречу. — Здравствуй, мама. Вот, это Гарри. — Здравствуй, Драко, — коротко поприветствовала она и изящным жестом приобняла сына за плечи. Затем перевела льдистый взгляд на меня. — Нарцисса Малфой, урожденная Блэк. — Гарри Джеймс Поттер, леди Малфой, — я вежливо склонил голову. — Рада наконец познакомиться с тобой лично. Драко в своих письмах очень много о тебе рассказывал. Ну а в последние месяцы, в связи с твоими блестящими показаниями на судах против Дамблдора, ты стал в нашем обществе еще более известным. — Я лишь делаю то, что считаю правильным. А слава… она мне скорее мешает. — Как знать, — задумчиво заметила она. — Слава - оружие обоюдоострое. Им легко можно пораниться самому, но в умелых руках его можно использовать и против врагов. Гарри… у тебя есть немного времени? Тебя, наверное, ждут на вокзале твои магловские опекуны? — Не ждут. Я и не собирался возвращаться к ним. У меня другие планы, но для начала я хотел посетить Косой переулок. Думал доехать на «Ночном рыцаре». За несколько дней до отъезда я отправил Дурслям сову с письмом, что задержусь в школе на две недели. Они поверят, и будут рады меня не видеть еще некоторое время. Возвращаться к ним кроме как на разведку я не собирался. — В Косой переулок? Какое приятное совпадение. Мы с Драко тоже туда собирались. Гарри… я хотела поговорить с тобой кое о чем. В каком-нибудь более спокойном месте. Так что ты можешь не трястись в этом ужасном автобусе. Мы можем перенести тебя прямо отсюда. — Я бы не хотел вас утруждать… — Это нас совершенно не затруднит. Герби? — последнее было адресовано домовику, который тут же бесшумно подошел ко мне и почтительно протянул костлявую руку. Сама же Нарцисса взяла за руку сына. — Тебе уже приходилось аппарировать совместно? — уточнила она. — Приходилось. Едва я договорил и взял эльфа за руку, как мир вокруг скрутился в тугую, тошнотворную спираль. А когда пространство раскрутилось обратно, мы уже стояли на мощеной мостовой Косого переулка, прямо напротив кафе-мороженого Флориана Фортескью. Однако Нарцисса не спешила заходить внутрь. Она внезапно посмотрела куда-то в сторону: рядом с ней в воздухе вдруг заплясали крошечные золотистые искорки. Она плавно протянула руку — искры вспыхнули ярче, и в ее тонких пальцах оказался крошечный сложенный листок пергамента. Она быстро пробежалась глазами по строчкам и разжала пальцы. Листок тут же растворился в воздухе без следа. Хм, интересно… Какой-то новый, бесследный способ передачи записок? Или что-то эксклюзивное, родовое, изобретенное специально для Малфоев? — Драко… Отец уже здесь. Он просит, чтобы ты срочно помог ему с одним делом в лавке «Горбин и Бэркс». — У Горбина? Круто! Я пойду… — Герби, перенеси его прямо туда. — Мама, я сам дойду!.. Однако Драко не успел довозмущаться — домовик проворно схватил его за запястье, и они с негромким хлопком исчезли. Хм, даже нашли повод Драко отослать. Нарцисса указала рукой на террасу кафе: — Присядем там. Разумеется, хозяин заведения, увидев столь знатную и богатую гостью, рассыпался в комплиментах и лично провел нас к самому уютному и уединенному столику в глубине зала. Но даже там Нарцисса, дождавшись, пока нам принесут заказанный кофе и десерты, извлекла из рукава волшебную палочку и дважды легко стукнула по полированной столешнице, активируя Муффлиато и мощные чары сокрытия разговора. И только убедившись в абсолютной безопасности, она заговорила всерьез. — Гарри. Прежде всего я хочу искренне поблагодарить тебя за то, что ты фактически спас жизнь Драко, вовремя отослав его из Запретного леса. Мой сын бывает… излишне импульсивен и несдержан, и мы с Люциусом очень беспокоимся за него. — Я поступил по ситуации, леди Малфой. Драко был цел и в лучшей физической форме, чем я. У него хватило бы сил добежать до замка и позвать на помощь быстрее. Я тогда… неважно себя чувствовал. — Но всё равно мы тебе безмерно благодарны за это. Что бы про эту холодную женщину ни говорили, но семья у нее явно в приоритете, и сына она очень любит. Его безопасность для нее важнее любых политических игр. — И вообще, мы очень приветствуем то, что ты подружился с нашим Драко. Всё же ты вырос вдали от волшебного мира, у маглов, и у тебя могло сложиться… превратное впечатление о нашей семье и о моем муже из-за его неоднозначного прошлого. Про нас в обществе говорят много разного. И часто — плохого. — Я не склонен доверять предрассудкам и верить газетным слухам. Я предпочитаю разбираться в людях самостоятельно. — Это весьма похвальный подход для молодого человека. Кстати, Драко вскользь упоминал, что ты выяснил, что мы являемся дальними родственниками? — Да, там очень дальнее родство по линии Блэков… — Но всё равно — родство. Твои родители были трагически убиты, ты рос в не самой любящей магловской семье. У тебя практически нет кровных родственников в Магическом мире. А ты ведь Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил. Думаю, тебе просто необходимы надежные люди, которые помогут сориентироваться в реалиях этого мира. Ведь формально твоим магическим опекуном был Альбус Дамблдор, который… скажем прямо, не очень ответственно и чистоплотно справлялся со своими обязанностями. — Трудно не согласиться. — Мы можем тебе помочь. Кроме того, мой муж, как опытный политик и просто влиятельный человек, может помочь тебе и в… другой сфере. Ведь хочешь ты того или нет — ты тоже крупная политическая фигура. Твое имя всем известно, за каждым твоим шагом следят, к твоим словам прислушиваются, даже если ты сам этого пока не замечаешь. Ты, наверное, не видел, с каким жадным интересом публика читает стенограммы с твоими выступлениями в суде и обсуждает их в Министерстве. Твое имя сейчас у всех на устах. Уже сейчас вокруг полно людей, которые спят и видят, как бы использовать тебя для своих корыстных целей. Одному тебе будет слишком тяжело противостоять этому давлению. А вот это уже ближе к истине. Переходим к торгу. — Я всё же не до конца понимаю, что именно вы… — продолжал я изображать хоть и умного, но все же с трудом понимающего во взрослых делах 11-летнего ребенка. — Мой муж — человек публичный, — мягко перебила она. — В свете последних громких событий за ним стали следить еще пристальнее: с кем он контактирует, о чем говорит, как на кого смотрит. Он просто не может позволить себе открыто заговорить с тобой в Министерстве или Косом переулке, не вызвав ненужной волны слухов в «Пророке». Но… есть несколько крайне важных тем, которые он очень хотел бы обсудить с тобой лично. Поэтому мы хотим официально пригласить тебя этим летом в гости, в Малфой-мэнор. И Драко будет рад, и там, под защитой родовых чар, вы с Люциусом сможете поговорить абсолютно открыто, без лишних глаз и ушей. Чего-то подобного я и ожидал. Люциус давно ко мне присматривался, и, понятно, он сам хочет использовать политический вес Мальчика-Который-Выжил для продвижения своих интересов. Особенно сейчас, когда выяснилось, что Гарри Поттер не является слепо верным ручным песиком Дамблдора и с превеликим удовольствием топит его в Визенгамоте. — Я с благодарностью принимаю ваше приглашение. — Вот и замечательно, — удовлетворенно кивнула Нарцисса. — Это срочно? В этом месяце или… — Когда тебе будет удобно. Конечно, если у тебя совсем невыносимые условия проживания у твоих опекунов-маглов, мы бы могли подумать о том, чтобы ты провел в Мэноре всё лето… — Нет-нет, не нужно, — я покачал головой. — Скажу честно: я не собираюсь возвращаться к родственникам. У меня есть свое, достаточно надежное место для жизни, скрытое от всех. Нарцисса с легким сомнением посмотрела на меня, но затем, видимо, вспомнив, с какой легкостью я расправился с интригами Дамблдора, а может предположив что я таки нашел сокрытый от всех особняк Поттеров, всё же кивнула. — Хорошо. Это твое право. Когда тебе будет удобно нанести нам визит? — Если возможно — в последних числах июля. Я пока хочу немного отдохнуть от… всего этого шума. — Договорились. Рассчитывай погостить у нас минимум две недели. Где мы можем встретиться, чтобы Герби перенес тебя в поместье? — Прямо здесь. Двадцать седьмого июля, ровно в полдень. — Идеально. Через панорамное стекло витрины было видно, как Драко и Люциус степенно идут по залитой солнцем улице в сопровождении семенящего следом домовика. — Тогда до скорой встречи, Гарри. Флориан? — она было изящно взмахнула рукой, подзывая официанта, чтобы расплатиться, но я мягко ее остановил. — Леди Малфой… Я заплачу. Я всё-таки мужчина, хоть и молод. И Поттеры — семья далеко не бедная. Кроме того, я еще посижу тут немного, выпью кофе. Нарцисса сдержанно улыбнулась, но по ее глазам было видно, что она искренне оценила подобный жест независимости. — А ты… настоящий джентльмен, Гарри, — одобрительно произнесла она, грациозно поднимаясь из-за стола. Да. Офицер и джентльмен… — с иронией подумал я, провожая взглядом Нарциссу. Наблюдая в окно за четой Малфоев, я задумался. Понятно, что аристократы будут вести свою политическую игру. Но пока, как ни странно, наши цели во многом совпадают. То, что они противники Дамблдора — очевидно. Однако и из моих канонных знаний складывалось впечатление, что Волдеморту они тоже не были фанатично преданы. Та же Нарцисса всегда больше переживала за безопасность Драко, а Люциус старался лавировать и извлекать выгоду. Надо бы постараться узнать о Малфоях побольше во время визита. Особенно о степени их реальной лояльности Темному Лорду. — Простите… мистер Поттер? — робко прервал мои размышления чей-то голос. Я обернулся. Дежавю. В прошлый раз наша встреча состоялась ровно на этом же месте. Ксенофилиус и Луна Лавгуды. Но если мистер Лавгуд внешне остался таким же взъерошенным чудаком, то Луна разительно изменилась с нашей осенней встречи. Она больше не носила дурацких сережек-редисок; на ней была простая, аккуратная голубая мантия без вырвиглазных звезд. Забавные спектрально-астральные очки она тут же смущенно сняла и спрятала в карман, а светлые волосы больше не напоминали беспорядочную копну и были расчесаны. За ухом, как перо, была привычно пристроена волшебная палочка. А рядом с другим ухом в волосы было вплетено несколько тонких косичек с бусинами, подозрительно напоминающих тот самый защитный браслет, который она мне подарила. Но больше всего меня удивил ее взгляд. Он стал… более осмысленным и сфокусированным. — Здравствуйте, мистер Лавгуд. Привет, Луна. Девочка молча кивнула. — Послушайте, — прежде чем Ксенофилиус успел что-то сказать, я решил сам прояснить неловкий момент, — наша прошлая встреча была не очень… удачной. Я тогда был не в самом лучшем состоянии, поэтому искренне прошу прощения за свою резкость. — Нет-нет, что вы! Это вы простите мою бестактность! — тут же замахал руками издатель «Придиры». — Я просто переволновался от встречи с вами. Сами понимаете… впервые увидел легендарного Гарри Поттера. Да и Луна, возможно, ляпнула что-то… — Всё в порядке, не переживайте об этом. А вы… я вижу, уже купили Луне волшебную палочку? — А, да! Ей уже исполнилось одиннадцать, и я всё же принял непростое решение отправить ее в Хогвартс в этом году. Она, конечно, весьма необычная девочка, и у нее порой возникают трудности с общением, но… думаю, нахождение среди сверстников пойдет ей на пользу. У нее была единственная подруга по соседству, Джинни, но в последнее время они… поссорились. Луна слушала отца молча, переводя свои большие светлые глаза с него на меня. Было видно, что она очень хочет со мной о чем-то поговорить, да и у меня к ней накопились вопросы. Но обсуждать ее артефактный браслет при Ксенофилиусе откровенно не хотелось. К счастью, вмешался случай. На террасу кафе буквально влетел какой-то растрепанный чудак в кислотно-желтой мантии с выпученными от возбуждения глазами. — Ксенофилиус! Наконец-то! Вы даже не представляете, что я выяснил! Это сенсация! Это перевернет весь магический мир! Двадцать лет поисков… — Сицилиус, успокойтесь, ради Мерлина, не кричите так. — Вы не понимаете! Это же… Вы должны это немедленно услышать!!! — Сицилиус, вы меня отвлекаете! Вы что, не видите, что я разговариваю с самим Гарри Поттером?! — Да хоть с самим Корнелиусом Агриппой! Это не терпит отлагательств! Вы обязаны напечатать это в следующем номере! Я решил зацепиться за эту возможность. — Мистер Лавгуд! Вы можете спокойно пообщаться с вашим товарищем, я никуда не спешу и подожду вас. А Луна пока может посидеть со мной. Я расскажу ей о Хогвартсе, чтобы она знала, к чему готовиться! — Ой, мистер Поттер… Вы уверены? — Меня это совершенно не затруднит! — Огромное спасибо, мистер Поттер! — просиял Ксенофилиус. — Сицилиус, ну что там у вас? Он отошел в сторону вместе с возбужденным магом, который продолжал отчаянно размахивать руками и что-то взахлеб доказывать. Луна тихонько села за мой столик. — Может, что-то закажем? Что ты любишь? — Я люблю пудинг. И какао, — впервые за всё это время подала голос она. Я подозвал официанта и сделал заказ. — Луна… Еще раз извини за прошлый раз. — Ничего страшного. Тогда ты действительно не хотел ни с кем говорить. Тебе было очень тяжело. А я этого сразу не увидела. Порой такое бывает — я прекрасно вижу то, что скрыто далеко, но совершенно не замечаю того, что находится совсем рядом. — Слушай, Луна… тот плетеный браслет, что ты мне подарила… — Тебе понравилось? — Да. Но он… — я осторожно достал из своей пространственной сумки то, что от него осталось: застежку в виде полумесяца с обугленными фрагментами нитей. — Он сломался. — Ой… Я… — девочка испуганно прижала ладошки ко рту. — Тебе действительно было настолько плохо, что он сгорел? — Да. Он… спас меня. Избавив от… ну, скажем так, от ядовитого влияния на разум. — Я сплету тебе новый. Можно? Я протянул ей обгоревшую застежку. Она бережно приняла ее и погладила пальцем. — Луна, как ты… знала, что так будет? Ведь это же… не просто фенечка. Это сложный артефакт. — Моя мама учила меня плести такие узоры. Она говорила: в каждый узелок надо вкладывать свет и добрые мысли, и тогда браслет будет не просто украшением, а щитом. Я уже тогда умела плести их и делать так, чтобы они тепло светились… В голове у меня уже на полную мощность заработала дедукция. Какое-то утраченное родовое умение? Или уникальная, придуманная матерью Луны, Пандорой Лавгуд, интуитивная техника создания защитных артефактов? И мать приучала Луну с детства работать с энергиями, оборачивая это в простую игру? Девочки ведь любят плести украшения. — …а потом она умерла. И мне с тех пор часто бывает очень грустно. — Кто умер? — я так глубоко ушел в свои аналитические мысли, что не заметил, как Луна продолжила говорить. — Моя мама. Она погибла, когда мне было девять. Из-за неудачного эксперимента. — Понятно… Мне жаль. Но как ты догадалась, что тот браслет поможет именно мне от зелий подчинения? Луна впервые задумалась. Хоть ее речь сегодня и была куда более связной, а взгляд — не таким мутным, ее привычка говорить потоком, не обращая внимания, слушают ее или нет, до конца не исчезла. — Мне осенью… сразу после короткой встречи с тобой… приснился сон. Мне снилось что-то черное, липкое и злое. Похожее то ли на змею, то ли на удавку. Оно пыталось туго обвить твою голову, из-за чего ты перестал бы видеть реальность и подчинился бы чужой воле. И… я захотела сделать что-то, что помогло бы тебе не ослепнуть. Сделать что-то противоположное по сути. Как свет разгоняет тьму, как вода гасит огонь. Вот я и захотела сплести то, что будет сопротивляться той черной веревке. — И часто тебе снятся такие… подробные сны? — Нет. Именно такие, как этот — нет. Очень редко. Этот был необычайно ярким. Я точно увидела и запомнила, как именно сплетена та «черная веревка» зелья, чтобы сделать идеальный противовес. И, видимо… они уничтожили друг друга. — Ну да, — я вспомнил события в Запретном лесу, как горящий браслет буквально вырвал из моей ауры гнилостное плетение зелья подчинения. Пророческий сон… Она определенно Чувствующая. В памяти тут же всплыл кентавр-эмпат Ментиар. Я незаметно активировал магическое зрение и посмотрел на ауру Луны… Что-то изменилось! Если осенью направленные во все стороны «антенны» ее ауры были расхлябаны и безнадежно спутаны, то сейчас они частично закручивались и приводились хоть в какой-то порядок благодаря волшебной палочке за правым ухом. А с левой стороны хаотичные потоки собирали и стабилизировали те самые фенечки-косички. Конечно, всенаправленность ее энергетических линий была очень похожа на ту, что я видел у Ментиара. Но если аура кентавра напоминала дикобраза с четко направленными во все стороны жесткими энергетическими «иглами», то аура Луны больше походила на грязные, спутанные клоки длинной шерсти. И, видимо, именно этот хаос отражался на ее разуме и даре эмпата. Ментиар, несмотря на странность речи и стеклянный взгляд, своим даром владел в совершенстве. У Луны же в голове творился полнейший бардак из-за переизбытка нефильтрованной информации извне. Может, есть способ привести всё это в порядок? Но для начала надо убедиться в пределах ее чувствительности. Ментиар, например, видел даже неактивную энергию Ту’умов. — Луна, посмотри на меня. Она послушно подняла глаза. — Что ты сейчас чувствуешь? Я сконцентрировался и, чтобы не привлекать внимания магов в кафе, пустил по поверхности стола тончайший, невидимый обычному глазу ручеек Светлой Силы в ее сторону. Она поначалу не поняла, но затем, будто что-то уловив, сама инстинктивно протянула руку навстречу потоку. — Я чувствую… тепло. Спокойствие. Надежду. И что-то… очень Древнее и Великое. Я глазам не верил. Она буквально подхватила поток Силы кончиками пальцев. Девочка счастливо улыбалась. А затем, всё еще удерживая остатки светлой энергии, плавно провела ладонями в районе своих висков, где у нее были особенно спутанные магические плетения. И энергетические узлы послушно разгладились! Сила будто расчесала их и не давала спутаться вновь. Значит, потоки Силы действительно могут ей помочь стабилизировать дар? — Так… приятно, — прошептала она. — Что это? Я вижу такую странную магию впервые. Хотя она похожа на ту твою просьбу не подходить… — Что ты сейчас сделала? — Мне так намного лучше. В голове чуть тише… Будто грязное стекло наконец-то протерли мягкой тряпкой. Так, ладно, не отвлекаемся. Продолжаем эксперимент. — А что скажешь теперь? Я глубоко вздохнул, обратился к самым мрачным уголкам своей памяти, отдававшим ледяным холодом древних гробниц Коррибана и кровавых коридоров Академии ситхов, и направил к ней едва ощутимый импульс Темной Стороны. — Ничего… хотя… трудно понять. Похоже на предыдущее, но… — она нахмурилась, пытаясь нащупать изменения. Пришлось немного усилить напор негативной энергии. — Холодно. Очень холодно. И… похоже на злое, но скорее… бесконечно печальное. Гнев и глухая боль… — она наконец уловила суть Темной Силы и брезгливо отдернула руку. — Очень похоже на то теплое, но… искореженное. Так, понятно. Силу, как концепцию, она чувствует. Но к Светлой стороне чувствительность и предрасположенность у нее на порядок выше, чем к Темной. — А теперь смотри на мои руки. Видишь что-то? Я собрал на кончиках пальцев немного обычной Маны. В силу особенностей этой энергии я не мог просто направить поток чистой маны в ее сторону без создания оформленного заклинания. Нужно было понять, видит ли она ее базовые флуктуации. — Да, у тебя на пальцах пляшут крошечные голубые огоньки… как искры. А можно потрогать? — Не стоит, наверное… — Я же вижу, что это не опасно, — она упрямо протянула руку и коснулась моих пальцев. Эффект от соприкосновения маны был похож на легкий разряд статического электричества. Луна удивленно моргнула и улыбнулась. — Так забавно. Щиплется, как маленькие жучки. Итак, выводы. Ману она тоже и видит, и прекрасно чувствует. Она действительно Чувствующая! Редкий природный эмпат с колоссальной чувствительностью к любым видам энергий. И, как и все истинные эмпаты, она способна безошибочно распознавать ложь и обладает неконтролируемым пророческим даром. Точнее — видит наиболее вероятные варианты развития ближайшего будущего. В теории, если ее обучить, она может стать видящей не хуже Ментиара. Но этот дикий дар отчаянно нуждается в жесткой огранке и шлифовке. И, судя по всему, именно Сила может стать тем самым инструментом, который поможет ей не сойти с ума, если эффект «расчесывания» ауры окажется не временным. Конечно, иметь в близких союзниках персонального живого детектора лжи и пророка — это чистое тактическое золото. Но вопрос лояльности… В каких отношениях семейство Лавгудов с Дамблдором? Насколько они преданы идеям Света? Да и смущала история из канона, где Ксенофилиус был готов с потрохами сдать Гарри Поттера Пожирателям ради спасения похищенной дочери. Впрочем, как и Нарцисса Малфой запросто предала Темного Лорда ради одной лишь информации о том, жив ли Драко. Мне, солдату, не понять этих иррациональных чувств родителей — всё же своих детей у меня никогда не было. Что же делать? Луна поступит в Хогвартс уже в следующем учебном году. Но как бы аккуратно узнать побольше политических подробностей про самого Ксенофилиуса? Впрочем, издатель был уже легок на помине — он наконец-то отделался от своего навязчивого информатора и спешил обратно к нашему столику. — Луна… Только не говори никому обо всем этом — — Я понимаю Гарри — кивнула она — это будет нашей тайной. — Отец говорил ты поступаешь в Хогвартс? — Да. Папа говорит мне будет полезно… — Я учусь на факультете Когтевран. — Я знаю. И тоже туда поступлю. Видимо она уже решила. Ну что ж... Тут вернулся сам мистер Лавгуд, наконец-то отвязавшийся от своего знакомого. — О, я вижу, вы уже подружились! Гарри… Послушайте. Я прекрасно понимаю, что вам и так сейчас приходится очень туго, с этими бесконечными судами, прессой и утомительными выступлениями в Визенгамоте… Но я всё же хотел бы попросить вас… — Об эксклюзивном интервью для «Придиры»? — догадался я. — В принципе, я не против, мистер Лавгуд. Но точно не сейчас. Сейчас я действительно нуждаюсь в абсолютном покое. Но, скажем, через месяц — думаю, мы смогли бы это устроить. — Правда?! — Ксенофилиус просиял так, будто выиграл в лотерею. — Послушайте, мистер Поттер! Не сочтите за дерзость, и я прекрасно пойму, если вы откажетесь. Всё же мы знакомы не настолько близко, но всё же… Я рискну предложить вам погостить у нас дома несколько дней этим летом! Насколько мне известно, вы росли у маглов и плохо знаете традиции волшебного мира. Думаю, вам было бы крайне интересно пожить в уютной среде чистокровных волшебников… Бинго. Фортуна определенно на моей стороне. Конечно обычный человек отказался бы от приглашения от незнакомых людей... Но что они мне сделают? Вряд ли этот чудак опаснее Дамблдора со своими зельями, Квиррела-Вольдеморта или Феникса. — Я согласен, почему бы и нет? Предлагаю… через 2-3 недели. — Прекрасно! Замечательно! Давайте договоримся, как бы нам организовать переезд… Может, я сам заеду за вами к вашим опекунам… — Нет! — я жестко отрезал эту идею. — Давайте просто встретимся прямо здесь, в Косом переулке, в середине июля. Когда вам будет удобно? — Ну… давайте двадцатого июля. Здесь, возле «Флориана Фортескью». В десять часов утра вас устроит? — Да. Договорились. Я тепло попрощался с Лавгудами. Еще некоторое время я в одиночестве сидел за столиком кафе, допивая остывший кофе и обдумывая расписание. Итак, вторая половина июля и начало августа плотно заняты. Сначала я еду в гости к эксцентричным Лавгудам на разведку, затем — к прагматичным Малфоям на политические переговоры. Но, по крайней мере три недели абсолютного покоя в июле у меня точно есть. Да вторая половина августа вроде свободна. Убедившись, что больше никто из случайных прохожих не пытается набиться ко мне в собеседники, я расплатился, вышел из кафе и быстрым шагом нашел безлюдный, темный тупик между магазинами. — Фиби! Верная домовичка с тихим хлопком появилась передо мной. — Хозяин Гарри… Домой? — Да, Фиби! Отправляемся домой!