Пролог

      Лето в этом году выдалось холодным и дождливым, но именно этот день почему-то оказался жарким. Было душно, земля не успела просохнуть после предыдущего дождя, поэтому воздух был влажным и тяжёлым. Но пучок грязного сена, каким-то образом оказавшийся на небольшом обветшалом мостике, был удивительно сухим. Конь уже опустил голову, чтобы его попробовать, но заржал, когда Ламберт дёрнул за поводья, шипя:        — Куда ты лезешь, скотина? Жди, в этой Пырловке должна быть таверна. Там пожрёшь нормально, а не этого дерьма.       Над речкой-вонючкой, как её поэтично, по его мнению, обозвал Ламберт, стоял едва заметный туман, как пар над свежесваренной похлёбкой. Хотя, судя по запаху, исходящему от воды, хозяйка явно не умела готовить. Ламберт поморщился, конь фыркнул, дёрнув головой, будто смеясь над ним. Ламберт снова выругался: «Чёрт!» — и конь заржал, продолжая насмехаться над ездоком, и ведьмак, ещё более раздраженный, пришпорил коня. Иногда он забывал, за что назвал его Чёртом.       Цокот копыт звонко разносился по вымощенной улице, Чёрт послушно шёл вперёд, хоть и фыркал. Путь, пройденный ими за сегодня, был долгим, он устал. Погода тоже явно не облегчала и без того тяжёлую работу несчастного жеребца; да и хотя пожитков у ведьмака было не так уж и много, сам Ламберт был не очень-то лёгким, несмотря на то, что жил зачастую впроголодь.       Что ж, зато они добрались до темноты. Это не может не радовать, потому как вне контрактов ведьмак не горел желанием встречаться со всякими тварями, что вылазят по ночам. Он не благородный рыцарь, который лезет на рожон ради безопасности мирных жителей: он просто зарабатывает себе на жизнь.       Оставив Чёрта в конюшне при подворьи, ведьмак с усталым бормотанием ввалился в таверну на первом этаже, надеясь поесть. Хотя, на самом деле, выпить он хотел больше. От такой духоты есть совсем не хотелось, а вот кружка холодного пива пошла бы за милую душу…       Но стоило ему подойти к трактирщику у барной стойки, как тот перебил его, всматриваясь в ведьмака перед собой. Маленькие хитрые глаза мужчины впились в Ламберта, словно пытаясь убедиться, что это тот, кого он ищет.        — Милсдарь ведьмак, вас не Ламбертом величать?       Ламберт вскинул брови. Мало кто из простых деревенских знал его имя и тем более обращался к нему. Интересное дело получается.        — Ну так, — тихо ответил он, слегка прищурившись, морщинка между его бровей стала ещё более заметной, когда он нахмурился, а верхняя губа чуть приподнялась в угрожающем оскале. — А что?       Трактирщик засуетился, что-то ища под барной стойкой. Вскоре перед Ламбертом стояла кружка пива, которое он ещё даже не успел заказать. Только Ламберт хотел спросить, какого чёрта простой деревенский мужик так легко читает его мысли и откуда он вообще знает его, как трактирщик протянул ему что-то ещё.       Письмо.        — Тут девка одна была, просила, если тут будете, отдать, — пояснил трактирщик, почти неловко засовывая руку в большой карман на фартуке. Ламберт кивнул, продолжая сверлить письмо глазами. Он уже поднял взгляд, чтобы снова попытаться что-то спросить, как трактирщик, видать, догадавшись о невысказанном вопросе, добавил: — Пиво тоже она сказала дать. Деньги оставила.       Ламберт фыркнул, неохотно ухмыляясь одним уголком губ. Ну кто бы сомневался, что она так сделает. Прекрасно эта лисица знает, как его задобрить.        — Ладно.       Забрав письмо и свою кружку, Ламберт завалился за стол в углу таверны, деревянная скамья жалобно заскрипела, как и пол, на который он с глухим грохотом уронил мечи в ножнах. Отхлебнув из кружки, он поставил её на стол и аккуратно разрезал конверт ножом. Даже протёр его о какую-то тряпку, найденную в кармане, чтобы не запачкать бумагу. Разворачивая само письмо, он не смог сдержать уже удовлетворённой улыбки, его глаза довольно сощурились.       Знакомый вытянутый, угловатый почерк, неаккуратный, будто писали торопливо, всё равно казался ему по-своему изящным. Его знакомая всегда писала и говорила быстро, аргументируя это тем, что мысли у неё «носятся вскачь», и если она не поторопится озвучить или записать их, попросту забудет. И Ламберт ей охотно верил, что ж. Поводы были.       От первой же строчки он оскалился с усмешкой.       «Милый друг!»       Какой ещё «милый друг»? Чёртовы чародейки, вечно какую-то ерунду придумывают.       «Не знаю, как скоро ты получишь это письмо. В том, что получишь, не сомневаюсь. Самое время тебе сказать, что «эти чёртовы чародейки всё знают».       Как ты поживаешь? Чёрт продолжает попытки тебя сбросить в ближайшую яму? А я говорила тебе быть с ним повежливее. Скотина тоже ласку любит. Прям как я, да».       Ламберт фыркнул в кружку. Вот же… стерва. Её нет рядом, но она всё равно ухитряется читать его мысли. Просил же её так не делать вообще никогда!..       «Ладно. Если тебе интересно, у меня всё хорошо. Направляюсь в обратно в Боклер, работа зовёт. Не нравится мне быть привязанной к одному месту, но пока я нужна там, делать нечего. Не могу же я отказать княгине, иначе негде будет брать для тебя Санг Реаль.       Хотя, честно говоря, не нравится мне при дворе. Скучаю по Пути и обычным гулям; по сравнению с тамошними «монстрами» они кажутся очень даже милыми, хоть и вонючими. Когда они меня раздражали, я могла просто спихнуть на то, что «это же монстры, что с них взять?» и прикончить их без зазрения совести, но что делать, когда в равной степени, а то и больше, меня бесит сановник? В общем, преисполняюсь мизантропии и скоро стану похожа на тебя».        — Я всех ненавижу, а не только людей, — хмыкнул Ламберт сквозь мысли, убирая один листок письма и беря второй. На нём было написано совсем немного.       «Если заказов нет, приезжай ко мне. Здесь тебе работа всегда найдётся, и я не дам заказчикам продешевить. А ещё тётушка не перестаёт спрашивать о тебе, пока я дома! Мне иногда кажется, что она скучает по тебе больше меня.       С наилучшими пожеланиями,

Твоя Вия».

      Ламберт задержался глазами на последних словах, что-то в его мерзкой ухмылке дрогнуло. Но скоро он со вздохом отложил письмо, откидываясь на спинку скамьи и смотря в потолок. В жёлтых глазах мелькнул какой-то тёплый огонёк, вытянутые зрачки на секунду расширились и снова стали прежнего размера, словно Ламберт сопротивлялся физическим реакциям. Он однобоко улыбнулся. И как он только нарвался на эту ведьму? Риторический вопрос. Он много чего забывал, но, пожалуй, забыть тот день он вряд ли в состоянии.