Часть 17

      22 ноября. День бала.

             — Колье нужно или нет? — Кейт в ослепительном золотом платье вертелась перед зеркалом. Софи, одетая в легкий сарафан, расшитый цветами, скептически наблюдала за ней.       — Приложи еще раз, — попросила она. Кавана снова примерила украшение, и Софи покачала головой.       — Тут и так все идеально, — заключила мисс Тейлор. — Меня куда больше волнует Фиби.              За два дня они так и не нашли подходящего платья, и Фелиция в отчаянии собиралась появиться на балу в джинсах и кроссовках.       — Что поделать? — Брюнетка развела руками. — Иначе никак.              Тяжело вздохнув, Фиби ушла в свою комнату и замерла на пороге. На ее кровати лежало белое платье, усыпанное сверкающими стразами, которые переливались, как настоящие бриллианты. Дыхание у нее перехватило. Такой красоты она никогда не видела. Она осторожно провела рукой по прохладной, шелковистой ткани. Но как оно сюда попало? Девушка не сомневалась — это подарок от Виталия. Но каким образом?              Времени на раздумья не было. Фиби быстро приняла душ, нанесла легкий макияж, уложила волосы в элегантную прическу и надела платье. Оно сидело на ней безупречно, словно было сшито специально для нее.              Когда она вышла в гостиную, Кейт и Софи потеряли дар речи. Они никогда не видели Фиби такой ослепительной, одновременно утонченной и сияющей.              Бал проходил в загородном особняке Теодора. Зал был битком набит сливками нью-йоркского общества. Дамы в бриллиантах и кавалеры в смокингах лениво кружились в танцах, их смех и звон бокалов сливались в единый гул. Кейт тут же была подхвачена Харви и увлечена на паркет. А Софи и Фиби, оставшись у фуршета, тихо беседовали. Софи что-то высматривала в толпе, но, казалось, безуспешно.              — Знаешь, я, конечно, люблю Тео как друга… Но вся эта показуха, эти надутые акулы с Уолл-стрит… Понимаю, его фондам нужны пожертвования, но… — Внезапно Софи умолкла, уставившись на парадную лестницу. По ней грациозно спускался Виталий Кречетов. Едва он переступил порог зала, как разговоры стихли, а пространство вокруг него будто сгустилось. Фиби сияющей улыбкой шагнула ему навстречу.              Взгляд Виталия с нескрываемым одобрением скользнул по ее фигуре. Платье, которое Ида выбрала для его женщины, было безупречным. А ее прическа и макияж лишь подчеркивали, что перед ним — истинная наследница рода Греев.              — Ты прекрасна, — его низкий голос прозвучал как ласка. Он взял ее руку и повел на танцпол, где они закружились в медленном, чувственном вальсе.       — Платье… оно великолепно. Спасибо. Я потом верну тебе деньги, — улыбнулась Фиби, чувствуя, как краснеет.       — Фиби, это подарок. Просто потому что ты мне нравишься, — Виталий строго посмотрел на нее. — Я не требую за него ничего. Никогда.              — Мне неловко… Мы ведь так мало знаем друг друга, а тут такие подарки… — ее слова оборвались, когда она увидела Теодора, танцующего с Еленой. Оба выглядели безмерно счастливыми, несмотря на разницу в возрасте.       — Твой брат и моя сестра… Кто бы мог подумать, — хмыкнул Кречетов.       — Елена — твоя сестра? Ничего себе! Сколько же у тебя тайн? — Фиби с доверием прижалась щекой к его груди.       — Много… Но я открою их все. Тебе. Ты дорога мне, — прошептал он так, что услышала только она.              Фелиция лишь кивнула, погружаясь в ритм танца и убаюкивающий рокот его голоса. Все тревоги последних дней казались такими далекими.              После танца Виталий ненадолго отлучился, а Фиби, заметив столик с изысканными канапе, направилась к нему. Она так увлеклась, что не заметила, как врезалась в кого-то.       — Простите! — смущенно воскликнула она, поднимая глаза на высокого приятного мужчину лет пятидесяти с проницательными карими глазами. Он вежливо кивнул в ответ, и Фиби, смущенно улыбнувшись, поспешила к желанным закускам.              Елена Линкольн в черном, подчеркивающем каждую линию ее тела, платье стояла на лестнице, наблюдая за залом с мягкой улыбкой. Прием удался на славу. Тео был очарован ею, и это чувство было взаимным. Она твердо решила не омрачать их счастье рассказами о своем прошлом. Оно касалось лишь ее и Кристиана и оставалось запечатанным за надежными дверями, куда никто не должен был входить.              — Ты улыбаешься… Это меня тревожит, — к Елене подошел Виталий, его лицо было серьезным.       — Просто… я влюблена. Впервые и по-настоящему, — Линкольн с легкой нежностью тряхнула головой. — Как и ты, если я не ошибаюсь. Кстати, ты заметил, что здесь присутствуют не только наши, но и… твои идейные оппоненты.       — У них есть деньги, они филантропы, — отмахнулся Виталий. — Лишь бы не смели приближаться к Фиби.              Елена промолчала. Эта тихая война всегда была грязной, и обе стороны играли нечестно. Часто привязанности сильных мира сего оборачивались против них. И Кречетов, как никто другой, знал это.       — Кстати, — он бросил на сестру колкий взгляд, — если Тео пригласит тебя к родителям на Рождество, как будешь выкручиваться?       — Я думала, ты поможешь. У вас же есть какой-то супер-омолаживающий крем, — Елена с вызовом посмотрела ему в глаза. — Якову ты в свое время позволил им пользоваться.              Кречетов глухо зарычал. Она переходила все границы. Он резко схватил ее за руку и прижал к колонне.       — Ты забываешься, грязная светлячка! У каждой магии есть цена! — его глаза на мгновение вспыхнули серным желтым цветом. — Готова ли ты ее платить?       — Нет! Но… Теодора я люблю больше! — выкрикнула Елена, пытаясь вырваться.              Внезапно к ним, запыхавшись, подбежала Ида в своем алом платье, напоминающем античную тунику.       — Клянусь, я видела в зале твою бывшую, — выдохнула ведьма, хватая Виталия за рукав. — Она направляется к мисс Грей.              Лицо Кречетова исказила гримаса ярости. Он тут же отпустил Елену и стремительно бросился вниз, в толпу, его плащ развевался за ним как черные крылья.