Часть 24

      Поздней ночью она проснулась от неясной тревоги. Кречетова не было рядом, а студия погрузилась во тьму...              — Нет, это не план, это безумие! Она точно уйдет! Вы гениальный гроссмейстер, мой академик, но порой ваши планы терпят крах, — услышала она голос Чекана.              Девушка завернулась в его рубашку и, поднявшись, заглянула в соседнюю комнату. Там, при свете тусклой лампы, Кречетов сидел за столом в компании Штехеля, Чекана, Толи Живчика и Харви. Осанка Виталия была холодной и властной, а глаза горели неукротимой волей и диким, первобытным огнем.              — Я проведу эту девочку по лабиринту своей души, и в конце мы узнаем, любит ли она меня. Я покажу ей худшее во мне и в нашем мире. Примет — хорошо, нет... Буду играть с ней до тех пор, пока она не скажет «да», — одержимо произнес Кречетов.              — Зачем? — искренне не понимал Харви.              — Думаешь, наши враги позволят ему быть счастливым? Они покажут мисс Грей правду, расставив акценты так, как им нужно... А мы... покажем ей правду без прикрас. И тьму, и свет... Она разберется, — от окна отошла Кэтрин Пирс. Она была обнажена, и лишь волосы укрывали ее, словно плащ.              — Значит, я обязан буду рассказать все Кейт? — произнес Харви в ужасе.              — А ты думал? — сладко улыбнулся Штехель. В его лице было что-то маньячное и пугающее...              — Что происходит? — Фиби приоткрыла дверь. К ней тут же подскочила Пирс и взглянула ей в глаза.              — Забудь все, что слышала. Спи, — приказала вампирша.              Фиби тут же закрыла глаза и, потеряв равновесие, упала бы на пол, если бы ее не подхватил Кречетов.              После Нового года начался сезон наград. В его честь несколько видных изданий устроили вечеринку. Фиби была приглашена на нее как главный фотограф «Сплетника».              — И надолго ты уходишь? — мягко спросил Виталий, когда Фиби стояла в прихожей в вечернем платье.              — Час-два... — замялась девушка.              Она обожала все, что связано с сезоном наград, мечтала вернуться домой под утро, веселой и выпившей. Но... что-то заставляло ее бояться Виталия. Странная тревога поселилась в ее душе после той ночи в фотостудии. С чем это было связано, девушка не знала.              — Ладно, — Виталий чмокнул ее в губы. — Звони...              Вечеринка в отеле «Четыре сезона» проходила штатно и по протоколу. Фотографы, кинодеятели, актеры... Фиби кивала знакомым, пила шампанское и улыбалась шуткам Харви.              — Хорошая вечеринка, — хмыкнула Фиби, подойдя к Кэролайн и чокнувшись с ней бокалом.              — Это точно... Харви — мастер устраивать подобное... Я... Вот черт... — Форбс с тревогой взглянула на вход в зал. Фиби проследила за ее взглядом. В зал вошли Миранда Пристли и... Антонина Царько в изящном платье.              — Журнал «Подиум» и их редактор с замом. Певчая птичка Одессы, которая не нашла себя на сцене и бросилась в светскую хронику. Ненавижу, — Форбс с такой силой сжала бокал, что хрусталь лопнул. Осколки впились ей в ладонь, но тут же исчезли, а рана мгновенно затянулась. Фиби видела это и онемела от удивления. Как такое возможно?              — Кэролайн, — Харви отозвал ее подругу, и Фиби осталась одна... От нервов она осушила бокал вина одним глотком, затем подошла к официантам и попросила еще... Потом еще... И еще... Все это время в ее сумочке беззвучно вибрировал телефон...              Поздней ночью Фиби ввалилась в пентхаус Кречетова. Пьяная и веселая, она сняла туфли и, смеясь, попыталась тихо пройти в спальню.              — Ну и где ты была? — услышала она холодный и властный голос Виталия. Он включил свет и гневно посмотрел на возлюбленную.              — Ой, — пьяно протянула мисс Грей. — Виталий Егорович... Простите, я...              — Ты напилась! С чего это? — Кречетов подошел к ней и обнюхал.              — Там была Тоня... — протянула Фиби. — Я перенервничала. Еще и у Кэролайн эта... регенерация...              — Пьяная, не брала телефон! Что я должен думать? — Кречетов схватил ее за руку и потащил наверх.              — Стой, куда мы? — закричала Фиби, пытаясь вырвать руку из его захвата.              — В игровую. Ты заслужила наказание, девочка, — прошипел Кречетов, и в его глазах блеснуло что-то дикое.              Мисс Грей стало страшно... Он никогда не наказывал ее по-настоящему. Да, шутя — да, но сейчас шуток не будет...              — Не надо! — Фиби замерла. — Я все поняла!              — А мы закрепим! Лишаю тебя обоих стоп-слов.              Кречетов открыл дверь в игровую, швырнул Фиби внутрь, вошел следом, сорвал с нее одежду и подвесил за руки под потолок. Затем отошел к полкам и вернулся с тонким черным хлыстом.              — Я ударю тебя сорок пять раз. Ты будешь считать. Собьешься — начну заново, — прорычал Виталий и, отойдя на расстояние, нанес первый удар.              Фиби вскрикнула, но тут же начала считать.              Было невыносимо больно, каждая клеточка ее тела горела. Но за этой болью она вдруг задалась вопросом: а что чувствовала Елена, когда ее брат возвращался домой пьяным? Господи, она сама никогда не напивалась, но представь она себе такое... Ана слегла бы с сердечным приступом, а Кристиан... он бы просто отдалился от нее...              Кречетов ловко орудовал хлыстом, стараясь не попадать дважды в одно место. Да, он был в ярости, но сохранял самообладание, следя, чтобы на теле его женщины не осталось шрамов. Хватит с их пары его собственных шрамов.              Тем временем Фиби плакала, кричала и извивалась под ударами, но не прекращала считать. Она твердо решила выдержать это.              — Сорок пять... — выдохнула мисс Грей и обмякла.              Она выдержала, не сломалась. Боль приняла ее в себя...              Виталий расковал ее, взял на руки и отнес в постель. Коснувшись лба девушки, он еле слышно прошептал заклинание, и Фиби погрузилась в крепкий, здоровый сон. Убедившись, что она спит, Кречетов укрыл ее одеялом и покинул комнату.              Фиби проснулась, потянулась и тут же ахнула... Все тело ныло и горело... Но хуже всего была голова — она просто раскалывалась...              Девушка прекрасно помнила все, что случилось: пьянка, гневный Кречетов, наказание... Эту ночь она не скоро забудет. Она попыталась встать и тут же покачнулась... Мышцы ныли, умоляя о пощаде.              — Доброе утро, пьянчушка, — в спальню вошел Виталий с подносом еды.              Фиби опустила голову. Ей было мучительно стыдно. Она игнорировала его звонки, напилась и вернулась поздно...              — Мне так стыдно за вчера. Прости меня, — виновато посмотрела она на любимого.              — Теперь ты знаешь, что не стоит так рисковать. Я умер тысячу раз, пока ты не вернулась домой. Ты можешь сказать, что не сабмиссив, и я согласен. Но иногда нужно наказывать тех, кто нарушает правила. Ты, кстати, хорошо держалась, молодец. Выдержала с достоинством, — Виталий погладил ее по волосам. — Я ждал, что ты попросишь пощады или крикнешь «красный»...              — Я не слабачка, Виталий. Я не Тоня, — вдруг Фиби умолкла. — Стоп, а она не была твоей нижней?              — Никогда не была, — Кречетов покачал головой. — Ванильная принцесса. Слишком правильная, чтобы рискнуть.              Фиби обняла Кречетова. Он ответил ей тем же. Казалось, вчерашнее было прощено и забыто.              — Никогда не сравнивай себя с ней. Она — ничто, трусливая девчонка. Она как фейерверк: яркий, но пустой, в то время как ты — пламя камина, теплое и надежное. Никогда не угасай... Свети всем, кто тебя любит. А сейчас выпей кофе и поешь, — мурлыкнул Виталий.              Фиби взяла чашку с подноса, сделала глоток и почувствовала, как становится немного легче.